Порочный круг

Виена призывно улыбалась. Медленно подходила к нему. С ее волосами, юбкой будто бы играл ветер. Наверное, это было невозможно в номере хостела, но Айзек быстро забыл эту мысль, почувствовав прикосновение к руке.

Виена коснулась запястья, приподняла руку, а его пульс тут же подскочил. В голове было много вопросов: как она нашла его, что здесь делает, настоящая ли, но он ничего не спросил, боясь, что как только произнесет нечто подобное вслух, то она тут же исчезнет.

– Угостишь меня?

Айзек удивился тому, как невинно Виена спросила. Эта интонация так резко контрастировала с призывным взглядом и игривой улыбкой, что у него перехватило дыхание.

– Все, что пожелаешь, – протянул Айзек, опьяненно ожидая, что будет дальше. Все его тело напряглось в возбуждении, натянулось, желая скорее узнать продолжение. Почувствовать его. Член встал.

Айзек был готов к действиям, но не мог понять, насколько уместны они будут. Может ли он безнаказанно схватить Виену, прижать к себе, повалить на кровать, сорвать это платье и уже взять ее так, как представлял все это время.

Виена взяла его руку, погладила пальцами тыльную сторону его ладони. Нежно. Медленно. Словно играла на видимых только ей струнах его тела. Едва ощутимое прикосновение быстро сменилось более уверенным захватом.

Айзек потерялся в реальности. В собственных ощущениях. Через дурманящую пелену он понимал происходящее обрывками.

Момент, и Виена опустила его пальцы в гранат. Так легко, словно он был мягкий.

Еще миг, и застонала, словно и сама почувствовала что-то. Словно в этот момент проникли и в нее.

Айзек и сам застонал, чувствуя что-то обжигающее. Пламя в животе, в венах, в горле. Казалось, что оно пыталось вырваться наружу, но постоянно встречало преграды, из-за чего коптило его изнутри.

По его пальцам стекал сок. Он чувствовал зерна граната, перебирал их, ощущая при этом тепло фрукта.

– Угостишь меня?

Виена спросила шепотом. На ухо. Айзек ощутил, как ее влажные губы коснулись мочки. Как горячее дыхание защекотало кожу. Невольно он сильнее сжал гранат и вдруг услышал еще более сладкий стон. Рваный. Надрывный.

В его руках осталась небольшая кашица с зернами. Они будто бы пульсировали в темно-красном соке. Айзек неуверенно посмотрел на ладонь, потом на Виену и, увидев в ее глазах одобрение, поднес руку ей ко рту.

Она слизала их. Айзек почувствовал влажность языка, щекотку от его кончика. И потерял терпение. Схватив Виену, он рывком уложил ее на кровать и впился в губы требовательным поцелуем. У них был вкус граната.

Виена ответила ему с не меньшим желанием. Приоткрыв рот, она коснулась своим языком его, провела по нему, вернулась к губам.

Айзек услышал треск рвущейся ткани. Краем глаза он увидел белую ткань, испачканную красными пятнами. Увидел, что и на теле Виены оставались сладкие пятна от граната. Оторвавшись от ее губ, он стал спускаться ниже. К шее. К ключице. К груди. Айзека одолел небывалый голод. Первородный. Он слизывал гранатовый сок. Кусал, когда на языке оставался лишь привкус солоноватой кожи. Получал на это лишь одобрительные стоны и более крепкие объятия. Виена обвила его ногами, гладила спину, хваталась за волосы, призывно выгибалась и, кажется, была вот-вот готова задохнуться от возбуждения. От жара. От нетерпения. Айзек шире расставлял ей ноги, предвкушая, как завладеет Виеной полностью. Как вобьет ее в кровать. Как она сама станет такой же влажной и податливой, как кашица из граната на его ладони.

Айзек уже удобнее устроился. Уже собирался сделать первый толчок. Резкий. Долгожданный. И неожиданно для себя проснулся…

Его охватило такое разочарование, что он не просто закричал, завыл. Его ночные кошмары наконец сменились чем-то более приятным, а он не может досмотреть сон до конца. Почему же он не просыпался так, когда заново видел тот чертов магазин, того чертового бандита с пистолетом?

Айзек сел, потянулся за пачкой сигарет и заметил, что кончил во сне. Быстро забыв об этом, щелкнул зажигалкой и сделал затяжку. Почувствовав никотин в организме, расслабленно выдохнул, а потом усмехнулся.

