Разбей мое сердце

– Почему? Это всего лишь эксперимент.

– Потому что чувства не так легко контролировать, как ты думаешь. Даже тем, кто уверен, что держит все под контролем.

В его словах слышится что-то личное, но я решаю не углубляться в эту тему. Не сейчас.

– Я знаю, что делаю, пап. Доверься мне.

Он долго смотрит на меня.

– Я доверяю тебе, Вера. Но боюсь, ты недооцениваешь силу того, с чем играешь.

– Вера? Ты вернулась? Иди ужинать!– из кухни доносится мамин голос.

Надежда Игоревна Климова, профессор нейробиологии, специалист по эмоциональному интеллекту. Мои родители – идеальная научная пара. Познакомились на конференции в Стокгольме, поженились через три месяца. Вместе уже тридцать лет – и в жизни, и в науке.

Иногда я завидую их связи. Тому, как они понимают друг друга с полуслова, как дополняют сильные стороны друг друга, как уважают различия.

Интересно, способен ли Данил на такую связь? Или его травма слишком глубока?

– Кстати, звонила Наташа Соколова, – говорит мама, накладывая мне салат. – Спрашивала, почему ты не приехала на день рождения Родика.

Наташа – мамина подруга, профессор химии. Ее сын Рудольф учится на физтехе, мы знакомы с детства. Родители всегда надеялись, что между нами что-то будет, но… он слишком предсказуем. Слишком правильный. Скучный.

– У меня была смена в кафе, – отвечаю, не вдаваясь в подробности.

– Ты могла бы предупредить заранее, – мягко упрекает мама. – Родик расстроился.

– Извини, я забыла.

Мама вздыхает. Она не понимает моего отношения к социальным связям. Не понимает, почему у меня практически нет друзей, кроме пары девчонок из университета. Не понимает, почему я предпочитаю наблюдать за людьми, а не взаимодействовать с ними.

Но я не могу объяснить ей, что для меня большинство социальных взаимодействий слишком просты и предсказуемы. Что мне скучно среди людей, которые говорят и действуют по шаблону, даже не осознавая этого.

После ужина иду в свою комнату – просторное помещение с большим панорамным окном, письменным столом и книжными полками. На стенах – картины абстракционистов и фотографии нейронных связей мозга. Два мира, которые меня увлекают, – искусство и наука.

Сажусь за компьютер, открываю файл с заметками о Даниле. Добавляю сегодняшние наблюдения, анализирую реакции.

Его демонстративный поцелуй был попыткой вывести меня из равновесия. Значит, ему важно чувствовать контроль над ситуацией. Над моими эмоциями. Типичная защитная стратегия – контролировать, чтобы не быть контролируемым.

Но в этой игре у меня есть преимущество. Я знаю правила. Я знаю, что за каждым его действием стоит страх – быть отвергнутым, быть уязвимым, быть зависимым.

Открываю мессенджер и начинаю печатать сообщение:

«Привет, Данил. Это Вера. Надеюсь, ты не против, что я нашла твой номер. Что касается нашего пари – предлагаю встретиться на нейтральной территории. Завтра, в 18:00, на Патриарших прудах».

Отправляю сообщение и жду. Ответ приходит через три минуты – именно столько нужно, чтобы создать впечатление, будто он не ждал сообщения с нетерпением.

«Привет. Как ты нашла мой номер?»

Улыбаюсь. Типичная реакция – не на предложение встретиться, а на нарушение границ. На то, что я сделала что-то неожиданное.

«У меня свои методы. Так ты придешь?»

Снова пауза. На этот раз пять минут.

«Хорошо. В 18:00 у входа в парк».

Закрываю мессенджер, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение. Первый шаг сделан. Он согласился встретиться не в контексте нашей случайной встречи в университете или его визитов в кафе.

Он заинтересован. Заинтригован. Возможно, даже немного напуган моей настойчивостью.

Хорошо. Страх и любопытство – мощные мотиваторы. Они заставляют нас выходить за рамки привычного, исследовать новое. Именно это мне от него и нужно.

Смотрю на свое отражение в зеркале. Серо-голубые глаза, темные волосы, острые скулы. Я не красавица в классическом понимании этого слова, но и не дурнушка. Обычная девушка, которая умеет быть незаметной, когда нужно.

Интересно, что он видит, когда смотрит на меня? Угрозу? Потенциального партнера?

Неважно. К концу наших трехмесячных отношений он увидит во мне гораздо больше, чем может себе представить сейчас. Он увидит во мне необходимость.

