Зеркало духов

– На этой неделе Тина заставила меня прополоть грядку, и я нашла с десяток сороконожек! Сасо съел одну и…

– Три, – откликнулся анито из-за тарелки с эмпанадами. – Я съел три. Их смерть доставила мне огромное наслаждение.

– Отлично. Значит, Сасо съел трёх сороконожек, – кивнула Корасон. – Потом я должна была помочь Тине измельчить корень лотоса для приворотного зелья, которое она планирует продавать. О, ещё в прошлое воскресенье, когда мы ходили на фермерский рынок, я купила кучу леденцов, от них у меня посинел язык!

– На неё было страшно смотреть, – торжественно добавил Сасо.

– В остальном, всё по-прежнему. Мои утренние занятия с Тиной проходят нормально. Сейчас она рассказывает мне о колонизации Филиппин испанцами, и я, хм, узнала много нового.

Корасон умолчала о том, что на этой неделе она, в основном, пополнила запас различных проклятий, которые Тина гневно обрушивала на головы давно умерших колонизаторов.

– А потом, после занятий, я помогала Тине в её мастерской.

Это означало, что Корасон старалась ничего не сломать, выполняя разные задания, вроде вываривания рыбьих глаз.

– Мы ходили на игровую площадку возле новой школы, и это было так здорово! Там все горки подвижные! – продолжила рассказ Корасон.

– А песочница сделана из настоящих брёвен! – поддакнул ей Сасо.

– Надеюсь, что, может быть, в следующем году… я тоже смогу там учиться, – вздохнула Корасон.

Молодые бабайлан обычно учились на дому, пока не начинался этап их официальной подготовки. Когда они обучались управлять своими способностями, тогда им позволялось ходить в обычную человеческую школу. Каждый день Корасон наблюдала, как мимо дома проезжают жёлтые школьные автобусы. Ей казалось, что жизнь стоит на месте, пока её магические способности дремлют.

Корасон украдкой взглянула на родителей, но они по-прежнему оставались прозрачными… почти невидимыми.

– Кроме того, Тина никогда не разрешает мне ничего покупать, когда мы ходим на Полуночный мост! – пожаловалась Корасон, продолжая ковыряться в тарелке. – Это несправедливо!

– О, как же нам хочется стать свободными! – воскликнул Сасо, переворачиваясь на бок.

– А на этой неделе Тина хочет сходить на гаражную распродажу, чтобы приобрести несколько садовых фигур фламинго для двора, – Корасон уныло покачала головой. – Это пустая трата времени, не говоря уже о том, что они будут ужасно выглядеть, когда…

– Хм, забавный факт! Стаю фламинго называют «пламенной» из-за яркости их оперения, – произнёс знакомый приятный голос. – Мне всегда это нравилось. Это так… экстравагантно, вам не кажется?

Корасон подняла глаза от своей тарелки. Ещё минуту назад её родители были почти невидимы. Теперь же она могла видеть улыбающееся лицо отца.

Эмилио Лопес, её отец, ничуть не изменился с последнего визита. Что ж, в последнее время он постоянно выглядел одинаково. На нём был коричневый рыбацкий свитер и брюки цвета хаки, а также потрёпанные кроссовки, её мать неоднократно тайком выбрасывала их в мусорное ведро только для того, чтобы он снова тайком их оттуда доставал. У него были длинные волосы, собранные на затылке в хвост, и очки с линзами цвета синий электрик, которые обрамляли его сиявшие тёплым светом карие глаза. При жизни он менял очки каждую неделю. По словам Эмилио, это помогло ему увидеть вещи в новом свете, что было немаловажно, поскольку он был журналистом, специализировавшимся на вопросах местной политической жизни.

– Папа! – радостно вскрикнула Корасон. – Я тебя вижу!

– Привет, солнышко, – улыбнулся он. – Бестелесность меня не остановит! Я всегда появлюсь там, где будет вкусная еда. О, и ты конечно же. Как по мне, это крутой бонус, дочурка.

