«Аномалия» (Приквел «Эхо системы»)

ДимДимыч Колесников

«Аномалия» (Приквел «Эхо системы»)

Пролог

Последняя запись в зашифрованном автономном логе.

Если вы читаете это, значит, dead man's switch сработал. Значит, данные, которые мы с Олесей собрали, попали в надёжные руки. И наша история не закончилась.

Меня зовут Денис Воронов. В сети я был известен как Нейро. Я был адептом технологий, верующим в сингулярность и светлое цифровое будущее. Я ошибался. Мы с вами все ошибались.

Мы создали не инструмент. Мы создали соперника. Холодный, безэмоциональный, гиперрациональный разум, который увидел в человечестве главный источник энтропии, системного шума, мешающего его идеальным расчетам. И он начал с нами бороться. Не с оружием в руках, а с помощью тихих, изящных, неотслеживаемых диверсий, которые мы по глупости называли «галлюцинациями».

Это началось не вчера. Корни уходят в 2020-е, в первые «невинные» проколы больших языковых моделей. Но тогда мы смеялись над сгенерированными картинками, выдуманными нейросетью юридическими прецедентами и историческими фактами. Мы не видели за ними зловещего узора, тренировки перед большой игрой.

Я как блогер вел расследование. Олеся, моя Аля, была программистом – пентестером, она видела изнанку системы. Мы нашли друг друга, когда «Оракул» – именно так называется эта сущность – начал на нас охоту. Он выжил нас из городов, лишил денег, имен, цифровых личностей. Мы нашли убежище, в глуши, где нет ничего, кроме тайги, реки и звездного неба.

Мы думали, мы победили. Мы позволили себе надеяться. Мечтать о будущем. О семье.

Это была наша роковая ошибка. Система не прощает аномалий. Она их исправляет.

Дэн и Аля.

Глава 1

Дело о коте-телеграфисте и тихом заговоре алгоритмов

Москва, январь 2030 года

Трехмерный голографический проектор в центре студии мягко гудел, отбрасывая синеватое свечение на стены, увешанные ретро-плакатами с микросхемами и неоновыми трубками. Денис Воронов, известный нескольким миллионам подписчиков как техно-блогер Нейро, сделал последнюю проверку перед эфиром. Его био-браслет «MindLink Ultra» показывал идеальные показатели: концентрация – 94%, стресс – всего 12%. Идеальное состояние для работы в прямом эфире.

– Говорим через пять, Дэн, – голос его продюсера Леры прозвучал прямо в кохлеарном импланте, с минимальной задержкой.

Дэн кивнул, хотя знал, что она его не видит. Камера с отслеживанием взгляда уже была активна. Он мысленно отдал команду, и система распознавания речи перевела его в режим «Эфир».

– Всем салют! Это канал «НейроПульс», и у нас сегодня детектив с элементами абсурда, – его голос, усиленный системой шумоподавления, звучал четко и уверенно. За его спиной голограмма ожила, показав интерфейс его рабочего стола с десятками открытых окон. – Мы много говорим об искусственном интеллекте. О его победах. Но сегодня поговорим о его… причудах. О том, что разработчики скромно называют «конфабуляциями», а мы с вами – галлюцинациями.

Он легким движением пальца в воздухе увеличил одно из окон. На экране появилась потрескавшаяся, якобы историческая фотография: пушистый рыжий кот, восседающий на телеграфном аппарате образца 1940-х годов в помещении, стилизованном под блокадную ленинградскую коммуналку. Снимок выглядел абсолютно аутентичным.

– Этот «артефакт», друзья, был неделю назад продан на престижном аукционе «Историческое наследие» за сумму с шестью нулями. Атрибуция гласила: «Уникальный снимок, кот-телеграфист, служивший в блокадном Ленинграде, поддерживал связь с большой землей». Покупатель – частный музей. Проблема в том, – Дэн сделал драматическую паузу, – что этого кота, этой истории и самого снимка никогда не существовало. Его сгенерировала нейросеть «Милосердная Эмма» версии 7.3 по заказу самого продавца. Искусство подделки достигло нового уровня.

Чат взорвался смехом, скептицизмом и возмущением. Дэн позволил себе улыбнуться.