И это будет моя победа. По поводу разбивание сердец, ну, даже не знаю, как-то это звучит слишком, я, конечно, погорячилась, сказав Даши, что буду мстить за подругу, но так проще объяснить мой интерес.

Ложусь в постель, закрываю глаза. Перед мысленным взором встает его лицо в тот момент, когда он целовал Диану, но смотрел на меня. В его глазах была наглость, но за ней скрывалось что-то еще. Что-то почти… отчаянное.

Глава 6

Смартфон тускло освещает комнату. Смотрю на экран, не веря своим глазам. Сообщение от Веры. Откуда у нее мой номер?

«Привет, Данил. Это Вера. Надеюсь, ты не против, что я нашла твой номер. Что касается нашего пари – предлагаю встретиться на нейтральной территории. Завтра, в 18:00, на Патриарших прудах».

Пальцы сами набирают ответ: «Привет. Как ты нашла мой номер?»

Медлю с отправкой, не хочу показывать, что сижу, уткнувшись в телефон. Жду ровно три минуты. Отправляю.

Она мгновенно отвечает: «У меня свои методы. Так ты придешь?»

Наглая. Самоуверенная. Непредсказуемая.

Черт, а ведь я до сих пор не могу выбросить ее из головы. После того как мы с Дианой вышли из кафе, я пытался сосредоточиться на планах, на предстоящей встрече с ее отцом. На поездке в Ниццу. Но вместо этого я думал о серо-голубых глазах.

Диана тогда спросила, почему я такой рассеянный. Я соврал что-то про курсовую.

Переворачиваюсь на другой бок, смотрю в стену. Дома пусто и тихо. Я привык к одиночеству, оно меня не пугает. Наоборот, только наедине с собой я чувствую себя… настоящим. Без масок. Без ролей.

Могу ли я позволить себе эту встречу?

Конечно, могу. Это всего лишь глупое пари. Игра, в которой я точно не проиграю. Любовь – это слабость, зависимость. А я давно научился ни от кого не зависеть.

Набираю ответ: «Хорошо. В 18:00 у входа в парк».

Отправляю сообщение и кладу телефон рядом. Нет смысла ждать ответа. Я и так знаю, что она довольна своей маленькой победой.

Пусть думает, что контролирует ситуацию. Это ненадолго.

Закрываю глаза, но сон не идет. Перед глазами всплывает ее лицо, когда она увидела, как я целую Диану. Ни тени ревности или смущения. Только любопытство.

Кто же ты такая, Вера?

Обычная студентка, работающая официанткой? Что-то не сходится. У нее слишком грамотная речь и проницательный взгляд. Она говорит и двигается как человек, привыкший к совсем другой среде.

Интересно, что бы показал поиск информации о ней в интернете?

Тянусь к телефону, открываю браузер. «Психология веры МГУ» – первый запрос, который приходит в голову.

Результаты удивляют. Третья ссылка – статья в научном журнале. Соавторы: А. В. Климов, Н. И. Климова, В. А. Климова. Название: «Нейробиологические маркеры привязанности в контексте травматического опыта».

Открываю, пробегаю глазами текст. Академический язык, сложные термины, графики. И фотография авторов – мужчина с аккуратной бородой, элегантная женщина средних лет и… Вера.

Климова. Дочь двух профессоров.

Черт. Я-то думал, она обычная девчонка, подрабатывающая в кафе. А она, оказывается…

Поэтому ей так интересен мой случай? Я для нее что, подопытный кролик?

Чувствую, как внутри поднимается злость. Не люблю, когда меня используют. Когда играют не по моим правилам.

«Профессор А. В. Климов – заведующий кафедрой клинической психологии, автор методики выявления защитных механизмов при посттравматических расстройствах».

Посттравматические расстройства. Она решила, что у меня травма? Что я – сломанная игрушка, которую интересно изучать?

Злость уступает место холодной решимости. Хорошо, Вера Андреевна Климова. Хочешь поиграть? Давайте поиграем. Но правила буду устанавливать я.

***

Утром от Дианы приходит сообщение: «Доброе утро, милый! Ты не забыл, что сегодня мы идем в театр? Заеду за тобой в 6».

Черт. Совсем вылетело из головы. В шесть у меня встреча с Верой на Патриарших.

«Доброе утро, малышка. Извини, но я вынужден отменить встречу. Неожиданная встреча с научным руководителем по курсовой».