Взгляд упал на гранат, который дала Виена. Ее образ тут же возник перед глазами: волосы, с которыми играл ветер, юбка, летящая за ней, тяжелый шоппер, который она так нежно прижимала к себе.

Я буду там часов в восемь…

Айзек как будто бы снова услышал ее голос. Такой приятный. Такой заинтересованный. Снова сделал затяжку и лег на спину. Ему хотелось вернуться в сон, провалиться туда и никогда из него не возвращаться. Почувствовать то желание каждой клеточкой. Ту безопасность, в которой он был.

Айзек зажал сигарету губами и потянулся за телефоном. Шестой час утра. До завтрака еще безумно много времени. Заняться особо нечем. Он кинул телефон рядом, взял сигарету в руку и начал мысленно подгонять время. Пусть и понимал, что смысла в этом никакого нет.

Было лишь несколько минут восьмого, когда Айзек двинулся в путь. Он решил прогуляться, подышать свежим воздухом, просто осмотреть город в утренних лучах солнца. Ожидая от Беневенто аттракцион для туристов, он был приятно удивлен, что ничего такого в городе не было.

Он вышел на проспект Гарибальди, дорога которого проходила с запада на восток, и вспомнил, что читал про это в рекламной брошюре. Городской план был заложен древними римлянами, а они часто строили декуманы.

Корсо Гарибальди и Корсо Данте – центральные улицы с многочисленными магазинами, кафе. По сторонам от них исторические районы города, здания, словно из средневековых сказок. В одном Айзек не ошибся, когда думал о Беневенто – в этом городе действительно была мистическая атмосфера.

Каменные небольшие дома, брусчатка, растительность, постепенно приобретающая желтые оттенки, сильный промозглый ветер. Беневенто очень сильно отличался от Нью-Йорка. И это было Айзеку по душе.

Странным образом он будто бы знал, куда ему надо идти. Даже без помощи навигатора Айзек выходил на нужные дороги, видел те же здания, что и вчера. А вскоре увидел и дом, до которого проводил Виену.

Сердце тут же забилось сильнее. Внутри будто бы разгорелось пламя. Айзек с интересом рассматривал невысокое здание и только сейчас заметил, что внизу располагалась какая-то лавка.

– Доброе утро, Айзек!

От попытки прочесть табличку его отвлек уже знакомый женский голос. Обернувшись, он увидел Виену. Под ее кожанкой разлеталась светлая юбка платья. Почти как в его сне. И Айзек на миг замер.

– Как хорошо, что ты принял приглашение, – подойдя ближе, произнесла Виена и, кивнув головой вправо, спросила: – Пойдем?

– Да, – взяв себя в руки, отозвался Айзек. – Спасибо, что пригласила. – Снова оглянулся на лавочку. – А что там?

Виена загадочно улыбнулась. Кажется, даже ее взгляд сверкнул озорными огоньками.

– Моя маленькая травяная лавка. Если нужны какие-нибудь снадобья для сна, удачи или просто приятного аромата, то заходи.

Виена протянула еще более лукаво. Заигрывающе. Айзек невольно усмехнулся.

– Значит, истории о ведьмах здесь – не сказка? – полусерьезно уточнил он.

– Смотря, что ты вкладываешь в понятие «ведьма», – загадочно протянула Виена и, немного обогнав его, прошла к нужной двери.

Когда она потянулась за ручкой, то ее волосы красиво шевельнулись, и Айзек почувствовал аромат граната.

– Проходи, – пригласила Виена. – Я предпочитаю есть у стойки.

Айзек не возражал. Он уже успел понять, что по этой привычке можно отличить туриста от итальянца. Послушно идя за Виеной, он с праздным любопытством рассматривал тратторию. Казалось, что они одновременно все похожи друг на друга и сильно различаются. У всех примерно одинаковая атмосфера домашней кухни, но в каждой определенно своя душа. Свой характер.

Они дошли до деревянной стойки, сели за нее. Айзек вдруг почувствовал небывалое ранее умиротворение. Беневенто казался в разы спокойнее Неаполя. Размереннее. И сейчас, наверное, это то, что ему и было нужно.

– А ты чем занимаешься? – с интересом спросила Виена.

И этот вопрос Айзек всем сердцем не любил. В таком уголке спокойствия, в такой дали от Штатов, ему совершенно не хотелось говорить о своей работе. Не хотелось думать о том, что сейчас он делает не так. О том, что, как любой пациент, пытается обмануть самого себя и своего психотерапевта.

