Корсары Николая Первого. Путь домой

– Вот как? Наверное, ты прав. Большие деньги – великий соблазн. И куда?

– Куда сочтешь нужным. Но! До тех пор, пока они не будут пристроены к делу, знать о них никто не должен. Особенно наши чиновники.

– Думаешь, обманут?

– Меня – не знаю. А вот они, – Верховцев сделал жест в сторону матросов, драящих палубу, – точно ничего не получат. Желающих наложить лапу на такие деньги всегда слишком много. Или ты высокого мнения о честности столоначальников?

– Это точно, – Матвеев почесал затылок. – А мне доверяешь, значит?

– А кому ж еще доверять, как не своим? Если надо, бери еще корабль.

– Нет, – купец мотнул головой. – Справлюсь. У тебя и без того сил остается маловато… Что планируешь делать?

– Обычный отвлекающий маневр. Разнесу кое-что вдребезги, чтоб за мной охотились, а о тебе и думать забыли.

– И где?

– Калькутта, – усмехнулся Верховцев. – Как заверил меня наш друг Вайвилл, город сейчас всерьез не защищен. Учиню налет, обстреляю, может, пограблю немного. А нет – пускай злятся да за мной по всему океану гоняются.

Это если коммодор не соврал. Мысль хоть и не была высказана, но висела в воздухе, и оба собеседника это понимали. Впрочем, риск – это нормально в их профессии.

А коммодор мог и соврать. Просто так, из вредности. Хотя русские поступили честно, пусть даже пришлось возвращаться к Индонезии. Но потери времени – ничто перед честью. Александр дал слово – и сдержал его. С другой стороны, здесь островов столько, что найти среди них русскую эскадру можно было разве что случайно. И то вряд ли.

А может, и впрямь лучше было вышвырнуть британских моряков за борт? Хотя бы для того, чтобы уж наверняка исключить утечку информации… Все же добыча превосходила любые, даже самые смелые ожидания. Груз, который английский фрегат успел принять на Цейлоне, был вполне сравним по ценности с австралийским золотом. Конечно, потеря даже таких денег не лишит Британию способности продолжать войну, но и безболезненной ее не назовешь. Пусть хоть воют теперь от злости!

Пока же Александра больше волновала необходимость дать отдых экипажам кораблей. Все эти райские острова ему не слишком нравились – по слухам, очень уж легко здесь подхватить какую-нибудь заразу. Корабельные врачи в один голос соглашались с ним, хотя – это Александр видел сам – очень хотели бы побродить здесь, заняться прикладными исследованиями, хотя бы даже с помощью ружья и капкана. Глядишь – и получится обессмертить свое имя в заковыристом латинском названии какой-нибудь зверушки. Что поделать, образованный человек в России существо не только многогранное, но и не лишенное самомнения.

– Ладно, я пойду, – видя, что голова командира уже занята другими мыслями, сказал Матвеев. – Один вопрос: ты сам это решил, или?..

– Сам. Но посоветовался со всеми. Ни один не высказался против. Тебе доверяют все, Сергей Павлович, не переживай.

Купец медленно кивнул, повернулся – и решительно зашагал к штормтрапу. У него действительно много дел. Александр тяжело вздохнул. Как ни крути, ближе всех на эскадре ему оставались Гребешков и Матвеев. И вот – один уходит. Не факт, что они еще увидятся – море и так полно опасностей, а в войну риск возрастает стократ. Но тащить все это золото с собой еще хуже. Вольно или невольно оно притянет к себе беду. Матвеев прав – соблазн… Для простых людей он может оказаться страшнее пушек и как яд будет медленно разъедать их души. Александр не сомневался в русских моряках – они не предадут и не струсят. Но в бою, вольно или невольно, будут оглядываться на трофей, свой шанс на обеспеченную жизнь. И чем это чревато, сложно представить.

Так что не одним лишь недоверием к чиновникам было вызвано решение Верховцева. Но и им тоже – Матвееву он не соврал. А уж в том, что купец сумеет пристроить доставшееся ему богатство наилучшим образом, никто и так не сомневался. А потому рано утром, когда солнце только-только начало подниматься над горизонтом, «Кастор» и «Эвридика» словно гигантские крылья расправили паруса и с попутным ветром ушли на восток. Ну а оставшиеся корабли эскадры взяли курс на юг. На этот раз Верховцев намерен был осчастливить своим визитом побережье Индии.