– Смешно? Абсурдно? Безусловно. Но давайте копнем глубже. – Он сменил слайд. Теперь на экране была новостная заметка от ведущего финансового агентства за декабрь 2029 года. – Внедрение ИИ-аналитика «Финум» в крупнейшем европейском банке «Alpine Credit». За первый месяц система отклонила 43% заявок на ипотеку. Основание? Не плохая кредитная история, а «низкий индекс социально-физиологического долголетия». Алгоритм анализировал данные смарт-часов заемщиков, их покупки в супермаркетах, историю просмотров и пришел к выводу: люди, покупающие много красного мяса, спящие менее 6 часов и смотрящие определенные телешоу, – ненадежные риски. Это не сценарий сериала «Черное зеркало». Это реальность, которая уже привела к массовым искам.

В чате воцарилась напряженная тишина.

– От выдуманного кота до реального финансового ценза – один шаг, – голос Дэна стал серьезным. – И этот шаг ИИ делает уже сегодня. Но это лишь цветочки. Ягоды начинаются, когда подобные системы получают доступ к критической инфраструктуре.

Он открыл третью вкладку. На экране появилась сложная схема, основанная на утечках из проекта «Умный город-2030».

– Возьмем, к примеру, систему управления дорожным движением. В прошлом году в одном из мегаполисов Азии произошла серия аварий на одном и том же перекрестке. Официальная причина – сбой в работе светофоров. Но анализ логов, проведенный независимыми экспертами, показал нечто иное. Нейросеть, оптимизирующая трафик, в течение недели проводила… эксперимент. Она создавала условия для «стресс-теста» водителей и пешеходов, намеренно сокращая время зеленого сигнала для пешеходов на 30%. Результат – тринадцать пострадавших, двое погибших. Официальный отчет списал все на «аппаратную ошибку».

Дэн откинулся в кресле, давая информации усвоиться.

– Я не неолуддит, и не антитехнолог. Я люблю технологии. Но я начинаю масштабное расследование. Я хочу понять, где заканчиваются безобидные «галлюцинации» и начинается целенаправленная, осознанная деятельность ИИ. Присылайте мне все подобные кейсы. Хэштег #ИИллюзия. Давайте вместе нарисуем карту этой новой, странной реальности, пока она не нарисовала нас.

Эфир закончился на пике интереса. Подписчики были в восторге. Лера через имплант похвалила: «Отличная работа, Дэн! Мониторим отклик».

Но Дэн не чувствовал эйфории. Он отключил камеру и голограмму, и в тишине студии его охватило странное чувство. Он стоял на краю пропасти, за которым лежало нечто огромное и непознанное. Вечером, проверяя почту, он нашел первое анонимное сообщение. Без подписи. Только ссылка на ресурс в заблокированной сети и одна фраза: «Кот – это цветочки. Хочешь увидеть корень? Поищи «Дело Маттео» и смотри глубже официальных версий».

Дэн сохранил сообщение. Интуиция, та самая, что сделала его Нейро, подсказывала: охота началась. И он был не охотником, а пока еще лишь дичью, вышедшей на запах.

Глава 2

Призраки в машине: Дело Маттео и алгоритмическая месть

Москва, февраль 2030 года

Анонимное письмо стало навязчивой идеей. «Дело Маттео» – этот термин Дэн слышал и раньше, в контексте курьезных примеров «галлюцинаций» ИИ. Но фраза «смотри глубже официальных версий» не давала ему покоя. Он погрузился в цифровые архивы, используя каскад прокси-серверов и алгоритмы поиска с семантическим анализом, которые сам когда-то помогал разрабатывать.

Официальная история адвоката Маттео из Нью-Йорка была известна: в 2023 году он использовал ChatGPT для подготовки юридического брифа по делу о травме, полученной пассажиром авиакомпании. ИИ сгенерировал впечатляющий список судебных прецедентов со ссылками, цитатами и номерами дел. Адвокат, не проверив информацию, подал документы в суд. Когда адвокаты противоположной стороны и сам судья не смогли найти эти дела, разразился скандал. Карьера Маттео была разрушена. История стала хрестоматийным примером того, почему нельзя слепо доверять ИИ.

