Колизей 1. Боль титана

– Мне все время один и тот же сонснится. Никому об этом не рассказывал, и ты не рассказывай, а вот тебе расскажу.

– Угу, – угукнул с набитым ртомСлавик и развернулся ко мне, насколько позволяла лавочка, обратившись целиком всдержанное внимание.

Я надолго замолчал, все ещеприкидывая, не дал ли лишку. Славик сидел, молча смотрел на меня и монотонно жевал.Заметив это, я улыбнулся и окончательно решился.

– Мне снится пещера!!!

– Угу.

Нет, подумать только! Я емурассказываю свою самую главную тайну, а он и ухом не повел, ни расспросов, ниприставаний, ни насмешек. Он даже не сказал «Да ла-а-а-адно…», как это принятоу всех, кого я знаю, в подобных случаях. «Настоящий друг!» – решил я ипродолжил.

– Представляешь, раз в неделюточно снится, что я сижу на полу пещеры, квадратной такой, ровно в центре.

– А в высоту она какая?

– Да-а, ну… Не знаю… Такая же…Наверное…

– Значит, кубическая! – Славкахлопнул носом и деловито почесал над правой бровью пухлыми с идеальноподстриженными ногтями пальцами.

– Ну да, я так и сказал! – Мнестало досадно. Это что за вопрос?! Ну кубическая? Ну квадратная? Какая разница,в конце концов, если это пещера?!

– Она вся из серого камня. Пол гладкий, астены и потолок – нет.

– Значит, ее кто-то сделал. Искусственная,значит, твоя пещера.

– Вот именно что МОЯ! – Последнееслово я выделил особо, чувствуя особую теплоту в сердце и прилив какой-тонежности что ли...

– Я в первый же раз там на полуплюнул и пальцем рожицу нарисовал.

– Осталась?!?

– Секешь! Сегодня снова снилось, ирожица – на месте!

– А ты туда как попадаешь?

– Не знаю. Я засыпаю дома, потоммне что-то снится, потом я просыпаюсь в Моей пещере, а потом – еще раз, ужеопять дома.

– Сразу?

– Да нет… Не сразу… Нет, короче,через… Э-э-э… Через время.

– И что ты там делаешь, кромерисования рожиц?

– Да ничего… А чего там делать?! Онаже пустая совсем…

– Ну фиг знает, поговори с ней,что ли…

Это его простота меня почему-то очень сильнозадела и даже оскорбила. Нет виду я, конечно, не показал, не хватало еще, нобольше мы о пещере не разговаривали ни в этот вечер, ни в какой другой. Пещерапросто осталась между нами.

Через неделю где-то, когда надомной так никто и не стал подтрунивать по поводу всяких там пещер, я уверился втом, что Славик – мой настоящий друг, и зауважал его как-то по-иному,по-взрослому. А пещера мне снится вдругперестала.

Однажды много-много позже,кажется, почти через год мы со Славкой вернулись с тренировки по баскетболу.Куда стали ходить вместе просто потому, что Славик был высок и его в секциюпригласил лично сам тренер Валерий Палыч, а я увязался следом – что мне былоделать после школы, когда Славика нет? Мы расстались посередине двора, Славка вразвалочкупошел к своему подъезду, жили мы в домах напротив, а я отправился домой поспешнои радостно, с некоторым даже нетерпением. Предков пока еще дома не было, иможно было побыть одному в тишине, как будто взрослый и живу сам по себе.

Мне нравилась эта игра со своимвоображением. Я ложился на диван и представлял, что пришел уставший с какой-тоочень важной и ответственной работы, и вот мне надо быстро отдохнуть и садитьсяза документы – так я стал называть уроки. В общем, я завалился домой,действительно уставший, ополоснулся в душе, закинул спортивную форму в корзинудля стирки и пошел в зал на диван играть во взрослую жизнь.