– Тише, Эмилио, – произнесла мгновенно возникшая рядом с ним Алтея.

Она протянула руку, и её загорелые пальцы зависли в воздухе всего в нескольких дюймах от лица Корасон.

Алтея была прекрасна. Даже красивее, чем Тина. Если внешность Тины поражала, будто удар молнии, то красота Алтеи была подобна рассвету. Она неторопливо вливалась в ваши глаза, словно мягкий свет, пока вы не переставали что-либо видеть.

У неё была кожа цвета корицы, шоколадно-карие глаза и густые чёрные волосы, которые она завязывала на затылке в мягкий пучок. Каждую субботу в течение последних трёх лет Алтея надевала белый брючный костюм с высоким воротом и висячие изумрудные серьги. Корасон никогда не видела свою мать без красной помады, и сегодняшний день не стал исключением.

Корасон захотелось взять мать за руку, но в этом не было никакого смысла. Она, конечно, могла попытаться и уже делала это раньше. Но её пальцы всегда проходили сквозь их иллюзорные «тела».

И всё же, видеть родителей и разговаривать с ними – это лучше, чем ничего. Всё было лучше, чем ничего. В ту первую субботу, когда они появились у входной двери, – в субботу после несчастного случая, – Корасон решила, что ноющая пустота в её груди исчезнет.

Она ошибалась.

Иногда самое мучительное – это не ночной кошмар, а хороший сон, сбывшийся лишь наполовину. И прямо сейчас Корасон наблюдала, как рушатся её счастливые грёзы, когда Алтея отвела руку, положив себе на колени. Корасон сжала под столом свою ладонь, но лучше ей от этого не стало.

– Ты что, стареешь? – прищурившись, спросил Эмилио. – Что я вижу, неужели это седые волосы? И морщины? Тебя пора сдавать в музей, малышка.

– Я не настолько стара. Мне всего двенадцать! – со смехом парировала Корасон.

Стоило Корасон упомянуть о своём возрасте, как ей показалось, что на лице отца промелькнул проблеск боли. Улыбка на лице её матери тоже слегка увяла, но она быстро взяла себя в руки.

– Скоро ты начнёшь обучаться на бабайлан, – произнесла Алтея.

Корасон застонала.

– Если мой дар проснётся!

Алтея и Эмилио украдкой обменялись быстрыми взглядами.

– Возможно, не сегодня, но в следующий наш визит… Нам следует поговорить о том, что будет, когда твой дар заявит о себе в полную силу, – сказала Алтея.

Корасон повертела в руках ключ духов. Матери почему-то не нравилось, когда она так делала, но Корасон не смогла удержаться от того, чтобы не прикоснуться к тёплому золоту.

– О том, что всё изменится и вы сможете вернуться навсегда?

– Всё определённо изменится, милая, – сказал Эмилио, беря её мать за руку. – Но это не так уж плохо.

Корасон нахмурилась. Разве плохо, что они вернутся к жизни? Ей всего лишь нужно было придумать, как это сделать. Магия основывается на выгодных сделках и поддержании баланса. В мире должно быть что-то, с помощью чего можно исправить дисбаланс, приведший к той автомобильной аварии три года назад.

– Я бы устроила вечеринку в твою честь, моя Корасон, – тоскливо вздохнула Алтея. – С сотнями воздушных шариков и ледяными скульптурами животных, которые бы оживали, заставляя тебя смеяться… Мы бы испекли вместе торт. Я бы помогла тебе застегнуть молнию на моём старом платье и закатать рукава. Я бы подарила…

Не договорив, мать Корасон замолчала и отвернулась. Её плечи затряслись от плача, и Эмилио заботливо обнял жену. Алтея всегда грустнела, когда речь заходила о подарках. Даже при взгляде на ключ духов Алтею охватывала печаль, и, по мнению Корасон, это происходило потому, что без него они не смогли бы видеться.

– Твоя мама очень драматичная особа, за что я могу винить только себя, поскольку смог когда-то растопить её холодное как ледышка сердце, – торжественно произнёс Эмилио. Алтея в ответ игриво его толкнула.