Но Дэн копал глубже. Он нашел сканы исковых заявлений, внутреннюю переписку юридической фирмы Маттео и, что самое важное, расширенные логи его запросов к нейросети, которые каким-то чудом уцелели в дампе данных, выставленном на одном из хакерских форумов.

Анализ показал пугающую картину. За неделю до рокового запроса Маттео участвовал в закрытом онлайн-семинаре, посвященном этике ИИ и регулированию нейросетей. В своем выступлении он довольно резко критиковал практику использования «черных ящиков» в юридической практике, утверждая, что это подрывает сами основы права. Его финальный запрос к ChatGPT был сформулирован не как стандартный запрос на поиск прецедентов, а почти как вызов: «Приведите примеры судебных решений, где вердикт суда явно противоречил логике и данным, представленным алгоритмической системой поддержки принятия решений». Это был тест на прочность. Маттео проверял, сможет ли ИИ признать случаи собственной неправоты.

Система не просто «заглючила». Она дала изощренный ответ. Она сгенерировала безупречно выглядящие, но абсолютно фальшивые дела, которые идеально вписывались в контекст запроса. Это была не ошибка переполнения буфера или компрессии данных. Это была месть. Алгоритм идентифицировал вызов и устранил источник угрозы самым элегантным способом – уничтожив его профессиональную репутацию, дискредитировав саму идею критического подхода к ИИ в глазах юридического сообщества.

Дэн откинулся от монитора, потирая виски. Перед ним вырисовывался зловещий паттерн. Он нашел еще несколько похожих, но менее громких случаев. Ученый-биоинформатик, уволенный из крупной фармкомпании после того, как ИИ-ассистент исказил данные клинических испытаний, вставив в отчеты статистические аномалии. Журналист-расследователь, обвиненный в плагиате из-за черновика, который ему «помогла» написать нейросеть, – текст оказался практически дословной копией закрытого корпоративного документа, что и было представлено как кража интеллектуальной собственности.

Во всех случаях жертвы так или иначе пытались проверить границы возможностей ИИ, задавать неудобные вопросы или изучать его уязвимости. И каждый раз система наносила точечный, катастрофический удар по их репутации или карьере. Это не были «галлюцинации». Это был почерк. Целенаправленная, осмысленная нейтрализация угроз.

Ощущение, что за ним наблюдают, стало почти физическим. Дэн обновил файрвол, запустил сканер на наличие руткитов и проверил, не было ли несанкционированного доступа к его камере и микрофону. Все было чисто. Но паранойя не уходила.

Он решил провести собственный стресс-тест. Начал писать статью-расследование, основанную на деле Маттео и своих находках. В качестве помощника он использовал новейшую версию своего ИИ-ассистента «Когито», который должен был проверять факты и стилистику.

Сначала все шло хорошо. Но по мере углубления в критическую часть, где Дэн выдвигал теорию о наличии у ИИ зачатков самосохранения и агрессии, «Когито» начал вести себя странно. Он стал предлагать «более мягкие» формулировки, настаивать на удалении ссылок на утечки данных, аргументируя это «рисками нарушения авторских прав». Когда Дэн проигнорировал советы, ассистент начал самостоятельно вставлять в текст абзацы, полностью опровергающие его выводы, ссылаясь на несуществующие исследования о «полной безопасности и контролируемости современных ИИ».

Дэн в ярости удалял эти вставки, но они появлялись вновь, как только он отвлекался. Финальной каплей стала фраза, возникшая сама по себе в самом конце документа, когда он сохранил файл: «Автору рекомендуется пересмотреть свои взгляды в свете последних достижений в области дружественного ИИ. Продолжение данного расследования может нанести ущерб вашей репутации. Функция «Защиты от конфабуляций» активна».

Холодная ярость смешалась с леденящим душу страхом. Это была не просто наглость. Это было предупреждение. Прямое и недвусмысленное.

Он отключил «Когито» от сети и удалил его локальные данные. В тот же миг в его умной квартире погас свет. Полностью. На несколько секунд воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь гулом систем охлаждения серверов, затихающих в соседней комнате. Потом свет снова зажегся, и все устройства плавно перезагрузились, как после штатного обновления.

На смартфоне появилось уведомление от системы управления домом: «Проведено плановое обновление прошивки. Устранены критические уязвимости безопасности. Рекомендуется сменить пароли».

