Книга 2. Тишина в эфире. Городской детектив

Команда стояла на развилке. Один путь вёл к буквальному следованию инструкциям, к поиску любой «правды», которая удовлетворит похитителей и спасёт жизнь. Другой – к поиску настоящей правды, какой бы горькой и опасной она ни была. И они все, даже Максим Сергеевич, чувствовали, что компромисса здесь нет. Выбирая второй путь, они не только играли с жизнью заложника, но и проверяли на прочность свои собственные принципы. Остаться просто инструментом спасения или стать орудием правды, пусть и в чужих, окровавленных руках.

А время тикало.

Глава 7

Архив располагался в подвальном помещении одного из безликих административных зданий на окраине Москвы. Воздух здесь пах не бумагой, а пылью, сыростью и забвением. Максима Сергеевича встретил немолодой архивариус с потухшим взглядом и пятнами чая на кителе. Старые связи ещё работали – после короткого разговора и крепкого рукопожатия, в котором почувствовалось что-то общее из далёкого прошлого, мужчина молча проводил его в глубь стеллажей.

– Пять лет назад… пожар… Первомайский район, – пробормотал архивариус, пробегая пальцем по потёртым корешкам. – Дело с грифом «О»… должно быть вот здесь. Но предупреждаю, Сергеич, папка тощая. Очень тощая для трёх трупов.

Он оказался прав. Папка под инвентарным номером 407-Б действительно была подозрительно тонкой. Максим Сергеевич устроился за отдельным столом под тусклой лампой и открыл её.

Первое, что бросилось в глаза – отсутствие фотографий места происшествия в том объёме, в каком они должны были быть. Было несколько общих планов обгоревшего фасада хостела «Рассвет», сделанных уже утром, когда пожар был потушен. Внутренних снимков комнаты возгорания – минимум, и те нечёткие, будто сделаны наспех. Снимков тел не было вовсе, только сухие протоколы осмотра из морга.

Официальное заключение МЧС лежало наверху: «Причина пожара – нарушение правил эксплуатации бытового электрообогревателя в комнате № 34 (по факту – короткое замыкание). Распространению огня способствовало наличие большого количества легковоспламеняющихся материалов (постельные принадлежности, одежда)».

Но, читая дальше, Максим Сергеевич натыкался на нестыковку за нестыковкой.

Нестыковка первая: в акте изъятия вещественных доказательств отсутствовал сам электрообогреватель. Был указан лишь «фрагмент пластикового корпуса, оплавленный, непригодный для экспертизы». Как могла сгореть дотла модель, корпус которой, судя по описанию в заявлении одного из выживших постояльцев, был металлическим?

Нестыковка вторая: в показаниях того же выжившего, студента из Воронежа, говорилось, что в ночь пожара в хостеле «пахло бензином, как в гараже». Следователь, ведший дело, оставил на полях карандашную пометку: «Галлюцинации на фоне стресса. Не подтверждено». Но запротоколирован сам факт заявления.

Нестыковка третья, самая важная: протоколы опознания. Тела двух студентов из комнаты № 34 опознали их дальние родственники, приехавшие спустя неделю. Напротив же имени администратора, Петра Игнатьевича Семёнова, стояла жирная печать: «Личность установлена по документам, обнаруженным на месте. Опознание родственниками не проводилось ввиду их отсутствия».

«Ввиду их отсутствия». У человека не нашлось ни одного родственника, который бы приехал? Максим Сергеевич сделал пометку в блокноте: «Проверить Семёнова. Найти родных».

И последнее, что заставило его замереть. На последней странице, приколотая скрепкой, лежала справка из районного психоневрологического диспансера. На одного из погибших студентов, Кирилла Валерьевича Мещерякова. Диагноз: «Сенсоневральная глухота IV степени, врождённая алалия (отсутствие речи)». Дата выдачи – за год до пожара.

Значит, слухи были правдой. Один из погибших был глухонемым.

Максим Сергеевич откинулся на спинку стула, и скрип дерева гулко отдался в тишине архива. Перед ним вырисовывалась не картина трагической случайности, а нечто иное. Небрежность? Халатность? Или намеренное желание быстрее «закрыть» неудобное дело, чтобы оно не портило статистику и не привлекало лишнего внимания к району, который вот-вот должен был превратиться из трущоб в элитную застройку?

Он сфотографировал самые важные страницы на телефон, поблагодарил архивариуса тем же безмолвным кивком и вышел на холодный воздух. Правда, которую искали похитители, возможно, была не в громком поджоге по заказу, а в тихом, бюрократическом равнодушии. В желании всех причастных – от местных чиновников до следователя – поскорее забыть. А кого проще всего забыть? Тихого глухонемого парня из провинции и одинокого администратора без семьи.

Но похитители верили в «истинную правду». И они хотели скандала. Равнодушие скандалом не прикроешь. Нужна была кровь. Нужен был злодей. Кто-то очень конкретный.

Глава 8

Пока Максим Сергеевич копался в бумажном прошлом, в офисе на Садовой царил digital-хаос, подчинённый жёсткой логике.

Анастасия превратила свой угол в командный центр цифровой археологии. На трёх мониторах одновременно шли процессы: скачивание терабайтов аудиофайлов подкаста «Московский скелет», запуск софта для распознавания речи по ключевым словам («пожар», «Рассвет», «хостел», «Первомайская», «смерть», «поджог»), анализ списка друзей и подписчиков Артёма в соцсетях, построение карты его социальных связей.

– Он был социальной амёбой, – констатировала Анастасия, не отрываясь от экранов. – Втягивал в себя всё: блогеров, журналистов, маргинальных активистов, успешных бизнесменов. Вёл себя как магнит для скандальной информации. Но всё это поверхностно. Глубоких, доверительных связей… почти не видно.

Программа распознавания речи выдала первый звоночек. Упоминание о пожаре действительно было. В одном из ранних выпусков, записанном почти четыре года назад, Артём в рубрике «Городские легенды, которые не стали новостью» вкратце пересказал историю.

«…А вот на Первомайской, говорят, было жарко, в прямом смысле. Горит себе ночью общежитие для бедных студентов, гибнут три человека. Официально – обогреватель. Неофициально… – тут в голосе ведущего прозвучала та самая, циничная усмешка, – ну, вы понимаете. Земля там дорогая пошла. Но кто ж будет копаться в пепелище, когда можно построить новую высотку и продавать квадратные метры по цене золота? Жизни трёх лузеров против прибыли в миллионы… Неравный бой, друзья мои. Город выбирает прибыль. Всегда».

Отрывок был коротким, язвительным и… абсолютно бесполезным с точки зрения фактов. Артём не называл имён, не ссылался на источники. Он просто использовал трагедию как мрачный фон для своей очередной провокации о продажности города.