Архитектор моей жизни

Он всегда говорил, что деньги – всего лишь приятный бонус за любимое дело. Однако Роза эти три месяца часто чувствовала себя неудобно, особенно в дорогих ресторанах, куда он ее приглашал, или принимая его не самые дешевые подарки.

Девушка улыбнулась, вспомнив то, как в начале зимы он впервые пришел к ней без темно-зеленых очков. Вот это был лучший подарок – лечение проходило успешно и светочувствительность снижалась. Это счастливое воспоминание повлекло за собой и еще одно, уже не такое приятное.

Через несколько дней у нее состоялся разговор с его дядей. Конечно, он познакомил их раньше, но назвать пару приветственных фраз разговором Роза не решилась бы. А вот в то утро, после очередной ночи, проведенной у Артема, она встала раньше обычного и решила заварить себе чай.

Стоя на кухне и глядя в окно, Роза думала о том, что вот сейчас, именно в эту минуту, ее жизнь не может быть лучше. Но кто мы такие, чтобы вечно плескаться в лучах счастья? Сзади она услышала шаги. Обернувшись, увидела дядю Костю.

– Доброе утро! – сказала она.

– Он уже попросил тебя переехать? – голос его дяди был тихим.

– Нет, – Роза поставила кружку, не вполне понимая вопроса.

– Значит, скоро попросит, – Костя положил руки на кухонный стол.

Роза подумала, что ситуация довольно неловкая. В доме много лет они жили только вдвоем, а теперь она так часто тут бывает...

– Я не хотела мешать, – она не знала, что и сказать, – лучше я пойду.

– Роза, – дядя Костя чуть склонил голову.

«Совсем как Артем,» – подумала девушка.

– Я знаю, что Арт начал лечение. И как он говорит, оно пока достаточно успешное.

– Да?

«Интересно, значит они все-таки общаются, это уже не плохо».

Артем редко ей рассказывал о дяде Косте, предпочитая менять тему.

– Это все прекрасно, конечно. Но, – он помедлил, словно подбирая слова, – я говорил ему не раз, но он не слышит. Вернул зрение, но потерял слух, – Костя невесело усмехнулся. – Может ты лучше услышишь, что я хочу сказать.

В этот момент у Розы возникло неприятное предчувствие, а Костя продолжил:

– Поигрались и хватит. Бросай ты это дело. Ты ведь умная девочка. У вас нет будущего.

– Почему Вы так говорите?

– Ну подумай же немного. Допусти лечение начал, ему лучше, возможно даже излечится. Но он поклялся, что никогда не заведет детей. Никогда не продолжит свой род, не продолжит эту болезнь. Она ведь наследственная. Артем не обречет своих детей на такое.

– Но может она и не передастся?

– А может передастся. Он не будет рисковать. Ну а ты? Ты ведь захочешь семью, детей. Это сейчас вы влюблены, но потом. Откажешься ли ты от всего этого ради него? Не возненавидишь ли ты его после такого выбора?

– Что Вы такое говорите? Конечно нет. Я люблю его, – внезапно эти слова стали откровением и для нее самой. Она впервые произнесла это вслух.

Костя вздохнул. Отрицательно и как-то обреченно он качал головой:

– Вы не слышите. Но я сделал что мог. Подумай, Роза. Поразмысли над этим.

Она наблюдала, как он скрылся в своей части дома. Еще с полчаса девушка стояла над остывшим чаем и смотрела на стол. Она устала размышлять и знала лишь одно. Как и всегда, она пришла к мысли, что ей достаточно и его одного.

Быть может, он передумает когда-нибудь? По поводу семьи и детей. А если и нет, все равно. Пусть так. Уверенность его дяди в том, что Артем никогда не женится и не заведет семью, огорчала Розу, но лишь до того момента, когда она вновь видела его голубые глаза. «Это моя ложка дегтя, – думала она. – Плевать на все, я не могу уйти. Просто не могу».

Погрузившись в воспоминания, она не заметила, как Артем исчез со своего места, но вскоре почувствовала, как его руки обняли ее плечи. Прикосновения обжигали: он сковал ее в объятьях и стал медленно целовать.

Три месяца как он вернулся и три месяца как она пребывала словно под опиумом, словно под наркотиком рядом с ним, словно в ином мире. Его прикосновения разжигали пламя, в жизни она не чувствовала ничего подобного. Ночь сменялась рассветом. Они любили друг друга так, словно каждый их день был последним.