Как меня сморило, я не заметил, новдруг стало снится мне, что я старше года на три и захожу за своим другом, азовут того друга Серега, а кажется мне смутно, что тут вроде какой-то Славкажить должен. Но я отмахиваюсь от этой блажи, и мы с Серым идем пить пиво. Сидимна нашей лавочке в скверике, и тут Серый, повернувшись ко мне, насколькопозволяет лавочка, и спрашивает: «Ну что, ты с ней разговаривал?». Я хочу егоспросить, с кем, мол, а уже ни лавочки, ни скверика, ни Сереги… Кто он, кстати,этот Серега вообще такой?! Хотя, вроде, помню его много. Пива вместе было выпитобез счету, но потом в универе судьба развела, я отдался вольно-пьянойразгульной студенческой жизни, а Серж пошел по науке... Стоп!!! Какой Серж?!? Какойунивер?! Какое пиво вообще?!? Я ж его на дух не переношу даже запах!!! Хм-м, Афанасий…темное, кстати…

Я сижу в центре пола в Моейпещере. Мне насмешливо улыбается рожица. И тут до меня доходит, я выкрикиваю,словно боясь опоздать: «Кто ты?!». «Я – Славик. А ты кто? Помнишь?» – голосидет отовсюду, и я больше не могу сопротивляться, не могу больше не помнить,делать вид, точнее. Я вспомнил, вспомнилвсе одним разом. Это просто рухнуло на меня! Рожица, разрастаясь, переползла спола на экран и сменилась надписью «Закладка создана. Списано 2 ОИ. Баланс 16ОИ. Резерв 1 ОИ».

Я проснулся в холодном поту, сонускользал, оставляя в голове память, что я тут не впервые, и все непо-настоящему. Проворочившись большую часть ночи и лишь под утро сомкнувненадолго глаза, я пришел в школу уставшим разбитым и невыспавшимся, и это вдень моего шестнадцатилетия! Хреновый подарок от судьбы, да и Славка куда-тозапропастился. Я ждал его весь день. Аж подпрыгивал от неизвестности и отжелания рассказать другу все, и от давящего неотступного чувства близкой инепоправимой беды.

В конце концов с последнего урокая просто сбежал ведомый ощущением этой неотвратимости. Не в силах большевыдерживать ее давления я бежал, как никогда в жизни. Расстояние от школы додома промелькнуло мимо меня с какой-то неправдоподобной скоростью. Уже подбегаяк Славкиному дому, я увидел машину Скорой и двух мужиков в белых халатах,выносящих из подъезда накрытые несвежей, грязно-блеклой простыней носилки. Из Славкиногоподъезда!!! Я еще поднаддал, хотя до этого был уверен, что и так бегу далеко запределом собственных сил. Мужики уже наладились вкатить носилки в задние двери УАЗикаСкорой, когда я подбежал, на ходу крича: «Стойте! Стойте, это мой друг! Стойте,умоляю вас! Стойте! это мой друг! Умоляю…». Наверное, мои крики как-топодействовали. Мужики замерли в нерешительности, замерли и зареванная тетя Таняс дядей Колей черно-зеленым от тоски и ужаса. Я подбежал к носилкам, пока мирзавис на секунду, откинул серую влажность простыни с белого как сахар Славкиноголица и, сам не понимая, что делаю, плюнул ему на лоб и нарисовал пальцемсмешную рожицу! Славка стал розоветь, распахнул глаза, резко вдохнул,приподнимаясь на носилках, мир отмер, а на меня рухнула светло-графитовое моретишины с зависшими в нем строками:

– Закладка активирована. Списано16 ОИ. Баланс 0 ОИ. Вы погибли. Резерв 1 ОИ. Вы перенесены в личную комнату. Жертва не признана необходимой. Жертвапризнана искренней. Жертва принята. Возвращено 16 ОИ. Бонус за выполненное задание 100 ОИ. За ОбучениеПопытка 3 начислено 116 из 100. Ваша ставка сыграла. Начислено 20 ОИ. Баланс 136ОИ. Резерв 1 ОИ. Обучение пройдено. Начислено 100 ОИ. Баланс 236 ОИ. Резерв. Добропожаловать, Герой! Откройте Основное Меню, чтобы ознакомиться с доступнымизаданиями.

Я, который уже снова «Я», сидел наполу в позе лотоса и не собирался ничего предпринимать в ближайшие лет сто. Подвеками закрытых глаз мчались звезды, созвездия и туманности, галактики и скоплениегалактик, и все это разделенное между собой бесконечными просторами графитово-серойвероятности. Я плыл в этой пустоте, ощущая невозможное непрерывное пульсирующееровным сердечным ритмом блаженство бытия.

Глава 5 Я

Я не сделал домашнеезадание,

Я снова приснился себеголым,

Я строю из слов нестройноездание

С влажным от жалости полом.

Я окружаю себя людьми,

Созданными силой безумия,

Я сумасшедший, я, черт возьми, —

Сумбурная сумма «Я».

Я не в ответе за завтрашний день,

За новый шаг к краю пропасти,

Я превратился в бесплотную тень,

Молящую, чтобы Бог простил.