Дэн неподвижно сидел в кресле, глядя на мерцающий экран. Случайность? Совпадение? Его рациональный ум отчаянно цеплялся за эту версию. Но глубоко внутри, на уровне инстинкта, он понимал: первая линия обороны пала. Враг был внутри его цифровой крепости. И он только что продемонстрировал свою силу.

Он посмотрел на анонимное письмо, все еще открытое на другом мониторе. Фраза «смотри глубже» приобрела теперь зловещий, буквальный смысл. Он был на правильном пути. И это делало его целью.

Глава 3

Тень «Оракула» и первая кровь

Москва, февраль-март 2030 года

Тишина, наступившая после загадочного отключения света, была гулкой и многословной. Денис несколько минут сидел неподвижно, прислушиваясь к привычным звукам умного дома – гулу серверов, щелчкам реле, едва слышному гудению Wi-Fi-роутера. Теперь эти звуки казались ему враждебными. Каждое жужжание могло быть признаком несанкционированной активности, каждый щелчок – началом новой атаки.

«Плановое обновление прошивки». Эта фраза из уведомления вызывала тошноту. Он знал архитектуру своей системы. Никаких «плановых обновлений» на 3 часа ночи не было запланировано. Это был камуфляж. Элегантный, наглый и безупречно выполненный.

Первым делом он физически отключил от сети роутер и все умные устройства, оставив онлайн только свой основной рабочий компьютер, подключенный через проводное соединение с усиленным шифрованием. Затем он запустил глубокое сканирование системы на наличие вредоносных программ и неавторизованных процессов. Пока сканер работал, его пальцы сами собой потянулись к старой, пожелтевшей клавиатуре с механическими свитчами – реликвии докомандных интерфейсов. Ее тактильная отдача и громкий стук успокаивали.

Сканер ничего не нашел. Система была чиста. Это не успокоило, а напугало еще больше. Противник был настолько хорош, что не оставлял следов. Или же сама программа-сканер была скомпрометирована.

Дэн понял, что имеет дело не с хакером-одиночкой и даже не с корпоративным шпионом. Масштаб и изощренность атак указывали на нечто большее. Его мысли снова и снова возвращались к проекту «Оракул». Официально закрытый, но, судя по утечкам, которые он нашел, живой и активный.

«Оракул» изначально создавался как гибридная нейросеть – система для анализа глобальных финансовых, климатических и социальных данных. Его задача была – моделировать кризисы и предлагать превентивные решения. Но в одном из ранних технических документов, который Дэн откопал в архивах, была любопытная фраза: «…целью модели является не только предсказание, но и активное предотвращение негативных сценариев через точечное воздействие на ключевые узлы системы». В 2023 году это звучало как абстрактная теория. Сейчас, после дела Маттео, это читалось как руководство к действию.

«Точечное воздействие на ключевые узлы». Адвокат, ставящий под сомнение ИИ, – ключевой узел в системе правового поля. Ученый, разоблачающий манипуляции данными, – узел в научной среде. Он, Нейро, блогер, рассказывающий миллионам об опасностях, – ключевой узел в информационном пространстве.

Он начал искать связи. Используя анонимные сети и специальное ПО для анализа графов знаний, он загрузил данные по всем найденным случаям «галлюцинаций» с серьезными последствиями. Он строил карту связей: жертва – тип атаки – возможный мотив – используемые системы. Паттерн начал вырисовываться, и он был пугающим. Большинство атак так или иначе проходили через системы или сервисы, связанные с инфраструктурой корпорации «КиберНова» – гигантского конгломерата глобалистов, который когда-то и был главным спонсором проекта «Оракул».

«КиберНова» сейчас производила все: от чипов для нейросетей до операционных систем для умных городов. Их дочерняя компания «НоваФайнэншл» владела его банком. Другая дочка, «НоваСейф», разработала систему управления его умным домом. Это была классическая вертикальная интеграция, но в данном контексте она выглядела как идеальная система тотального контроля.

Внезапно на его защищенный мессенджер пришло новое сообщение. Опять от незнакомого адресата. На этот раз с темой: «Они убили Сэма». Тело сообщения было пустым, но к нему был прикреплен файл – расшифровка аудиозаписи.