Ложь слетает с языка легко, почти автоматически. Чувства вины нет – я давно научился его отключать. В конце концов, у каждого свои тайны.

К полудню еду в офис небольшой инвестиционной компании, где подрабатываю аналитиком. Зарплата небольшая, но я здесь не ради денег. Здесь я учусь тому, чему не научат в университете: реальному бизнесу, настоящим сделкам, умению чувствовать рынок.

– Серебренников, зайди ко мне, – Игорь Павлович, мой начальник, выглядывает из кабинета.

Захожу, сажусь напротив. Он протягивает мне папку с документами.

– Внимательно изучите эти отчеты. Что-то здесь не сходится.

Просматриваю бумаги, цифры складываются в моей голове в четкую картину. Годы работы с числами сделали свое дело – я вижу закономерности там, где другие видят хаос.

– Отклонение в третьем квартале, – говорю я через пять минут. – Падение доходности на 12 % при росте затрат на логистику. Скорее всего, проблема в новом поставщике.

Игорь Павлович кивает, на его лице появляется одобрительная улыбка.

– Неплохо для студента. Из тебя выйдет толк, Серебренников.

Благодарю и возвращаюсь за свой стол. «Из тебя выйдет толк». Сколько раз я это слышал? А за этим всегда следовало: «если будешь продолжать в том же духе». Никто не верит, что я уже чего-то стою. Все видят лишь потенциал.

Но это ненадолго.

Ближе к пяти я собираю вещи и говорю коллегам, что мне нужно успеть на важную встречу. За рулем просматриваю сообщения. Три от Дианы – обиженные, но с нотками заботы. «Ты совсем загонишь себя учебой», «Может, поужинаем вместе после твоей встречи?», «Я скучаю».

Отвечаю коротко: «Освобожусь поздно. Давай завтра».

И вот я уже еду в центр Москвы. Вечер теплый, но не жаркий. Идеально для прогулки по Патриаршим прудам. В метро многолюдно, но я не обращаю внимания на толпу. Мысли крутятся вокруг предстоящей встречи.

Что она задумала? Чего она хочет на самом деле?

Верхнюю пуговицу рубашки расстегнул, пиджак перекинул через плечо. Легкий майский ветерок доносит запах цветущих лип.

Подхожу к Патриаршим прудам ровно в шесть. Оглядываюсь в поисках Веры, но ее нигде не видно. Внутренний голос говорит, что это снова игра. Она наблюдает откуда-то, изучает мою реакцию на опоздание.

Сажусь на скамейку, делаю вид, что увлечен телефоном. Ты не дождешься от меня нервных взглядов по сторонам, Вера.

– Данил, – ее голос звучит так близко, что я вздрагиваю.

Поворачиваюсь. Вера стоит прямо за скамейкой, в нескольких шагах. На ней легкое летнее платье, волосы распущены. Она выглядит… иначе. Не как студентка-психолог и не как официантка. Более женственно, что ли?

– Привет, – поднимаюсь. – Ты всегда так подкрадываешься к людям?

– Только к тем, кто делает вид, что не ждет меня с нетерпением, – улыбается она. В ее глазах пляшут веселые искорки.

– Я никого не жду с нетерпением, – парирую. – Просто держу слово.

– И поэтому отменил свидание с блондинкой?

Откуда она… Нет, не буду спрашивать. Не доставлю ей удовольствия увидеть мое удивление.

– У меня были другие планы на вечер.

– Конечно, – она кивает с понимающей улыбкой. – Прогуляемся?

Идем вокруг пруда. Солнце медленно клонится к закату, окрашивая воду в золотистые тона. Вокруг гуляют парочки, мамы с колясками, одинокие мечтатели с книгами.

– Зачем ты меня сюда позвала? – спрашиваю прямо.

– Ты не любишь ходить вокруг да около, да? – она с любопытством смотрит на меня. – Предпочитаешь действовать напрямую. Это говорит о твоем прагматизме.

– Ты всегда анализируешь людей, даже на прогулке?

– Профессиональная деформация, – она пожимает плечами. – К тому же наше пари как раз об этом, разве нет?

Наше пари. Заставить меня влюбиться за три месяца. Звучит так… наивно.

– И как ты собираешься это сделать? – усмехаюсь. – Приворотное зелье? Гипноз?

– Ничего такого, – она качает головой. – Просто дам тебе то, чего ты на самом деле хочешь.

– И чего же я хочу? – мне становится интересно, что она ответит.