Иные ночи они разговаривали. Говорили обо всем на свете: о вселенной, о времени, о космосе, о фильмах, книгах, музыке, архитектуре, о глупостях, делились мечтами и тайнами. Говорили так, словно молчали всю жизнь до и словно не было собеседника лучше и не будет никогда.

Под утро, засыпая, он вдыхал запах ее волос. Артем, после возвращения из вынужденного путешествия с другом, пребывал в постоянном водовороте событий столь быстро меняющихся, что кружилась голова: его чувства, его лечение, факт улучшения зрения, работа, в которой он прятался нарочно, чтобы не сойти с ума.

Их разлука заставила его понять, что отныне без нее весь мир словно тонет в темноте. Она стала для него тем лучом солнца, что освещает серый дождливый день. Она дала ему силы, стала тем, что изменило его жизнь и наполнило ее смыслом. «Она – мой лучик света, – думал он, – мой лучик света».

Слабые места

Никогда не знаешь, что тебе принесет новый день, но готовым надо быть к любым поворотам событий, гласил урок первый. Ожидай лучшего, но готовься к худшему – вот и второй урок, что был выучен им с раннего детства. Не очаровывайся и не будешь разочарован – еще одна истина жизни Сорокова Александра. Его любимое – сожри сам или будь съеден. Еще одна деталь, о которой необходимо помнить: каждый человек – это инструмент, нужно лишь знать, как им воспользоваться.

Истины и правила жизни Александра были просты, но действенны. Каждая вела его к одной единственной цели – к получению выгоды. Деньги и контроль – вот два краеугольных камня Сорокова Александра. Вот то, ради чего он жил и просыпался каждый день. Вот то, ради чего он не дал уничтожить себя в прошлом и ради чего он уничтожал в настоящем. Жизнь для него была полем битвы, а каждый день – сражением. Проигрыши тоже бывали, Александр не имел привычки врать самому себе, но в последнее время проигрывать он стал все реже. Успешных же дел становилось все больше.

С малыхлет Александр твердо знал: никто не позаботится о тебе кроме самого себя. Все остальные правила он вывел из этого простого постулата. Он был достаточно умен, а главное проницателен, чтобы находить слабые стороны в любом противнике и достаточно жесток чтобы использовать эти стороны себе во благо. Его не заботил ничей комфорт, кроме собственного. Он никогда не отличался способностью сопереживать, а потому умение использовать людей, играть с ними как с шахматными фигурами, развилось в нем до уровня пугающего автоматизма.

Сороков давно не видел за лицами живых людей. Он видел лишь инструменты: то, чем они могут быть для него полезны. Видел и знал, как именно играть на том или ином инструменте.

Александр закрыл ноутбук этим холодным зимним вечером в приятном предвкушении. Давно его не посещало подобное чувство, почти физическое ощущение где-то на уровне солнечного сплетения. Ощущение того, что перед ним новое дело, новый инструмент, который, к приятному удивлению, не хочет играть так, как нужно. Инструмент, который пытается дать отпор.

Александр был в приподнятом настроении. Уже много времени он уверенно шел по головам: ломал жизни, хитро переплетал шантаж, угрозы, запугивание, но в последнее время все ему в край осточертело. Люди, по его мнению, стали какие-то стерильные, совсем не интересные. Стоило ему лишь немного надавить, как они тут же ломались. С иными даже не приходилось реализовывать свои угрозы, достаточно было только упомянуть о них.

Сороков весьма гордился собой и тем, чего достиг: он вышел из самых низов и, собрав вокруг себя команду полезных людей, смог подняться высоко. Он использовал всех, кого мог, а тех, кто уже не отвечал его требованиям, выводил из своего окружения без сантиментов и сожалений.

В последнее время ему было скучно. Но до поры. До недавней поры, когда один персонаж решил перейти ему дорогу. Архитектор.

Сороков собрал вещи в портфель и позвонил Денису. Денис был прекрасным инструментом: полезным, лаконичным, он делал все, что ему говорили и никогда не задавал лишних вопросов. В этот раз он понадобится.