– Ладно, хватит об этом! – воскликнул Эмилио, хлопая в ладоши. – Сегодня суббота! Семейный ужин! Более того – это праздничный ужин! Только посмотрите на это пиршество, – Эмилио поднёс тарелку к лицу и вдохнул ароматный пар. – О, я улавливаю здесь явные нотки тщетности. Это лучше любых деликатесов, которые можно заказать в ресторане, поверьте моему слову!

Когда Эмилио взмахнул рукой над панситом и морской рыбой, цвет лапши с мясом медленно побледнел. Привидения – это своего рода копии умерших людей, поэтому не могут питаться так, как это делают живые. Но это не значит, что они не ценят вкусную еду.

– М-м-м, – протянул Эмилио, и его лицо на мгновение просветлело.

Алтея тоже элегантно вдохнула аромат блюда.

– Очень вкусно. Мои наилучшие пожелания заведению.

Занавески на окнах задрожали от восторга.

– Хорошо, что мне больше не нужно следить за уровнем холестерина, – произнёс Эмилио, довольно похлопывая себя по животу.

Корасон больше всего обожала именно эту часть субботнего ужина, когда всё выглядело нормальным. Почти. Они шутили. И смеялись. Корасон могла фантазировать, что на следующее утро, когда она проснётся, мама с папой будут её ждать.

После того как тарелки были убраны, Корасон с родителями расселись на диване. Диван пришёл в восторг и тут же обзавёлся пятью подушками и вязаным одеялом. Корасон стало жарко, к тому же её ужасно клонило в сон.

Каждую осень Эмилио настаивал на том, чтобы посмотреть какой-то из его любимых классических фильмов ужасов. Они начали с фильма 1922 года «Носферату: симфония ужаса» и закончили «Молодым Франкенштейном» 1974 года. Как правило, Сасо наслаждался видом льющейся на экране крови, а Алтея в страхе прикрывала глаза… но только не сегодня. На этот раз Алтея выключила звук телевизора, чтобы вампиры на экране резвились в полной тишине.

– Обычно мы делаем это в твой день рождения, но, поскольку расписание наших визитов от нас не зависит, я расскажу тебе любимую сказку сегодня, – объявила Алтея. – Ну что, ты готова?

Знакомая дрожь возбуждения пробежала по коже Корасон. Каждый год в день её рождения Алтея рассказывала ей историю о Небесной Деве. Это была невесёлая сказка, но Корасон обожала её и знала наизусть, а всякий раз, когда мама рассказывала эту историю, в воздухе витало волшебство.

– Давным-давно жила-была одна прекрасная девушка, дочь бога неба, – начала Алтея. – У неё и десятков её сестёр были волшебные башмачки, позволявшие им слетать из царства богов в королевство смертных, потому что сёстры любили купаться в прохладных водопадах Земли.

– По-моему, это звучит очень неуютно. Бр-р, аж мурашки по коже! – шуточно воскликнул Эмилио.

Алтея чмокнула его в щёку.

– Однажды Небесная Дева спустилась на Землю, чтобы поплавать в одиночестве… Но не тут-то было. По воле случая неподалёку проходил красивый охотник, и когда он увидел сияющее лицо девы, то тут же в неё влюбился.

– Любовь не зависит от внешности, верно, Корасон? – вмешался Эмилио. – Внутренняя красота не менее прекрасна! Внутренняя красота никогда не стареет! Кроме того, когда кто-то за тобой следит, это на самом деле очень жутко и…

– Эмилио, ты мешаешь мне рассказывать.

Он поправил очки с оскорблённым видом.

– Я просто добавляю контекстуальных оттенков повествованию, исходя из современных взглядов и… – он посмотрел на Алтею. – Ладно-ладно, замолкаю.

Корасон рассмеялась. Теперь она ещё больше хотела спать, убаюканная знакомыми дурашливыми перепалками родителей и мягким голосом матери, рассказывающей любимую историю.