– Того, чего у тебя никогда не было, – Вера смотрит мне прямо в глаза. – Искренности. Понимания. Принятия без осуждения.

Что-то внутри меня дрогнуло. Словно она прикоснулась к старой ране, о существовании которой я почти забыл.

– Звучит как дешевая психотерапия, – шучу, но мой голос звучит не так уверенно, как хотелось бы.

– Нет, – она качает головой. – Психотерапия – это работа. А я предлагаю… отношения.

– Отношения? – переспрашиваю, чувствуя, как внутри поднимается смесь любопытства и тревоги. – Но у меня уже есть Диана.

– У тебя есть удобная иллюзия, – Вера говорит мягко, но уверенно. – Диана для тебя – ступенька. Средство достижения цели. Ты не испытываешь к ней ничего настоящего.

Как она… Нет, я не позволю ей копаться в моей голове.

Глава 7

– Ты ничего обо мне не знаешь, – холодно отвечаю.

– Я знаю больше, чем ты думаешь, – Вера останавливается, поворачивается ко мне. – Например, я знаю, что ты сирота. Что твоя мать умерла, когда тебе было шестнадцать. Что отец ушел из семьи намного раньше. Что ты возвел вокруг себя стену, чтобы больше никогда не чувствовать боль утраты.

Меня словно ударили под дых. Мир на мгновение теряет четкость, перед глазами пляшут черные точки.

– Кто ты такая, черт возьми? – голос звучит хрипло. – Зачем ты копаешься в моей жизни?

– Я хотела понять, с кем имею дело, – она не отводит взгляда. – И теперь я знаю. Ты не бесчувственный. Ты просто боишься своих чувств.

Во мне поднимается злость. Горячая, всепоглощающая. Кто она такая, чтобы судить меня? Копаться в моем прошлом? Выносить вердикты?

– Послушай, Вера Андреевна Климова, – выделяю ее полное имя, наблюдая, как расширяются от удивления ее зрачки. – Да, я тоже умею гуглить. Ты думаешь, что знаешь обо мне все? Что я – просто интересный кейс для твоей научной работы? Бедная сиротка с травмой привязанности?

Делаю шаг к ней, и мы оказываемся лицом к лицу. Мы стоим так близко, что я чувствую аромат ее духов – что-то терпкое, с вишневой ноткой.

– Ты ошибаешься, – говорю тихо, но твердо. – Я не боюсь своих чувств. Я просто предпочитаю не тратить их на тех, кто этого не заслуживает.

Ожидаю увидеть в ее глазах страх, смущение, стыд. Но вместо этого… восхищение? Интерес? Что не так с этой девушкой?

– Вот оно, – шепчет она. – Настоящий Данил. Без масок. Без игры. Разве так не легче?

И что-то во мне ломается. Не знаю, что именно – может, усталость от постоянного контроля. Может, шок от того, как легко она меня раскусила. А может, просто желание хоть с кем-то быть… собой.

– Чего ты от меня хочешь, Вера?

– Правды, – она улыбается. – И чтобы ты позволил мне узнать тебя настоящего. Не того Данилу, которого видит Диана. Не того, которого видят преподаватели, коллеги, друзья вечеринок. А настоящего.

Мы молча смотрим друг на друга. Солнце почти село, над прудом начинает сгущаться темнота. В тишине слышно, как где-то неподалеку играет уличный музыкант. Саксофон.

– А зачем тебе это? – спрашиваю наконец. – Зачем тратить на меня время?

– Потому что ты интересный, – она пожимает плечами. – И потому что я тоже устала играть роли.

В ее словах слышится что-то настоящее. Что-то, что находит отклик во мне. И впервые за долгое время я чувствую себя… увиденным.

– Хорошо, – решаюсь. – Давай познакомимся поближе. Но с одним условием.

– Каким?

– Никакого копания в моем прошлом без моего ведома. Никаких психологических уловок. Если хочешь что-то узнать – спрашивай прямо.

Она на мгновение задумывается, а затем протягивает руку:

– По рукам.

Пожимаю ее ладонь. Мягкую, но крепкую. От этого прикосновения по телу разливается странное тепло.

– И еще кое-что, – добавляю, не отпуская ее руку. – Я все равно в тебя не влюблюсь. Так что готовься проиграть.

Она смеется – легко и непринужденно. И в этом смехе нет насмешки, только какое-то детское озорство.

– Поживем – увидим, – говорит она. – Лучше расскажи, что за сообщение ты получил от своей девушке вечером.