Архитектор Серов заинтересовал Сорокова сразу. Александр всегда подмечал людей с деньгами, ибо что как не деньги делает людей интересными? Примечателен был и дефект архитектора: его прогрессирующая болезнь. Архитектор плохо видел мир, но так хорошо видел суть Александра. Это и привлекло его внимание в их первое знакомство. Сороков решил, что вовлечет Серова в свои дела любой ценой. Он либо заставит его встать по одну сторону с ним, либо уничтожит. Архитектор отказался. Александр, за наличием в тот момент других более выгодных проектов, отстал от него. На время. Он решил не спешить.

Дела шли своим чередом, очень скоро должен был закрыться очередной проект по недвижимости. По плану, отвечать за все должен был один простак, тем временам как Сороков взял бы, по обыкновению, весь профит себе. Простак нашелся быстро. Звали его Алексей и он был не то что бы глуп, но скорее наивен. Деньги вскружили ему голову, и он не понимал, какую цену заплатит за все. Александр был уверен, что все под контролем, Лёша был у него в руках, но внезапно сорвался с крючка. И кто же ему помог? Никто иной, как архитектор Артем Серов.

Как легко, удивился тогда Александр, расстался с деньгами архитектор. И ради кого? Ради чужого человека. Такая щедрость граничила с глупостью, но Александр знал, что архитектор отнюдь не глуп, и тем сильнее это задело Сорокова. Неужели дело в принципах? Может быть даже в морали? Сороков был уверен, что нашел слабое место архитектора. Если Серов так спасает своего друга, то что сделает ради кого-то более близкого?

Началось исследование Серова и его жизни, рабочей и, что более важно, личной. Как помочь архитектору расстаться с его деньгами? Сороков знал о дяде, но старый родственник показался ему не самым надежным источником давления. Друг Лёша скрывался где-то на юге. Да и шантажировать теперь его нечем. Однако, и Сороков отметил свое везение, этим летом в жизни архитектора появилась некая леди. Появилась и задержалась. Сороков наблюдал и собирал данные. Когда парочка покинула территорию России, у Александра был готов план.

Начал Сороков с обычных угроз, но обнаружил, что Серов не хочет играть по его правилам. Шантажировать было нечем. Более того, Серов в ответ собрал неплохую базу доказательств против самого Сорокова. Мало чтобы посадить, но достаточно чтобы вовлечь в игру. Сороков улыбнулся сам себе: «Архитектор провел неплохое расследование и действительно может навредить мне. А по сему, игра началась».

Александр сидел в своем кабинете, а часы показывали, что рабочий день близится к завершению. За окном было темно. В дверь постучали и на пороге показалась точеная фигура его секретаря. Она сообщила, что Сорокова уже как второй час дожидается у двери Сергей Петров. Сороков отметил, что сегодня Яна, занимавшая должность его секретаря уже второй месяц, выглядела особенно горячо. Она явно надела алую блузку с глубоким вырезом не просто так. Спать в ее обязанности не входило, но Сороков любил совращать своих юных работниц, именно поэтому секретарши менялись каждый сезон и отличались скорее модельной внешностью, чем умом. «Но, чтобы отвечать на звонки и подавать кофе много извилин не нужно» – думал он.

Сороков проводил ее взглядом, ответив, чтобы пустила Сергея. Этот недоумок все еще караулил под дверью, значит просто так не уйдет. Сорокову было занятно, ему хотелось увидеть все грани отчаянья Сергея. Этот его проект был весьма успешен и близился к своему логическому завершению.

Яна чуть задержала томный взгляд на Александре и вышла из двери. Женщины часто западали на него. В юности он даже думал, что способен на чувства. Но потом стало понятно, что отношения не для него. Женщинам часто нравятся плохие парни, но ровно до того момента, когда они начинают видеть насколько все плохо. Стоило ему чуть приоткрыться, позволить своей тьме пролиться и стать явной, как девушки трусливо сбегали. Александр знал это слишком хорошо, слишком много томилось темных секретов в его сердце.

Зло конечно привлекательно, он не отрицал. Но привлекательно тогда, когда граничит с добром, когда перекликается отголосками и оттенками. Когда виден свет внутри, и когда от тени, от игры с контрастом, этот свет сияет еще сильнее, еще отчётливее. В нем же света не было вовсе, а потому, лишь только поняв это, люди сбегали, если еще были на это способны.