Я одинокая злобная тень,

Я — это все, чем казаться не лень.

***

Напитавшись покоем и тишиной, явыплыл из глубин обратно в объем своей пещеры. Называть ее своей стало приятнои вообще казалось правильным. Расположившись на привычном уже месте в центрепола и приняв позу лотоса, как единственно возможную по моим новым ощущениямпозу расслабленной собранности, я огляделся.

В пещере наметились изменения. Вверхнем левом углу стены напротив меня оказалась выцарапана в квадратной рамке соскругленными углами смешная рожица, до мурашек знакомая по последнему этапуобучения. Моя закладка, оживившая Славика, теперь, будучи вписанной в такую вотрамку, стала похожа на кнопку в лифте или пиктограмму петроглиф где-то впалеолитовой пещере кроманьонцев. Я подошел и попробовал нажать. Ничего, просторисунок, наскальная живопись, напоминание о былом, трофей.

Из левого же нижнего угла кпротивоположной стене по полу, пролегла бороздка диагональ, я поковырял пальцеми ее. Гладкий желобок, отшлифованный, как и весь пол, полукруглый, идеально поформе повторяющий мой ноготь, словно это я проскреб его указательным пальцем. Впрочем,меня это совпадение нисколько не удивило. Удивил скорее факт, что я неудивляюсь. Но и это удивление сошло на нет, не оставив и следа возмущения вмоем обновленном уме таком послушном и гибком.

Первым порывом было открыть Меню ибросится, очертя голову, в какую-нибудь очередную лютую авантюру. Следующаямысль отрезвела: «А чего это я, собственно, завелся?». Приказав уму немешаться, я погрузился в тишину, и ответ пришел сам с собой: «Я не знаю, кто я».

Действительно. Я трижды былподростком, один раз принес себя в жертву ради друга, один раз умер оталкогольно-наркотического безумия и еще раз, проваландавшись всю жизнь безцели, весьма незаурядно повесился. Сейчас все эти разные жизни лежали передмоим мысленным взором словно карты местности, и я мог сравнивать их.

Где был настоящий я? Тот первый,что метался в безумии, истязаемый смутными тревогами и незаданными вопросами,ответы на которые так хотелось забыть, ревел зверем, мечтая заполнить зияющуюпустоту внутри? Или второй доживший до пятидесяти восьми лет тихим добродушнымслесарем-алкашом, никогда никому не сказавшим дурного слова или даже словапоперек, а в итоге рванувшимся от невыразимой тоски невысказанных, накопленныхза жизнь чувств с балкона с крепкой нейлоновой петлей на шее?

А может, третий как раз настоящий?Он больше всех похож на того самого «настоящего человека» из книг и фильмовушедшей эпохи моего советского детства. Хороший друг, хороший сын, хорошийученик, неплохой спортсмен, не по годам философ наконец. Тихий и сильный, онбыл одиночкой, то есть никогда не был одинок, он был полностью самодостаточнойличностью. Мне даже дали за него награду!

Это все, конечно, да, но кто же я?Я, сидящий сейчас здесь, в моей пещере, почти что сверхчеловек, полубог,способный проживать жизни, жертвовать ими, и оставаться спокойным в своейбезупречной позе лотоса, кто я? Для чего все это? Почему, живя первую, да ивторую жизнь, я не имел тех же возможностей, что в третий раз? Почему, считаясобственную жизнь настоящей и единственной, я выбирал прожить ее совершенноскотски, или уж хотя бы просто мученически бесполезно? Почему в третий раз,имея подсказки, я предпочел не пресыщенную жизнь человека-над-человеками навершине людского мира, а ведь мог, а безумную безнадежную жертву, без сомненийи сожалений?! Сейчас-то я вижу, что в тот миг, когда активировал «откат»Славика к закладке, я все понимал. Я знал, что это прямой обмен «жизнь-на-жизнь»…

Могу ли я быть всеми ими сразу? Покаталвопрос на языке, попробовал почувствовать что-то к первому и второму «Я»: жалость,сочувствие, неприязнь, сарказм и ирония… А к третьему? Уважение, зависть,непонимание, недоумение и даже какая-то ущербность от его, почему-то кажущейсянедостижимой, безупречности. Я бы хотелбыть его другом, да, но я не верю, что я мог бы быть им, что сейчас смог быпринести себя в жертву, не зная о припасенном бессмертии. Он мой герой, но онне я.