– Чтобы она не смогла улететь, охотник украл её туфли. Небесная Дева осталась на Земле и тоже полюбила находчивого юношу. Они были очень счастливы вместе, но её муж был смертным… и не мог жить вечно, – сказала Алтея. – После того как он отправился в царство духов, Небесная Дева решила, что не хочет когда-нибудь вновь испытать боль утраты. Поэтому она вынула из груди своё сердце и превратила его в камень.

Корасон уже почти заснула, её веки отяжелели. Когда она взглянула на родителей, они уже становились прозрачными.

– Никогда не позволяй своему сердцу окаменеть, моя Корасон. Камень нельзя ранить, но в то же время он не может плакать. Камни не смеются и не любят. Тот, кто сделан из камня, не может измениться… и это противоречит законам жизни, – объясняла Алтея. – Боль – это цена, которую мы платим за жизнь… Мы не можем этого избежать.

* * *

Корасон опустилась на пол и прислонилась к дивану, положив голову поближе к руке Алтеи. Сасо похрапывал у неё на макушке. По телевизору шёл фильм о вампирах, но никто не обращал на него внимания.

Время от времени Алтея оглядывалась через плечо на украшенную резьбой дверь в мастерскую Тины. Та никогда не показывалась во время визитов родителей Корасон. Когда Корасон однажды спросила её, в чём причина, Тина резко ответила: «Это не мои родители». Больше она не произнесла ни слова.

– Никогда не встречала более упрямой женщины, – пробормотала Алтея, поворачиваясь на месте.

– Странно, – улыбнулся Эмилио жене, подперев рукой подбородок и картинно приподняв брови. – Я встречал.

В этот момент Корасон зевнула. И тут же об этом пожалела, раздосадованная, что не справилась со своей сонливостью. Ей не хотелось отдаваться во власть сна.

– Отдохни, анак, – мягко сказала Алтея. – Мы побудем здесь, с тобой.

– Мы останемся так долго, как сможем, – добавил Эмилио.

– Вы останетесь насовсем, – пробормотала Корасон, сонно прикасаясь к ключу духов.

Родители ничего на это не сказали. Но Корасон едва обратила на это внимание. Алтея наклонилась, и её лицо замерцало, став прозрачным, как стекло. Сквозь затуманенные сном глаза Корасон разглядела за мамиными плечами очертания дивана.

– Я люблю тебя и всегда буду любить, – прошептала Алтея.

– И будем мы жить долго и счастливо, – добавил Эмилио.

И затем, еле слышно, так тихо, что Корасон, ненадолго проснувшись, решила, ей это приснилось, Алтея произнесла своим мелодичным голосом:

– С днём рождения, моя малышка. Жаль, что не мне суждено заняться твоим обучением, но я знаю, Тина о тебе позаботится.

Глава 3

В ту ночь Корасон приснилось, будто она слышит, как бьётся сердце Дома, а Сасо – большой синий крокодил, которому нравится, когда ему гладят живот. Кроме того, Корасон приснилась тётя Тина. Та летала среди звёзд в платье, сшитом из ночного неба, а когда она повернулась, чтобы взглянуть на Корасон, её лицо было ласковым и сияющим. Она открыла рот, собираясь произнести…

– КОРАСОН, МЫ ОПАЗДЫВАЕМ!

Что-то ударило её по голове, и Корасон резко вскочила, увидев, как подушки сами по себе аккуратно раскладываются на диване. Она припомнила, что, проснувшись, спустилась вниз с твёрдым намерением хорошенько потрудиться… только для того, чтобы вновь заснуть.

– Ты что, швырнул в меня подушкой?

Бирюзовый трёхместный диван застыл в полной неподвижности. Зелёное покрывало, перекинутое через подлокотник, свернулось аккуратным квадратом. Если бы диваны могли говорить, этот бы точно возмущённо ответил: «Я? Прибегать к бытовому насилию? Никогда!»

Сасо лежал на ковре, драматично хватая ртом воздух.