В кои-то веки их переход не сопровождался штормами. Приняв немного западнее, эскадра покинула сложные для навигации воды и теперь браво резала океанские волны. Для команд – почти отдых, разве что сигнальщики, вооружившись биноклями, благо среди трофеев этого добра хватало, непрерывно наблюдают за горизонтом. Конечно, в этих водах и в более спокойные времена движение кораблей не впечатляло, а сейчас и вовсе сократилось донельзя, но мало ли… А своих здесь быть не может!

Стоит признать, вахту сигнальщики несли всерьез. Но все же усилия их долго пропадали втуне. Первый парус они заметили только на пятый день, и тот лишь мелькнул на горизонте и скрылся в предзакатной дымке. Еще один заметили на следующий день – и тоже на самой грани видимости, так что нельзя было сказать точно, действительно ли там был чужой корабль, или усталым глазам матроса он лишь померещился. Еще один прошел в тот же день, но тоже далеко, курсом на юг. А реально встретили чужой корабль они лишь тогда, когда идти им оставалось, по всем расчетам, неделю, вряд ли больше.

Правда, встретили весьма своеобразно. За время плавания Александр успел привыкнуть к тому, что единственными нарушителями спокойствия, то есть пиратами… ладно, рейдерами, но для тех, с кем они схлестнулись, это было непринципиально. Главное, что таковыми можно было назвать только их самих. Остальные же были по сравнению с русскими законопослушны до безобразия. Сегодняшний день развеял эту иллюзию, заставив их столкнуться с самыми настоящими, безо всяких флагов, пиратами.

Случилось это утром, когда корабли лежали в дрейфе по случаю полнейшего штиля. Застал он их под вечер, когда эскадра проходила в паре миль от небольшого острова, выпрыгнувшего словно бы ниоткуда. Не в первый раз такое было, к слову – хотя по всем расчетам, ничего кроме воды вокруг быть не должно, острова здесь попадались частенько, в том числе на картах не обозначенные. То ли карты не точные, то ли острова неоткрытые, а может, и то, и другое.

Лавры первооткрывателя Александра не слишком волновали. Терять время на осмотр этого клочка земли – какой смысл? Вряд ли у России здесь будут интересы, которые она сможет подкрепить военной силой, а без нее земли не удержать. Год назад он думал бы совсем иначе, но жизнь добавила в юную голову изрядную толику цинизма. Так что остров его не интересовал. А вот доносящиеся с его стороны выстрелы – весьма даже наоборот.

Раздались они, к слову, в самый неподходящий момент. Он как раз вкушал утренний кофий и наблюдал за акулой, выписывающей круги вокруг шлюпа. С камбуза как раз выкинули в море мусор, и акула заглотила их с такой жадностью, будто в море больше есть нечего. Притом, что в этих водах рыбы хватало – матросы вчера, когда ветер стих окончательно, тут же устроили массовую рыбалку и в два счета надергали несколько ведер чешуйчатых деликатесов, благо за время плавания начали хорошо разбираться, что тут вкусно, а что лишь испортит кастрюлю.

Александр, к слову, и сам не удержался, дергая рыбех с не меньшим азартом, чем его подчиненные. Какой-нибудь ревнитель устоев и уставов наверняка сделал бы ему замечание за панибратские отношения с матросами. И был бы неправ – когда надо, Александр мог и дистанцию выдерживать, и строем ходить заставить. Научился за время плавания. Сейчас он очень хорошо чувствовал грань, которую не стоит переступать. Есть из одного котла со своими матросами и перебрасываться с ними шутками – почему нет? Но вот спустить нарушение дисциплины… Некоторые пробовали. На рее, конечно, они не повисли, а вот линьков отведали. Ибо сегодня ты нажрался на берегу дешевого местного пойла и явился на корабль только утром, а завтра на вахте уснешь и английский корабль прозеваешь. Сам помрешь и товарищей погубишь. Логика простая, матросам понятная, а потому никакого ропота наказания не вызывали.