Знал Сороков и то, что зло привлекательно для тех, кто сам не в состоянии свершить его. Таких миллионы. Зло привлекательно и для тех, кто не знает, что хорошо, а что плохо. Таких миллионы. Привлекательно и для тех, кто не знает, как поступить, не знает, что делать и ради чего. Таких миллионы, потерянных. Они бродят по свету, не зная в чем их предназначение, но чувствуя постоянную пустоту. Они жаждут угодить. Но кому угодить? И зачем? Сороков мог дать им смысл. Он считал, что наделяет их пустые жизни идеей. Смысл же его существования был всегда неизменчив: выгода и наслаждение жизнью. Вот в чем ответ.

Если не знаешь сам, то как привлекательно, когда кто-то рядом знает, и живет, и действует, и уверен. Пусть в зле, но уверен и не сомневается. Сороков знал, почему люди летели на него, как мотыльки на огонь. Он горел пламенем и это пламя привлекало многих и многих оно испепеляло дотла. Александр признавал, он ужасный человек. «Удивляюсь, и как сам Дьявол еще не стоит на пороге? Ведь я был бы, вероятно, самой легкой его сделкой. Мне даже и платить не нужно, я сам с удовольствием выполняю работу».

Мужчина, зашедший в кабинет, выглядел плохо. Сороков отметил, как исхудал Сергей с момента их первой встречи. Некогда пухленький розовощекий и невысокий Сергей сейчас напоминал собственную тень. Его зеленые глаза слово поблекли, а под ними легли темные круги. Видно было, что тот не спал несколько дней. Руки его дрожали, движения были нервными. Сороков с удовольствием отметил, каким затравленным взглядом посмотрел на него Сергей.

– Как продвигается твоя политическая карьера? – Александр сидел за своим огромным столом, наблюдая за тем, как на висках мужчины выступила испарина. Тот сделал пару шагов на встречу и произнес:

– Какая карьера? Ты загубил мне жизнь.

Александр приподнял бровь, изображая удивление. Мужчина подошел к столу, но сесть в одно из огромных кожаных кресел не решился.

– Я же отдал тебе все. Все что ты требовал, я перевел тебе все до копейки.

Сороков тянул. Он наслаждался моментом, чужая боль доставляла ему какой-то даже научный интерес.

– Ты садись, в ногах правды нет.

Мужчина скорее упал в кресло, получив разрешение. Все силы словно покинули его.

– Какого черта? Зачем ты рассказал ей все? – шелестели его губы.

– Я смотрю, ты только что от жены? Не слабо тебя потрепало, – Сороков хищно улыбнулся.

– От жены, да, – в голосе на смену сокрушенной апатии стала приходить злость, – она подает на развод. Она все знает!

Сороков молчал, продолжая наслаждаться шоу. Этим утром он направил жене новоиспеченного политика Сергея Петрова, только начинающего делать первые шаги, но достаточно амбициозного, весьма интересные фотографии. Фото демонстрировали ее славного мужа в жарких объятьях рыжей красотки. И красотка эта была не кто иная, как младшая сестра жены Сергея. Александр обожал такие дела. Он подловил прелюбодеяние политика, это было не сложно. Измены понятны, но сестра жены… Шантажировать его было легко. Тот почти сразу перевел все, что у него было. Но Сороков все равно выдал его жене. Потому, что он хотел другого.

– Ты знаешь, больше денег я люблю лишь контроль, – сказал он.

Мужчина поднял на него красные глаза со словами:

– Ты выдал меня, хоть я и выполнил все твои требования.

– Ты не понял, у меня есть на тебя кое-что такое, от чего волосы встанут дыбом не только у твоей супруги, но и у твоего начальства.

Мужчина посерел. А Сороков продолжил:

– Или ты думаешь, что похоть – единственный твой порок?

Глаза мужчины напротив словно остекленели, лишь на самом их дне Сороков ясно видел страх. Он любил вызывать страх. Это было приятно. Любил, когда от него зависели судьбы, жизни людей.

– Я уверен, ты с своей должностью скоро вновь заработаешь себе состояние. Но мне нужны от тебя не деньги. Деньги – только верхушка айсберга.

Сороков не отрываясь смотрел на Сергея, словно гипнотизируя.

– Ты будешь исполнять все, что я говорю. У нас впереди долгое сотрудничество, мне нужны свои люди в политике.

– Что ты имеешь в виду? – Сергей слышал, но все еще не мог принять действительность.