Я замираю. Откуда, черт возьми, она знает про сообщение?

– Не смотри так удивленно, – улыбается Вера. – У таких девушек как Диана, на парня который ей нравится, должны быть ежедневные планы, ей нужно стопроцентное твое внимание. Или думал, что я невнимательно читаю?

Расслабляюсь. Конечно, это логичное объяснение.

– Обычное сообщение. Спрашивает, не забыл ли я сегодня о театре, – отвечаю, решив быть честным.

– И ты отменил встречу с ней ради встречи со мной, – довольно кивает Вера. – Интересный выбор.

– Не обольщайся. Просто хотел прояснить ситуацию с нашим… пари.

– Конечно, – она снова улыбается, и в ее улыбке читается: «Я знаю, что ты лжешь, но подыграю тебе».

Мы продолжаем идти вокруг пруда. Она рассказывает о своем увлечении нейробиологией, о том, как мозг формирует наши эмоции, о химии любви. Я слушаю, задаю вопросы. И с удивлением понимаю, что мне… интересно.

Не потому, что это может пригодиться для карьеры. Не потому, что это часть какой-то стратегии. А просто потому, что это действительно увлекательно.

Когда на Патриарших зажигаются фонари, мы уже сидим в маленьком кафе неподалеку. Пьем чай, говорим о книгах, фильмах, музыке. Я узнаю, что она любит джаз, читает французских экзистенциалистов и обожает корейское кино.

Время летит незаметно. Только когда телефон вибрирует от очередного сообщения от Дианы, я понимаю, что мы сидим здесь уже три часа.

– Тебе пора? – спрашивает Вера, заметив, что я смотрю на экран.

– Наверное, – киваю, хотя внутри все протестует.

Расплачиваюсь за нас обоих, хотя она пытается внести свою долю. Выходим из кафе, останавливаемся на углу.

– Что ж, Данил Серебренников, – она смотрит на меня с легкой улыбкой. – Первый вечер нашего эксперимента подходит к концу. Какие выводы?

– Пока рано делать выводы, – отвечаю с притворным безразличием, хотя что-то внутри подсказывает мне, что я уже в опасной близости от проигрыша в этом споре.

– Тогда до следующей встречи? – она протягивает руку, словно для делового рукопожатия.

Я беру ее за руку, но вместо того, чтобы пожать, подношу к губам и легко целую. Не по-настоящему, конечно. Просто чтобы увидеть ее реакцию.

Но никакой реакции. Ни смущения, ни кокетства. Только спокойная, чуть загадочная улыбка.

– Аристократические манеры, – комментирует она. – Интересный выбор.

– Я полон сюрпризов, – отвечаю с усмешкой.

– Я тоже, – она делает шаг назад. – Хорошего вечера, Данил. И не забудь ответить своей блондинке.

Разворачивается и уходит, не оглядываясь. Я смотрю ей вслед, испытывая странную смесь раздражения и восхищения.

Эта игра окажется интереснее, чем я думал.

Возвращаюсь домой поздно. Отвечаю на сообщения Дианы, придумываю какие-то отговорки про затянувшуюся встречу с научным руководителем. Она, конечно, верит. Или делает вид, что верит.

Принимаю душ, ложусь в постель. Закрываю глаза, но сон не идет. В голове крутятся обрывки сегодняшнего разговора с Верой.

«Ты не бесчувственный. Ты просто боишься своих чувств».

Что за чушь. Я не боюсь своих чувств. Я просто научился их контролировать. Использовать с умом. Не разбрасываться ими направо и налево.

Чувства – это слабость. Любовь – это зависимость. А я поклялся себе, что больше никогда не буду зависеть от других людей. Никогда не позволю никому иметь власть надо мной. Вера ошибается, если думает, что сможет заставить меня влюбиться.

Три месяца или три года – неважно. Я не поддамся. Телефон вибрирует. Новое сообщение. От нее.

«Спасибо за вечер. Кстати, как думаешь, почему ты все-таки поцеловал мне руку? Старомодный жест, немного демонстративный. Сигнал: «я контролирую ситуацию»? Или что-то другое?»

Чувствую, как внутри нарастает раздражение. Она снова анализирует. Разбирает меня на части, как механическую игрушку.

«Просто захотелось. Не все имеет глубокий психологический смысл»

Отправляю сообщение, кладу телефон рядом. Но через минуту он снова вибрирует.