Но все эти драконовские меры давно в прошлом. Акула же – вот она. Плывет, грациозно шевеля хвостом, и ждет, не будет ли новой подачки. Здоровенная тварь, вся облепленная рыбами-прилипалами. Как только они не боятся? Впрочем, врач, с легкой руки которого зоологами-любителями стала половина экипажа, включая самого капитана, говорит, что они чистят хищнице кожу, выедая мелких паразитов. Так что, может статься, акулы прилипалам даже рады.

– Вашбродь!

– А? – повернулся к вестовому Александр.

– Вашбродь, кажись, стреляют.

Действительно, стреляли. Из-за острова доносилась едва слышимая отсюда частая ружейная пальба, пару раз дополняемая солидным рыком пушек. Вот ведь… Такое утро испортили.

– Что у нас с ветром?

Это был риторический вопрос. Поверхность воды зеркально-гладкая, флаги обвисли, кожа не чувствует даже малейшего дуновения. Если к обеду ничего не изменится, жара будет страшная. Александр вздохнул:

– Черт с ними, пусть стреляют. Наших здесь быть не может.

– А может, все же глянем? – помощник спустился с мостика мягко, по-кошачьи. Повадки бывалого охотника не выведешь. – Интересно же.

– Опять уголь жечь? Его и так немного. Да и пары поднимать сколько будем?

Помощник вздохнул. Прав капитан, чего уж. В последний раз они догрузились углем в Сингапуре. С того времени, правда, использовали паровую машину всего один раз, зато с чувством – фрегат из чужого порта вытаскивали. Нет, конечно, есть в английском языке оборот «мало, но достаточно», однако лишний раз шиковать действительно не было смысла. Бросив взгляд за борт, он усмехнулся:

– Забавная зверушка…

– Да уж. Проследи, чтоб никто сдуру купаться не полез. Схарчит и не подавится. Какой прогноз?

– Барометр падает.

– Сильно?

– Да нет, шторма вроде не должно натянуть.

Александр задумался. Барометр падает… Стало быть, штиль может и закончиться. Ладно!

– Будет ветер – сбегаем, поглядим, кто там буйствует. Не будет – да и пес с ним.

Такое вот соломоново решение. И часа через два ветер все же поднялся. Несильный. Отсемафорив на эскадру, чтобы ждали, «Миранда» подняла паруса и неспешно двинулась в направлении, откуда доносился шум боя. С полчаса уже как стихшего, но помощник прав, интересно же!

Наверное, человек постарше и поступил бы иначе. Вот только Верховцев, несмотря на звание, опыт и прочие достоинства, оставался совсем молодым человеком, недавним гардемарином, а потому и мыслил немного по-другому. Неудивительно, что сейчас он просто стоял на мостике своего корабля и наслаждался ветром. Шлюп неторопливо, но уверенно резал волны, приближаясь к острову, и скоро им предстояло узнать, кто же там нарушитель спокойствия.

Их любопытство было удовлетворено, едва «Миранда» обогнула далеко выдающийся в море заросший густым лесом узкий мыс. Там, в самой природой созданном укрытии, где можно было равно спрятаться и от штормов, и от чрезмерно любопытных глаз, им открылась житейская, даже в какой-то мере обыденная для этих мест картина. Два корабля, и хозяева одного из них увлеченно грабили сейчас второй.

– Что скажете, господа?

Все офицеры «Миранды», включая доктора, собрались сейчас на мостике. На вопрос капитана они, переглянувшись, синхронно приникли к биноклям, чтобы спустя минуту вынести устами старшего помощника дружный вердикт:

– Одна посудина – торговый корабль. Водоизмещение понять трудно, но видно, что здоровенный, будто кашалот. А второй – ублюдок какой-то непонятный. Даже не могу понять, что это. Паровых машин у них нет. Флагов тоже нет, так что… – Тут он развел руками.

– С первым согласен. По виду английской постройки, но это ни о чем не говорит – британцы свои корабли продают направо и налево. А вот с остальным, думаю, все несколько интереснее. Не знаю, кто его строил, но он явно пытался скрестить ежа и ужа. Обратите внимание – обводы как у клипера, но парусное вооружение, скорее, приличествует бригантине.

– Но зачем?