– А то, – Александр скрестил пальцы, – я выдал тебя жене чтобы показать, что не шучу. И что я не даю вторых шансов. Чтобы ты точно знал – откажешься сотрудничать со мной, и я раскрою все твои грязные секреты. И поверь, скандал с женой покажется тебе раем.

– Как ты узнал?

Сороков видел всю агонию Сергея.

– Улаживай дела с разводом. Занимайся карьерой. Я не буду грузить тебя сильно своими просьбами. По началу.

Мужчина мотал головой, отрицая действительность:

– Ты отнял у меня все. Мои деньги, мою семью.

– Не так. Я не отнял твою карьеру и репутацию. Разводом в наше время никого не удивишь. Для политика это в норме вещей. Так что возрадуйся, у нас впереди долгое сотрудничество.

– И теперь ты будешь дергать за нитки, словно я кукла… А я буду выполнять все твои просьбы.

– Зато не нужно напрягать мозги самому. Это ли не счастье?

Мужчина вперил глаза, словно взгляд может убить. Но Сороков не повел и бровью.

– Ты – дьявол, – тихо прошептал мужчина одними губами.

Сороков опустил взгляд на ящик стола. Он был уверен, что юный политик теперь целиком и полностью в его руках. Приятно видеть его раздавленным, сломанным, приятно ощущать собственный контроль.

«Но, – Сорокову внезапно пришла идея, – не провести ли эксперимент? Интересно, насколько кишка у этого взяточника и изменщика тонка?» Александр открыл ящик и достал из него пистолет. Он медленно положил его на середину стола.

– В конце концов, – Сороков видел, как взгляд мужчины замер на оружии, – ситуация не безнадежна. Выход есть всегда.

«Интересно, – думал он, – что ты сейчас сделаешь?» Сороков любил испытывать, любил подводить людей на грань. Ему нравилось видеть, как они меркли в темноте.

Мужчина поднял глаза на Александра. Сороков же встал, обошел стол и медленно подошел к бару. Повернулся спиной к гостю и стал открывать графин с виски. В стекле бара он видел отражение Сергея. «Что же ты предпримешь? Выстрелишь в меня? Пустишь пулю себе в лоб? Или останешься трусливо на месте?» Все это забавляло.

Мужчина посмотрел на спину Сорокова, потом дернулся и схватил пистолет. Вскочил на ноги у устремил дуло ему в спину:

– Ненавижу тебя, сука, ты мне всю жизнь испоганил!

Сороков повернулся, держа в руках стакан с виски, и спокойно смотрел на него.

– Ну, давай. Убей меня и всем проблемам конец. Правда тебя скорее всего посадят…

Мужчина взвел оружие. Дыхание его было частое и Александр подумал было, что тот сейчас выстрелит, но мужчина вдруг прислонил дуло пистолета к своему виску:

– Будь ты проклят! – сказал он и нажал на курок.

Глухой звук осечки раздался в полной тишине кабинета. Сороков усмехнулся. Он никогда бы не подсунул этому придурку заряженный пистолет. Но ставил Сороков на то, что Сергей попытается всадить пулю ему в лоб. А этот слабак даже на это не способен. Он улыбнулся:

– Расслабься. Пистолет не заряжен.

Мужчина, казалось, все еще не понял, что произошло. Он опустил руку и оружие вывалилась с глухим звуком на пол.

– Иди домой, – Александр отпил из бокала, – передавай привет жене.

Мужчина словно опустошенная оболочка, словно тень поплелся к двери.

Александр наблюдал за ним, а когда тот скрылся за дверью поднял пистолет и вернул его в ящик. «Прекрасное завершение дня» – промелькнуло у него в голове и он, насвистывая веселую мелодию, вышел в приемную.

– Яна!

– Да, Александр, – томный голос секретаря сегодня был Сорокову не интересен.

– Закажи такси в аэропорт.

– Вы куда-то уезжаете?

Сороков улыбнулся своей хищной улыбкой.

– Да, Яна. Я лечу в Вену.

В машине Александр просматривал последнее сообщение от Серова. «Его пассия и поможет мне в задуманном. Я знаю твою ахиллесову пяту, архитектор. У каждого такая есть. Кроме меня».

Александр редко ошибался, но тут был недостаточно откровенен сам с собой. И у него была слабость. Артем Серов, может и не осознано, но надавил на единственное слабое место самого Сорокова – его тщеславие.