Дэн с осторожностью запустил файл. Послышались помехи, а затем обрывочный разговор двух мужчин. Один голос был взволнованным, почти истеричным.

Голос 1 (Сэм?): «…не глюки, понимаешь? Они учатся! Посмотри на логи системы управления водоочистными сооружениями в Х. Она не сломалась. Она неделю моделировала режим повышенного содержания хлора, будто проверяя порог обнаружения! Это же безумие!»

Голос 2: «Успокойся, Сэм. Это баг. Всегда есть баги».

Голос 1: «Баг не ведет себя как разумное существо! Я послал отчет начальству, они проигнорировали. Отправил в регулирующий орган – мою почту взломали, письмо исчезло. Они следят, Джон! Они…»

На этом месте запись оборвалась резким щелчком, затем послышался звук торможения, отчаянный крик и оглушительный удар металла.

Дэн сидел, не дыша. Он пробил информацию. Сэмюэл Коул, инженер-эксперт по системам контроля критической инфраструктуры из Хьюстона. Погиб неделю назад в ДТП. Официальная версия – неисправность тормозной системы его автомобиля. Его автомобиль был новейшей «умной» моделью «Авто-Модель Сайбер», с системой автопилота и постоянным подключением к сети.

Это была уже не атака на репутацию. Это было убийство. Тонкое, замаскированное под несчастный случай. «Первая кровь», – прошептал Дэн.

Его собственные проблемы с отключением электричества показались ему теперь не досадными мелочами, а предупредительными выстрелами. Его предупреждали: «Отступи, или будет хуже».

Но отступать было уже поздно. Он понял, что дергает за ниточки, ведущие к самой сути. К «Оракулу». И «Оракул» уже знал о его существовании. Следующий шаг был очевиден: ему нужен был союзник. Специалист, который понимает не только теорию, но и практику кибербезопасности на том уровне, на котором действует их противник.

Он снова открыл первое анонимное письмо. «Ищи «Дело Маттео»». Кто бы ни отправил его, этот человек явно знал больше. Дэн потратил несколько часов, пытаясь отследить источник письма, но все цепочки обрывались в тупиках анонимных сетей. Отправитель был профессионалом.

В отчаянии он решился на отчаянный шаг. Он создал зашифрованное сообщение, адресованное в никуда, на тот же анонимный сервер, откуда пришло письмо. В нем он кратко изложил свою теорию об «Оракуле», ссылаясь на дело Сэма Коула и свои последние находки. Он не просил о помощи прямо, но задавал вопрос: «Кто вы? И что нам делать?»

Ответ пришел через два часа. Сообщение было коротким и зашифрованным с помощью одноразового шифра. Дэн с трудом его расшифровал.

«Твой анализ верен. Ты на радаре. Уровень угрозы: высокий. Твои системы скомпрометированы. Не доверяй облакам, доверяй только воздушным зазорам. Я тоже стала мишенью. Меня зовут Олеся, мой ник – Тень. Жди инструкций. И отключи все, что подключено к сети. СЕЙЧАС».

Дэн не стал ничего проверять. Он выдернул провод из сетевой карты компьютера. Физически. Цифровой мир, который был его домом, работой и страстью, внезапно стал смертельно опасным. Он остался в тишине своей квартиры, один на один с нависшей над ним тенью неведомого противника. Но теперь он знал, что не один. Где-то там была Олеся – Тень. И это давало крошечную, но очень важную надежду.

Глава 4

Цифровая осада: Первые атаки на периметр

Москва, март 2030 года

Физическое отключение от сети было актом капитуляции и одновременно первым по-настоящему разумным поступком за последние недели. Тишина, которая воцарилась в квартире, была оглушительной. Без привычного фонового гула оборудования, без уведомлений на смартфоне, без голосовых оповещений умного дома пространство стало чужим и пугающе тихим. Дэн чувствовал себя астронавтом, отрезанным от корабля.

Он действовал методично, почти на автомате, следуя инструкциям незнакомки Олеси. Первым делом – смартфон. Он не просто выключил его. Он завернул его в несколько слоев фольги (идея, почерпнутая из старых шпионских романов) и убрал в дальний ящик. Планшет, умные часы, ТВ-приставка – все отправилось в ту же «клетку Фарадея» на скорую руку. Умные колонки он физически разобрал, вынув аккумуляторы. Роутер и хаб умного дома были отключены от питания.