– Расскажешь в другой раз? – мягко уточнила Виена.

Айзек кивнул, хоть и не был уверен в том, что всерьез это сделает.

Они стали говорить о местной кухне. Виена щебетала про любимые блюда. Про то, что нужно непременно попробовать. Ловко переходила с английского на итальянский. И наоборот. Ее голос звучал в голове Айзека песней. Приятной мелодией, которую он хотел слушать без конца. В которой хотел раствориться.

Самое важное для жертвы ПТСР – это возвращение в общество, где в тебе не будут видеть жертву. И самое главное – не видеть жертву в самом себе. И общаясь с Виеной, Айзек впервые в полную меру это почувствовал. Понял, что ради этого чувства и отправился путешествовать по Европе, ища исцеления.

Он ел чамбеллу. С аппетитом кусал, растворяясь еще и во вкусе свежей выпечки, когда Виена вдруг задорно засмеялась. Чисто. Звонко. Искренне.

– Ты весь в пудре! – сообщила Виена.

Не успел Айзек понять ее слова, как почувствовал прикосновение ее пальцев к своим губам. Виена нежно провела по ним, случайно коснувшись подушечкой внутренней стороны. Айзек ощутил солоноватый привкус кожи и тут же вспомнил сон. Понял, что там на вкус она была такая же.

Айзек не сразу смог поблагодарить. Все в нем словно натянулось, ожидая продолжения, но, вытерев пудру, Виена просто продолжила есть чамбеллу, пообещав ему вечернюю экскурсию по городу.

***

Айзек возвращался в хостел в приподнятом настроении. Подходя к нему, он затормозил, закурил, пытаясь понять, каковы его шансы взять Виену, как во сне. Кажется, она была совершенно не против.

Затянувшись, Айзек закрыл глаза и снова вспомнил сон. Приятный. Блаженный. Возбуждающий. Все вокруг как будто бы тут же запахло гранатом.

Айзек хотел провалиться в воспоминание, но вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Открыв глаза, он увидел, как кто-то быстро вбежал в хостел, словно пытался скрыться. Айзек сделал еще затяжку и быстрее направился туда же. В коридоре снова мелькнула чья-то тень, скрываясь за поворотом. Айзек убедился, что ему не показалось. И это осознание ему совсем не понравилось.

Глава 4.

Виена вернулась в лавку. Колокольчик звонко зазвенел, в нос ударил запах полыни, календулы и смородины. Мощные ароматы, чтобы отогнать всю плохую энергетику и придать себе сил для проведения обряда.

Зайдя за прилавок, Виена зажгла свечу и сосредоточила взгляд на родовом символе, нарисованным над входом. Яблоко и хвост змеи. Для кого-то символ греха, но для нее и ее семьи нечто иное. Все знали библейскую историю Адама и Евы, где змея – главный Искуситель. Но большинство упустили один важный факт. И не задавали ряд важных вопросов.

Почему всемогущий Бог, знающий все наперед, создал древо, плод которого можно вкусить и узнать нечто особенное?

Почему позволил этот хаос, нарушающий привычный ход вещей?

Потому что его мифичный рай как символ порядка не может существовать без хаоса. Просто закон Вселенной, где все связано. Где все должно быть в гармонии. Но разве кто-то хороший может впустить хаос в прекрасный дивный Сад? Конечно, нет. Тут нужен был кто-то еще.

И Ева была той, кто осмелился сделать этот шаг в неизвестность и на путь знаний. И нет ничего удивительного, что мужчины с первых дней, с началом жизни, обманывают женщин, заставляя делать грязную работу за них. Нет ничего удивительного, что именно Еве не хотелось просто гулять по Саду, прожигая жизнь, а хотелось нечто большего

Хотя поступки Евы явно пошли на пользу всем ковенам.

И библейские сказания неплохо его извратили. Виена знала, что правда была у более древних шумеров. У Энки, бога воздуха, заболело ребро. Чтобы излечить его была создана женщина – нин ти, госпожа ребра. Она оживляла, давала жизнь мужчине. Но потом из нее сделали Еву, обвинили в первородном грехе и сделали дополнением Адама.

И, думая об этом, Виена снова вспоминала инквизицию, погубившую ее предков, религию, не дающую им жить спокойно, общество, в котором мужчина всегда на первых ролях, и напоминала себе, что в этой жизни можно положиться только на себя и на свой ковен. Но больше все равно на себя.