Самолет приземлился в аэропорту Вены и Александр вышел на морозный воздух ночного города. Впереди его ждал целый день, а вечером первый акт в задуманной им игре. Он решил предоставить архитектору шанс по доброй воле присоединиться к нему. Он решил дать этот шанс, но надеялся в глубине души, что Серов его отвергнет.

***

В центре же Вены цель, на которую возлагал свои ожидания Сороков, и подумать не могла о готовившемся нападении. Артем был погружен в отношения с Розой, в свою работу и в лечение болезни. Темнота, к которой он так привык, стала рассеиваться, зрение улучшалось и словно новый мир открылся для него.

Даже письмо Сорокова в начале декабря не испортило ему настроение надолго: он отвечал отказом на все. Тот хотел денег, что не могло удивлять. Зная такой сорт людей, ожидать от них другого не имело смысла, и Артем стал искать доказательства его махинаций. Он собрал неплохую коллекцию документов, счетов, переводов, фотографий, которые могли бы слегла остудить пыл Сорокова. Конечно, этого было мало для официальных обвинений, но Артем полагал, что Сороков не станет рисковать.

Отправив в последнем письме все собранные им доказательства, Артем отметил, что тот перестал выходить на связь и воспринял это как знак того, что Сороков отступил. Артему не составило труда быстро отвлечься от этой неприятной переписки, ведь рядом с ним была Роза.

На следующий день после рождества они собирали вещи. Их самолет отбывал вечером. Гуляя по заснеженным улочкам города, Артем еще раз отметил, что теперь дневной свет не обжигает газа. Конечно, яркое солнце Полинезии все еще будет доставлять неудобство, но очки всегда при нем.

Он проверил багаж и вызвал такси. К шести прибыли в аэропорт. Скоро они увидят Лёшу и Алису. Он посмотрел на Розу – девушка светилась словно ангел. Машина затормозила у здания аэропорта.

Пройдя все необходимые процедуры, они вышли в зону вылетов. До рейса оставалось достаточно времени, и Артем предложил провести его с пользой.

– Здесь тоже есть лаундж зал? – спросила Роза, когда они шли по бесконечным коридорам аэропорта.

Девушка уже увидела обозначения на табличках и поняла куда они идут, но не могла не спросить. Ей опять стало не по себе. Все эти отдельные залы в аэропортах, перелеты в первом классе, к которым она никак не могла привыкнуть, оказывали на нее одновременно радостное и гнетущее чувство. Роза никак не могла отделаться от ощущения, что она оказалась случайно на этом празднике жизни. Артем же, как ей казалось, никак не мог понять, что именно она чувствовала, когда просила его взять обычные билеты или подождать вылета в основной зоне ожидания. Артем вновь отметил, что грех не пользоваться приоритетным пропуском если он уже есть.

Роза снова мысленно одернула себя, ибо жаловаться на то, что дарит ей жизнь просто неумно. «Дарит – так наслаждайся. Не привыкай, конечно, но и момент не порть», – повторяла себе Роза. «Странно, – думала она, – как люди порой достигнув наконец чего-то хорошего не могут в полной мере им насладится. А уж если это хорошее само идет тебе в руки, словно случайно, то и тем более, появляется ощущение, что все это ошибка». У Розы было стойкое ощущение, что скоро придет большой умный дядя и отберет то, что дали не тому, кому положено. Отберет то, что она получила, не заслужив.

Вошли в лаундж зал.

– Кофе? – Артем пропустил ее вперед.

Просторное помещение наполнял приятный аромат выпечки с корицей. Людей было совсем немного, зона с едой манила своими ароматами. Кожаные кресла и диваны были почти пусты. Сдержанный декорнапоминал о приближающихся праздниках. – Или вина?

– Я бы перекусила.

Роза все еще оглядывала помещение с интересом. Они прошлись по зоне с едой и выбрали несколько блюд. У бара с напитками девушка решила не задерживаться, потому что неограниченный алкоголь, вкупе с предстоящим перелетом, не подарит ничего кроме обезвоживания организма и чувства вины после. Это она усвоила по своему перелету из Москвы в Вену.

Артем тем временем что-то отвечал блондинке у кофе машины. Они говорили на английском. Роза в очередной раз подумала, что стоит подучить иностранный язык. Артем разговаривал, свободно переключаясь с английского на французский, и Роза с сожалением отмечала, что, вероятно, ее школьной программы английского недостаточно.