– Все просто. Меньше парусов – работать проще и легче. А такие обводы и с меньшей парусностью обеспечивают приличный ход. И – смотрите – он явно может ходить на веслах. Я не представляю даже, сколь убогое это зрелище, но в такой ситуации, как сейчас, весомый козырь. Полагаю, он на веслах подошел к купцу и взял его на абордаж, а тот из-за штиля не смог уклониться. Да и маневрировать в гавани такое решение, наверное, помогает. Плюс на него воткнули несколько пушек – и вот вам очень даже интересный корабль для пиратов. Хотя пушки его так себе – я по звукам сужу, там нечто легкое… Давайте-ка, господа, к бою. Полагаю, лишние конкуренты нам не нужны. Мы и так неплохо справляемся.

Засвистели боцманские дудки, побежали по местам матросы. Офицеры разошлись по своим постам, и лишь врач задержался. Осторожно тронув Верховцева за рукав, он спросил:

– Александр Александрович…

– Слушаю вас.

– А если он успеет уйти? Сами сказали, у него хорошие обводы.

– Значит, мы продолжим начатое и выпотрошим его добычу. Но он не уйдет. Ему надо вначале расцепиться, потом развернуться… К тому моменту мы его успеем хорошенько пощипать. Да и, полагаю, он не станет бежать – бросить добычу им будет просто жалко.

– Вы полагаете, дело стоит того?

– Ну, не зря же мы сюда тащились? Гулять так гулять, сказал Моисей евреям. Но мы-то хотим гулять с пользой.

– В таком случае… Я надеюсь, вы не станете принимать участия в абордаже? Ваша нога…

– Не волнуйтесь, – в сто зубов улыбнулся Александр. – Я помню, что вы сказали – ногу разрабатывать. А что может быть для этого лучше хорошей драки? Все, идите – мы начитаем.

Вид зловеще надвигающегося на них военного корабля на пару минут вогнал пиратов в ступор. Александру в подзорную трубу хорошо было видно, как они замерли, пытаясь сообразить, что происходит. А затем, видимо, сообразили все же, что ничего хорошего им этот корабль не несет, и забегали, бросая награбленное.

И все же они, как и предполагал Верховцев, не побежали. То ли и впрямь жалко было добычу, то ли сообразили, что развернуться вряд ли успеют. Но вот отваливали от борта купца они чересчур долго, и это, в принципе, сразу решило исход боя. Они попросту не успели набрать ход.

Огонь шлюп открыл, подойдя саженей на сто, не больше. Успей пираты хоть немного разогнать своего уродца, такой фокус не прошел бы, но сейчас, в условиях отсутствия качки, да по фактически неподвижной мишени все получилось. Александр скомандовал, рулевой тут же резко положил руль вправо, заставив корабль встать поперек курса пирата. Сокрушительный продольный залп – и сразу же резко переложить руль, но теперь уже влево.

Протестующе заскрипел рангоут, но «Миранда» была крепко построена, и даже такие резкие маневры не могли причинить ей вреда. Полностью завершить разворот русские уже не успевали, да этого и не требовалось. К моменту, когда шлюп вновь встал поперек курса противника, они уже сошлись буквально на пистолетный выстрел. А похвастаться той прочностью, что свойственна настоящим военным кораблям, пират не мог.

Когда рассеялся дым, стало ясно, что бой, в общем-то, уже закончен. Вся носовая часть вражеского корабля превратилась в руины, бушприт был разбит в щепки. Фок-мачта, поврежденная ядром, опасно кренилась, удерживаемая только вантами, а дыры чуть выше ватерлинии готова была залить даже самая убогая волна. Порядок!

Продолжая движение, «Миранда» неспешно удалялась от пирата и разворачивалась. С большим запозданием вслед загремели пушки. Аж четыре выстрела… Как и предполагал Александр, калибр их оказался невелик. В цель попало только одно ядро, да и то вскользь, без пробития борта. Отрикошетировав, ядро «блинчиком» запрыгало по едва заметным волнам и после третьего скачка успешно затонуло. А «Миранда» продолжала свой маневр.