«Конечно, не все. Но мне кажется, тебе нравится думать, что ты непредсказуемый. А на самом деле ты предсказуем в своей непредсказуемости. Спокойной ночи, Данил. Мне сегодня было действительно интересно»

Смотрю на экран и чувствую, как внутри разгорается что-то похожее на азарт. Предсказуемый в своей непредсказуемости? Что ж, посмотрим, кто кого переиграет, Вера Андреевна.

Снова откладываю телефон, закрываю глаза. И вместо Ниццы, вместо яхты Луневых, вместо карьерных перспектив в голове всплывают серо-голубые глаза, притягательная и загадочная улыбка.

Просто игра, – убеждаю я себя. – Ничего больше.

Но когда я наконец засыпаю, мне снится не Диана. Не шикарный особняк ее родителей. Не офисы с видом на Москву-реку. Мне снится Вера, идущая вдоль пруда в лучах заходящего солнца. И во сне я не могу отвести от нее глаз.

Глава 8

Открываю глаза и несколько секунд лежу неподвижно, наслаждаясь тишиной. Первые лучи майского солнца пробиваются сквозь занавески, заставляя меня щуриться.

Здесь, в дедушкином доме, она особенная – наполненная шелестом листьев, пением птиц и отдаленным лаем собак. Не то что в Москве, где даже ночью не умолкает городской шум.

Встаю с кровати, подхожу к окну. Распахиваю занавески, впуская яркий свет. Загородный участок утопает в зелени – свежей, изумрудной. Яблони в саду покрыты нежно-розовыми цветами.

В дальнем углу двора я замечаю дедушку. Валентин Михайлович в потертых джинсах и клетчатой рубашке что-то делает в своем саду. Даже издалека видно, как бережно его руки – руки хирурга – касаются растений.

Улыбаюсь. Дедушка никогда не меняется. Ему восемьдесят два года, а он все так же встает на рассвете и сразу идет работать в сад. «Земля лечит лучше любых лекарств», – говорит он. И я верю.

Быстро надеваю джинсы, футболку, накидываю легкую кофту, спускаюсь вниз. В доме пахнет кофе и свежеиспеченными булочками. Значит, дедушка уже успел позавтракать.

Наливаю себе кофе, беру булочку с корицей и выхожу на крыльцо. Воздух чистый, прохладный, наполненный ароматами цветов и влажной земли. Делаю глубокий вдох. Городская жизнь с ее бешеным ритмом, лекциями, подработкой в кафе и… экспериментом – все это кажется бесконечно далеким.

Данил. 

При мысли о нем что-то внутри меня напрягается. С нашей последней встречи прошло уже две недели, но я по-прежнему анализирую каждый его жест, каждое слово, каждый взгляд. Мы виделись пять раз – в кафе, в парке, один раз в кино и даже ходили на выставку современного искусства.

Он был внимателен, остроумен, порой даже откровенен. Но всегда настороже. Каждый раз, когда мне кажется, что я приближаюсь к настоящему Даниле, он словно чувствует опасность и возводит новые стены.

– Вера? – голос дедушки вырывает меня из раздумий. Он подходит, опираясь на трость. После операции на тазобедренном суставе, которую ему сделали два года назад, он всегда ходит с тростью, хотя и уверяет, что это «просто для солидности».

– Доброе утро, дедуля, – улыбаюсь, целую его в щеку. От него пахнет землей, кофе и той особой стариковской чистотой, которую невозможно описать словами.

– Опять задумалась о своем эксперименте? – спрашивает он, присаживаясь рядом со мной на ступеньки крыльца. – По твоему лицу вижу – что-то не так.

– Все так, – вздыхаю. – Просто все сложнее, чем я думала.

Дедушка хмыкает и достает из кармана потрепанную трубку. Он давно бросил курить по-настоящему, но иногда достает эту старую трубку, просто держит ее в руках или посасывает мундштук. Привычка.

– Люди – не подопытные кролик, Верочка, – говорит, глядя куда-то вдаль. – Их нельзя изучать по учебнику.

– Знаю.

– Знаешь, но не понимаешь, – качает он головой. – Твой отец такой же. Все думает, что человеческую душу можно разложить на графики. А некоторые вещи не поддаются анализу.

– Например?

– Например, любовь, – дедушка улыбается, морщинки вокруг его глаз становятся глубже. – Или ее отсутствие.

Молчу, обдумывая его слова. Данил тоже говорил что-то подобное на нашей последней встрече. Что не все имеет глубокий психологический смысл. Что иногда люди просто делают то, что хотят, без особых причин.