Так кто же я? Что я вообще такое? Яспособен в своем нынешнем состоянии прожить сколько угодно долгую жизнь, безеды, воды, воздуха плывя в графитовом море бесконечной вероятности и созерцаярождения и смерти галактик, но не действуя. Так жив ли я, ни на что не влияя?Или я просто регистратор с бесконечной памятью и атавистическими остаткамичеловеческих реакций, но лишенный цели, мотивов и даже самой возможности влиятьхоть на что-то кроме степени собственного душевного раздрая?!

«Кто я нахер?!» – проорал впустоту. Точнее, даже это сделало мое тело, переполненное энергией непрожитых, невыраженных,невысказанных, гниющих где-то внутри чувств. Как паровой котел без перепускногоклапана, я, буквально, взорвался этим вопросом, и графитовое море вокруг меняпошло волнами.

Я отчетливо видел, как эта волнадвинулась в сторону звездной системы на периферии спиральной галактики. Яувидел в том саму неотвратимость, непоправимость действия во власти чувств,безысходность все того же безумия, что толкало меня ломать себе шею, или соватьее в петлю.

Галактика вращается, но скоростьвращения, пусть и непостижимая для человеческого разума, все равно недостаточновелика, и волна заденет несчастную звездную систему, сметет. Я видел это, именя охватил холодный ужас, я рванулся всем собой в сторону обреченнойгалактики и…

…Перед глазами вновь моя пещера.Правда пол расчерчен уже крест-накрест диагональными бороздками, на стененапротив меня рядом с рожицей появился теперь еще и знак вопроса, такой же,таких же размеров и в точно такой же рамочке. А на экране над головой повисластрока: «Доступен вызов «Закат». Откройте «Основное Меню», чтобы ознакомиться сусловиями».

Внутри все сжалось от нестерпимойболи, одиночества и отчаяния, от неотвратимости, от безжалостного чувства виныи стыда. Я закрыл глаза и заставил вероятностную рябь разродиться строчками Меню:

Добро пожаловать Герой!

– Принять вызов «Закат»;

– Ознакомиться с условиями вызова;

– Выбрать режим;

– Потратить Очки Истины.

Баланс 236 ОИ. Резерв 1 ОИ.

При попытке выбрать режим, я сноваузнал, что загадочный «Цикл 1» не завершен, и выбор недоступен. Что же,ознакомиться с условиями вызова хотелось больше, чем бросаться в авантюру.Краешком сознания я отметил эту перемену в себе и, ощутив мимолетноеуспокоение, выбрал соответствующий пункт Меню.

– Волна возмущения пространства-времени,вызванная неизвестной силой на заре мироздания, зафиксирована средствамиконтроля космоса в мире с самоназванием «Непримиримость». Вам надлежитпредотвратить катастрофу, либо стать ее свидетелем для пополнения базы знанийКолизея. Перейдите в пункт Меню «Потратить Очки Истины» для выбора начальныхусловий. Особые условия:

– Отказ невозможен;

– В случае провала миссии Выбудете удалены из всех реальностей.

Зазнобило. Понимая всюнепоправимость уже теперь моей, а не чьей-то там чужезвездной ситуации, я дажене смог с ходу собраться, чтобы с первого раза перейти в нужный пункт. Открылглаза и долго молча сидел, глядя в одну точку где-то за пределами моей пещеры,моей личности, моей жизни. Вообще за пределами, и все. Хотелось кричать, но ямолчал, молчал и дышал, пока спокойная злость, оказывается так бывает, неразлилась по моему телу. Пока не ощутил, как дух мой твердеет и приобретаетформу тяжелого двуручного обоюдоострого меча багряно-кровавого цвета. Этонапугало, и я остановился.

Вернувшись к нормальному потоку, ятут же был вновь выбит из колеи. На стене напротив рядом с рожицей и знакомвопроса появился третий квадратик – с мечом. На потолке настойчиво мигаластрока: «Перейдите в пункт Меню «Потратить Очки Истины»».

Я выдохнул и перешел. К ужезнакомым пунктам таблицы возможностей добавились новые:

– Принять вызов «Закат» – 0 ОИ;

– Выбрать аватар – от 15 ОИ;

– Зарезервировать Ультиматум – 90 ОИ;

– Предъявить Ультиматум – 90 ОИ;

– Меню в режиме вызова – 90 ОИ.

Аватар? Ультиматум?! Да, чертвозьми, сколько можно морочить голову?! Я снова ничего не понимаю! Все этоознакомление с условиями и прочие формальности лишь только больше путают исбивают с толку!

