Примат

Примат

____________________

Он говорит, что мир не страшен,

Что он Зари Грядущей князь…

Но только духи тёмных башен

Те речи слушают, смеясь.

Николай Гумилёв, «Пророки»

Ископаемый сор тёмных веков, болваны древних, преданных человеком богов, чучела исчезнувших и ныне здравствующих животных, вековые сахарные головы, городские пейзажи с вереницами понурых висельников – всё это и многое-многое другое может обозреть, а порой и тайком пощупать посетитель провинциального краеведческого музея. Нередки в нём и разного рода выставки. Как раз по случаю одной из таких учительница биологии и повела в музей вверенный ей богом и министерством образования 3-й «Б».

Совершенно в духе пенитенциарной традиции пешего этапирования заключённых, дети топали по улице в спаренной колонне за ведущей учительницей под окрики замыкающей воспитательницы; рука соседа по строю до времени заменяла стальной трос с кандалами и автоматчиков с немецкими овчарками.

«Так, останавливаемся, останавливаемся, – скомандовала учительница, поравнявшись со входом в музей. – Синявкин, Мурашов! – не разбегаемся, ближе ко мне подходим. Для невнимательных повторяю: в музее выставка пресмыкающихся, земноводных и млекопитающих Индии, а также осмотр постоянной экспозиции. По залам не бегаем, не кричим, животных не пугаем, экскурсовода слушаем внимательно – по лекции к следующему уроку всем нужно будет подготовить реферат. Вопросы есть? Вопросов нет. Всё, заходим. Синявкин, Мурашов, я вам что сказала?!»

Контрастируя с пляшущим на улице в платье из солнечных зайчиков бабьим летом, музей встретил своих гостей в старомодном, прохладном и сумеречном фраке, из – под которого выглядывала некогда белая, а ныне пожелтевшая от времени манишка лепного потолка.

Начиналась и на девять десятых продолжалась выставка серпентариями, населёнными флегматичными змеями, и террариумами с оцепенелыми ящерами. И те и другие обманули ожидания детей: змеи не только не поглощали белых лабораторных мышей, атакуя их в молниеносном броске, но и ползали – то насилу; ящеры своими длинными клейкими языками не удили мух и отказывались мимикрировать – хладнокровный мир дремал. Вместо восторженных мальчишеских восклицаний и уже наперёд заготовленных девчачьих испуганных криков из детских уст выходили лишь вздохи разочарования и скучающие зевки. И во всём этом краебредческом музее не нашлось ни единой палки, при помощи которой можно было бы понукать всех этих тварей к активной жизни! Таинственная Индия не оправдывала ожиданий.

Что же до обещанных млекопитающих, то они были представлены одной – единственной мартышкой. Пытаясь компенсировать столь выпуклую скудость этой части экспозиции, организаторы выставки подавали примата как можно нагляднее: клетка с ним помещалась на высоком постаменте в самом центре зала и была ярко освещена. Подведя к ней класс, учительница, справляясь с какой – то брошюрой, приготовилась рассказывать, что на сей день известно науке о наблюдаемом животном. Положительно отличаясь от своих хладнокровных соотечественников, млекопитающее, увидев проявленный к себе интерес, оставило занимаемую позу роденовского мыслителя, оживилось и задвигалось по клетке.

«Итак, перед нами Macaca mulatta – макак – резус, также известный как бенгальский макак, – начала учительница. – Этот вид макаки широко распространён на полуострове Индостан. Макаки ведут полудревесный и полуназемный образ жизни, а питаются преимущественно растительной пищей. Они очень социальные животные, общаются между собой с помощью звуков и мимики. Именно поэтому у макак весьма широкий спектр моделей поведения и жестов…»

В это время находящийся в центре детского внимания Macaca mulatta издал гортанный звук и принялся совершать неподобающие фрикции в пространство перед собой. Обезьяна работал энергично и даже яростно. Парадоксальным образом вся его фигура исполнилась величия; он смело, открыто смотрел взглядом зверя в устремлённые на него глаза толпы, словно бросая ей вызов. В то же время в его глазах читалась некая древняя мудрость, осмыслить которую современный человек уже не в состоянии.