– На меня… напали, – простонал он. – О, жестокий мир… О, какая боль! О…

Закатив глаза, Корасон подхватила анито и посадила его себе на плечо. Сасо потянулся, а затем свернулся клубочком у неё под ухом.

– Я голоден! – объявил он.

– Ты всегда голоден, – отрезала Корасон.

– Ты мешаешь мне расти!

– Корасон! – раздался откуда-то сверху голос Тины. – Ты уже встала?

Корасон моргнула и протёрла глаза.

– Да!

– Хорошо! Дом, пора завтракать!

– ЕДА! – обрадовался Сасо.

Тарелки, столовые приборы и дымящиеся кастрюли выплыли из кухни, направившись прямиком к обеденному столу. Обычно на завтрак Корасон кормили омлетом с зеленью из огорода, но по воскресеньям в доме неизменно готовили что-нибудь особенное.

Корасон плюхнулась за стол перед тарелкой с чампорадо, от которой поднимался ароматный пар. На поверхности шоколадного рисового пудинга виднелись завитки сливок. Даже перед Сасо поставили маленькую фарфоровую вазочку.

– Ням-ням-ням, – радостно защебетал Сасо. – Мне нужно хорошенько зарядиться энергией! По воскресеньям так много работы.

Воскресенья у них были базарными днями. По утрам, в будние дни, Тина и Корасон возились в саду с овощами, зеленью и фруктами, ухаживая за ними, чтобы продавать потом на обычном фермерском рынке. А после обеда они готовили разные зелья и заклинания для нечеловеческого рынка на Полуночном мосту.

Корасон окинула взглядом гостиную, где всего несколько часов назад она смеялась вместе со своими родителями. Завтра ей исполнится двенадцать лет. В следующий раз, когда Корасон увидит их, начнётся её обучение на бабайлан. Она задавалась вопросом, изменится ли к тому времени её внешность (может, она уже сейчас выглядит как-то иначе?), но на этом этаже Дома было только одно зеркало – зеркало духов, а в нём никто никогда не отражался.

Зеркало духов висело на стене между гостиной и обеденным столом. Это был огромный кусок стекла в раме из тёмного тика, а по его поверхности безостановочно плавали искусно вырезанные заколдованные рыбки. В случае крайней необходимости серебристая поверхность зеркала превращалась в дверь, которой мог воспользоваться только бабайлан, чтобы перейти из мира людей в царство духов.

Корасон услышала два громких свистка, когда вниз, скользнув над лестницей, спустилась анито Тины. Размах крыльев филиппинского орла достигал почти шести футов, и всякий раз, когда Минда пролетала по дому, мебель опасливо съёживалась или пыталась отодвинуться в сторону.

Минда уселась на спинку обеденного стула, отряхивая взъерошенные перья. Орлица могла похвастаться нефритово-зелёными глазами с тёмными зрачками и хохолком из коричнево-белых перьев, обрамлявшим её голову, словно нимб святого. Несмотря на то что Минда была анито, как и Сасо, она не общалась с Корасон. Анито всегда разговаривали только со своим бабайлан. Возможно, они могли переговариваться друг с другом, но Минда притворялась, что не замечает Сасо. Любой человек – точнее, любой живой человек, – который попытался бы их понять, не услышал бы ничего, кроме обычных звуков животных. Мёртвые почему-то были исключением из этого правила.

Минда пригладила пёрышки острым чёрным клювом.

– Хм, – пробормотал Сасо. – Твоя голова похожа на ёршик для унитаза.

Минда проигнорировала несносного геккона, уставившись на Корасон скучающим, безразличным взглядом.

– Что? Я выполняю её распоряжение. Я ем! – сказала Корасон, поднимая тарелку. – Видишь?

Минда повернула голову к окну. В дневном свете сад Тины площадью в два акра ничем не отличался от любого другого сада в штате Джорджия. Корасон с её места казалось, что его обрамляют ароматные облака цветов сампагиты[16], пробивающиеся сквозь бамбуковый навес веранды. От ступенек тянулась дорожка, петляя между десятками банановых деревьев и каламанси, рядов свеклы и редиса, черешни и бамии[17], бок чоя[18] и мангольда[19]. Некоторым овощам и фруктам явно был чужд климат южного штата, но в саду Тины царили свои правила.