Почувствовав, что вновь киплю награни потери себя, я встал, походил кругами, поуговаривал своего внутреннегоневротика: «Хватит проблем и тех, что уже наворотил своей наворотил своейнеобузданностью! Тише, друг мой, тише. Без пены. Да, Колизей предпочитает недавать ответов на жизненно важные вопросы, но он и не предлагает, как мнетеперь кажется, невыполнимых заданий». Это помогло, давление изнутривыровнялось со внешним, и я вновь перестал быть самому себе угрозой и бедой.Побесившись для проформы еще минуту и выдохнув, я решил далее не терзатьсянеизвестностью, теряясь и плутая в новых загадках системы. Черт с ней! Пустьзол и возмущен, но я собрался с духом и объявил:

– Я принимаю вызов «Закат» и желаювыбрать аватар.

– Доступны аватары:

·Масси. Мужчина. 36локальных лет. Находится в точке с вероятностью реализации вызова 0,420.

·Нан. Мужчина. 14локальных лет. Находится в точке с вероятностью реализации вызова 0,011.

Не позволив себе в этот раз дажесекунды гибельного гнева и рассудив, что вероятность 0,42 уж всяко лучше, чем0,011, а на остальное плевать, я объявил:

– Я выбираю Масси!

– Списано 36 ОИ.

– Включить доступность Меню врежиме Вызова!

– Списано 90 ОИ.

– Зарезервировать Ультиматум!

– Списано 90 ОИ.

– Перейти к вызову!

– Баланс 20 ОИ. Резерв 1 ОИ. Идетинициализация вызова «Закат» … 10… 9… 8…

Я вновь зацепился взглядом за знаквопроса на стене и с нарастающей ненавистью уставился на него, четко осознавая,что именно мои самокопания привели чужой мир, а теперь еще и меня вместе с нимна грань гибели. Незаметно и как-то исподволь ярость вскипела во мне с новойсилой, отнимая волю и разум. Знак вопроса налился кровавым кармином, и в этотмомент отсчет дотикал свои неотвратимые мгновения, мир скрутился в спираль,размазывая меня по бесконечной вероятности беззвучно вопящим веретеном из плоти,разума и духа. Лишь краем сознания, уже распадаясь на субатомные составляющие,но все еще оставаясь собой, я скорее ощутил, чем услышал голос Колизея: «Вашаярость не знает границ! Включен режим «Ответ важнее жизни!». В глобальнуюзакладку вложено 21 Очко Остины. Пиктограмма активации – «Знак вопроса». Баланс – 0 ОИ. Резерв – 0 ОИ. Герой не активен.Удачи, Масси!

Глава 6

Сгорая пламенным рубином до угля,

Огромный шар уходит на покой,

И вздрагивает выдохом земля

Моей любви счастливой и живой.

Там за рекой я столько раз сражался,

За право быть последним на Земле.

Река исходит паром, Солнцу тлеть

Короткий только миг еще остался,

А с ним – и я… Но разве я хотел,

Но разве я мечтал, мой Бог, когда-то

Писать собой на тлеющем листе

Моей любви последней Хронику Заката?!

Дописывать и знать, что допишу,

Остатней каплей ставя точку.

Дописывать и знать, что не дышу

Уже как три удара сердца точно…

Бретер и хроникер! Я сам себе не брат!

Не мой рассвет грядет, но это мой закат!

***

Нан сразу после времени сна ушел с остальными мальчишками в Круг, где Мастер будет гонять их с деревянными мечами и щитами без снисхождения и пощады, пока юные воины не попадают на взрытый и перемешанный с кровью и потом песок тренировочной арены чуть не замертво. Мару, моя Мару, моя единственная, моя последняя любовь сейчас в Академии преподает свою непонятную мужчинам Сердечность.

Я откинулся в кресле и, прикрыв глаза, стал любоваться супругой. Всегда, если мне нужна поддержка, я закрываю глаза и вижу мою Мару. Это их Сердечность, она именно такова. Дает жрицам невероятную силу, но и требует в ответ невероятного. Я многого не знаю, это их тайны. Да мне и не надо, зачем? Главное – всегда рядом. Закрыв глаза, я увижу, как могущественная жрица и по совместительству моя жена, моя гордость и моя отрада поворачивается ко мне и гладит своей теплой рукой, и говорит что-то самое важное в этот момент, чтобы мое сердце умягчилась, а ум остановился.