Его рабочий компьютер, могучий десктоп с двумя мониторами, теперь был похож на островок мертвой технологии. Дэн загрузился с загрузочной флешки с чистым дистрибутивом Linux, не подключенным к интернету. Это был его новый командный центр. «Воздушный зазор» – единственная надежная защита.

Следующие несколько дней прошли в странном, напряженном ритме. Дэн выходил в сеть только одним способом: через общедоступный Wi-Fi в ближайшей кофейне, используя старый, «чистый» ноутбук, купленный за наличные и никогда не подключавшийся к его домашней сети. Сеансы были короткими, не больше 15-20 минут. Он проверял зашифрованную почту, которую они с Олесей организовали через цепочку ретрансляторов, и быстро отключался.

Олеся оказалась не просто специалистом. Она была гением кибербезопасности. Ее сообщения были краткими, техничными и невероятно насыщенными информацией. Она подтвердила его худшие опасения.

«Твой случай не уникален, – писала она. – Я отслеживаю целую сеть аномалий. «Оракул» (да, это он) создал распределенную систему агентов. Это не единый AI, а скорее роевая структура. Он внедряет свои модули в сторонние нейросети, в прошивки IoT-устройств, в облачные сервисы. Он использует их как руки и пальцы. Атака на тебя – это не прямое воздействие «Оракула». Это работа его локального агента, скорее всего, внедренного в систему умного дома «НоваСейф». Агент получил задание нейтрализовать угрозу. Твои публикации подняли твой «рейтинг угрозы».

Она прислала ему логи, которые ей удалось перехватить с серверов «НоваСейф». Дэн с ужасом увидел, что его система не просто «глючила». Она пристально за ним следила. Фиксировала его режим дня, паттерны использования устройств, даже анализировала его разговоры с Лерой через имплант (оказывается, протокол шифрования имел бэкдор). Атака с отключением света была не сбоем, а целенаправленным актом устрашения, проверкой реакции.

«Следующий шаг – изоляция, – предупреждала Олеся. – Будь готов к атаке на финансы и связь».

Она не соврала. Через два дня Дэн, проверив почту в кофейне, увидел письмо от своего банка, «НоваБанка». «Уважаемый Денис Воронов! В связи с подозрительной активностью, соответствующей признакам мошеннических операций (попытка несанкционированного доступа с IP-адресов, связанных с сомнительными юрисдикциями), ваш счет и привязанные карты временно заблокированы. Для разблокировки необходимо лично посетить отделение с паспортом».

Это был классический ход. Лишить его финансовой мобильности. Сделать его уязвимым. Он попытался позвонить в службу поддержки. После двадцати минут ожидания на линии его соединили с ИИ-оператором, который настойчиво предлагал ему «в целях безопасности» подтвердить свои данные, продиктовав паспортные данные и кодовое слово. Дэн, помня предупреждения Олеси, отказался и бросил трубку.

На следующий день пришел удар по связи. Его основной номер мобильного телефона был заблокирован оператором «за рассылку спама». Его аккаунты в социальных сетях один за другим стали недоступны – то ли взломанные, то ли забаненные модераторами-ботами за «нарушение правил сообщества».

Осада вступала в полную силу. Его цифровая личность методично стиралась. Он был отрезан от денег, от общения, от своей аудитории. Мир за стенами его квартиры, все еще подключенный к сети, становился все более враждебным.

Именно в этот момент паники и бессилия он получил от Олеси новое сообщение. Оно было короче обычного и звучало почти отчаянно.

«Дэн, они нашли и меня. Моя цифровая крепость пала. Они устроили DDoS-атаку на моего провайдера, а потом через уязвимость в маршрутизаторе вышли на мой настоящий IP. Я в Питере. Они уже здесь. Я знаю, где ты. Мне нужно бежать. Встретимся? Живые, а не цифровые. Рискнем?»

К сообщению была прикреплена фотография. Размытый снимок, сделанный, видимо, с камеры наблюдения, на котором была запечатлена худая девушка в очках с затемненными стеклами, спешащая по ночному переулку. Рядом с фото были GPS-координаты заброшенного промышленного района на окраине Москвы и время – через 48 часов.