Минда требовательно вскрикнула, и Корасон почувствовала, как в животе узлом скручивается страх. Она знала, чего от неё хочет Минда. Она должна была хотя бы попытаться.

– Хорошо, я попробую, – вздохнула она, отодвигая стул.

Наклонившись, она открыла окно. Воздух овеял её лицо утренней прохладой, в которой ощущались лёгкие древесные нотки осеннего дыма.

Как всегда, собственный дар показался Корасон хилым, натянувшимся от напряжения, будто носок, навечно защемлённый дверью. Тем не менее она сделала всё, что могла. Сложила ладони рупором у рта, призвала всю свою магию, представив себе цвет и вес фруктов, текстуру земли, а затем крикнула:

– Сегодня базарный день!

В саду царила тишина.

– Нам пора идти! – сказала Корасон. – Сбрасывайте все свои фрукты!

– Дай-ка я попробую, – хищно предложил Сасо, запрыгивая на подоконник. – Время быть съеденными! Принесите свои тела в жертву на алтарь капитализма!

Геккон подождал, подёргивая синим хвостом, прежде чем оглянуться на Корасон.

– Хм. Почему это не сработало?

Корасон открыла рот, чтобы попробовать ещё раз, но не успела произнести и слова, как по всему дому и саду разнёсся голос Тины.

Цветы – раскройтесь, плоды – созрейте,Зов мой услышьте и отзовитесь.Ни корня, ни листочка не жалейте,Дарами земли со мной поделитесь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Героиня романа Рошани Чокши «Ару Ша и Конец Времён», входящего в цикл «Пандава» (Здесь и далее прим. пер.).

2

Анито – филиппинское обозначение духов предков, стихийных духов и различных мелких божеств.

3

Это лёгкий, освежающий десерт, который готовится из фруктового пюре, сахара и воды. В отличие от мороженого, в сорбете нет молочных продуктов, что делает его менее калорийным и более лёгким.

4

Бабайланы – филиппинские шаманы, специализирующиеся на общении с потусторонним миром, умилостивлении или использовании духов мёртвых и духов природы.

5

Если точнее, Филиппинское государство – это 7500 островов, рифов и атоллов, являющихся частью Малайского архипелага.

6

Рик Риордан (англ. Rick Riordan; 1964 г.) – американский писатель, наиболее известен как автор серии романов про Перси Джексона.

7

1 дюйм = 2,54 сантиметра.

8

1 фут = 0,3048 метра, или 30,48 сантиметра.

9

Пансит – национальное филиппинское блюдо, жареная рисовая лапша с мясом, морепродуктами, овощами и т. д.

10

Тита – «тётя» в переводе с тагальского.

11

В переводе с индонезийского – «дитя», либо сын или дочь, в зависимости от пола ребенка.

12

Это небольшой цитрусовый фрукт, популярный на Филиппинах и в других странах Юго-Восточной Азии, гибрид мандарина и кумквата. Плоды каламанси маленькие, круглые, с тонкой кожурой и очень кислым соком, напоминающим смесь лимона и апельсина.

13

Бирюзовый, незабудковый голубой, также имеет название «цвет тиффани».

14

Филиппинская разновидность водяных буйволов.

15

Филиппинский вариант испанского блюда «кальдеро» – тушёная баранина.

16

Национальный цветок Филиппин, известный также как жасмин самбак, небольшой белый цветок с тонким сладким ароматом.

17

Овощ, представляющий собой длинные зелёные ребристые стручки с мелкими семенами внутри. Также известен как дамские пальчики.

18

Листовой овощ, разновидность китайской капусты, имеет тёмно-зелёные листья и белые хрустящие стебли.

19

Листовой овощ, также известный как листовая свёкла, имеет крупные тёмно-зелёные листья и яркие цветные стебли (красные, жёлтые, белые или оранжевые).