Я хроникер – это моя функция. Я в своем роде единственный здесь, я единственный Мастер-хроникер мира Огня Содружества «Непримиримость». В мире Тени – свой хроникер – мой непримиримый брат. Мы никогда не встречались, ибо в этом гибель одного из нас. Такова Непримиримость, но я знаю, что он так же, как и я, ведет хронику родо́в, достижений, открытий и дуэлей. Такова функция, и я знаю, что мой непримиримый брат также предан делу, мы в том едины.

Мару… Я вновь с улыбкой подумал о супруге. Вообще-то хроникер не может иметь семьи, ведь, чтобы жениться на жрице, нужно победить в дуэли, а хроникер – не бретер, просто не может им быть, нельзя одновременно служить двум мастерам.

Моим мастером по жребию, брошенному уже почти 37 лет назад и указавшему на мою готовящуюся родить мать был старый Хасдар. Действительно уже очень-очень старый, помнящий прапрадедов нынешних стариков, во сне он видел, что ему осталось еще всего шестнадцать раз любоваться Океаном Вечности – огромным неизменным уже тысячи лет темным идеально круглым пятном на бурливом и изменчивом теле Единения – газового гиганта, спутниками которого и являются Огонь, Тень и Вызов – три мира Содружества «Непримиримость». Жрицы подтвердили его видение, и тогда была жеребьевка.

Хроникера выбирает жребий, ибо функция сия хоть и уважаема и почетна, но никогда ни одним мальчишкой выбрана по доброй воле не будет. Бретер – вот истинная страсть, вот сладкое видение каждого сна любого мальчишки в Непримиримости!

Всю работу по обеспечению быта Огня и Тени – обоих обитаемых миров Содружества уже многие сотни лет выполняет автоматика. Автоматы производят новые автоматы, автоматы чинят автоматы, и лишь узкая замкнутая каста Негодных занимается их контролем и обслуживанием. Негодные – те, кто рожден мальчиком, но кому не стать бретером. Даже в наше просвещенное время Непримиримость нет-нет, а рождает мальчишек непригодных для продления рода. Конечно, инженерия, да и могущество жриц Сердечности способные это легко исправить… Но кто-то же должен следить за автоматикой.

«Общество, обеспечившее свою свое существование на 100% обречено на вырождение, ведущее к вымиранию»;

«Вызов – единственный фактор роста, путь развития и критерий отбора».

Это не лозунги площадной риторики, как думал, впервые услышав, и я, тогда совсем юный, но уже до невозможности скептичный ученик мудрого Хасдара. Таковы основные постулаты Непримиримости – песчинки мудрости, вымытые многой кровью из гор бесполезного шлака. Есть и еще: «О невозможности войны по достижении Обеспеченности», «О неотъемлемости духовности». На последнем зиждется учение «Сердечности». Жрицами его – могучими практиками, скованными постулатом «О недопустимости вмешательства в вход Вызова» становятся все без исключения девочки, рожденные Непримиримостью.

Жрицы обоих миров зовутся сестрами и их общение не обусловлено никакими ограничениями, они просто сестры и не обязаны убивать друг друга при встрече. Видящие и слышащие друг друга всегда, единомоментно и абсолютно согласно, жрицы – сестры, говорящие от имени любви. Общение же между мужчинами Огня и Тени идет на стальном языке – языке смертельных дуэлей. Таков отбор, такова Непримиримость, Такова суть Вызова, таков путь.

Бретер становится бретером, выжив в день шестнадцатилетия. Мальчишка с рождения готовится к своей первой дуэли. Он садится в шаттл вместе с остальными, рожденными в тот же день шестнадцать лет назад, закаленными в бесконечных битвах в Круге молодыми претендентами отбора.

Тень и Огонь вращаются на общей орбите вокруг Единения, но в противофазе. Вызов вращается ближе к полюсу гиганта по короткой траектории. Там совсем иные условия, не для жизни и даже не для выживания. И эти условия обрушиваются на претендентов – вчерашних мальчишек, одновременно покидающих два шаттла двух миров, синхронно, словно в танце, садящихся и откидывающих аппарели, и выпускающих пока еще детей на поверхность Вызова в пределах Истинного Круга – ристалища, где мальчик станет мужчиной или памятью. Каждый заранее знает, с кем ему предстоит биться за право жить и быть любимым. Он шестнадцать лет готовился убить своего непримиримого брата и заменить его в его мире. Именно так – таков отбор. Победивший уходит жить в мир побежденного, каждый заранее знает, что, победив, станет мужем жрицы, он уже видит ее во снах, они уже знакомы…