На сей раз корабли встали борт о борт, но пушки вражеского корабля, столь бездарно разряженные, еще не были готовы открыть огонь. А вот орудия левого борта шлюпа успели перезарядить, и по палубе врага хлестнули снопы картечи. А затем небольшой доворот штурвала – и корабли сцепились в жестком клинче абордажа.

Пираты наверняка были храбрыми людьми – иные таким ремеслом и не занимаются. Но был у них изъян – они привыкли, что инициатива исходит от них и на абордаж первыми бросаются тоже они. Сейчас же они столкнулись с настоящим военным кораблем, и все получилось с точностью до наоборот. Не пираты атаковали – их расстреляли и взяли на абордаж. И вместо лихой атаки им пришлось обороняться от людей, не уступающих ни силой, ни подготовкой, ни, случись нужда, жестокостью. Да еще и в ситуации, когда их в упор уполовинили из пушек. В общем, они даже не успели толком понять, как быть, а последовал залп из карабинов в упор. Еще через пару секунд их уже расстреливали из револьверов оказавшиеся на палубе русские. В считаные минуты все было кончено, и уцелевшим оставалось лишь бросить оружие в надежде, что им сохранят жизнь.

Пожалуй, мне есть, чем гордиться, подумал Верховцев, стоя над трупом пиратского капитана. И он был недалек от истины. Двое раненых, скорее даже поцарапанных, и пара щепок, выбитых вражеским ядром, – мелочь. Он вдруг очень устал, напряжение боя стремительно уходило, оставляя вялость в мускулах и боль в ноге. Смешно, оружие даже из ножен не достал, а ногу уже разбередил. Пожалуй, рановато еще в абордаже участвовать… Но размышления потом, сейчас надо было оставаться в глазах своих людей сильным и готовым на все командиром, а не глубоководной медузой, вынесенной на берег штормом.

– Проверить трюмы. Быстро!

Последнее слово было даже лишним – народ и без него полыхал энтузиазмом. Что неудивительно, грабить врага приятней, чем впустую размахивать тесаками. Матросы сразу же ринулись проверять трюм, сохранив, впрочем, дисциплину. Оно и неудивительно, все понимали, что честность друг к другу при грабеже даст в итоге больше, чем попытка спрятать монету-другую. И то сказать, трофеев взято немало, и доля каждого выглядит серьезной. Так зачем портить жизнь себе и людям?

Вот потому и действовали моряки четко и слаженно. Одни проводили досмотр, другие охраняли пленных, третьи занялись проверкой состояния корабля. Они и вынесли свой вердикт первыми – утонет. Не сейчас, подводных пробоин нет, но первый же шторм отправит этот корабль на дно. Ремонтировать? Ну, можно, конечно, однако это тяжело и долго, и все равно качественно в море такой ремонт не проведешь. Так что проще затопить. Ну, или как его благородие прикажет…

Заодно выяснилось наконец, что тут за артиллерия. Точнее, это сам Верховцев, пока его люди осматривали корабль, разобрался. И не знал, то ли смеяться, то ли плакать. Восемь пушек, и каждой, наверное, лет по сто. Да еще и неухоженные вусмерть. Стоит ли удивляться, что эффект от их применения убегающе мал?

Потом вернулись те, кто осматривал трюмы. Увы, там было пусто. Ну, почти – что-то перекидали сюда с захваченного корабля, но сущую мелочь. Просто не успели. Так что корабль не стоил потраченного на него пороха и ядер.

Александр хмуро посмотрел на пленных пиратов. Их и осталось-то человек двадцать от силы – все же револьверы в руках абордажной группы оружие ультимативное. Град свинца живо поставил точку в споре, кто здесь главный.

Сейчас они толпились, как стадо баранов, и явно мучились вопросом, что же будет с ними дальше? Почти все были ранены. Однако последнее Верховцева не интересовало совершенно. У каждой профессии свои заболевания. Камнерезы на Урале мучаются с легкими, у крестьян болят спины… У пиратов – раны, так что все нормально. Куда интереснее были сами пираты – такое сборище рас не во всякой кунсткамере отыщешь. Европейцы, азиаты, индусы… Ну, сколь мог судить Александр, поскольку индусов он пока что не видел, только описание знал. В общем, вопросами расовой нетерпимости пираты благополучно пренебрегали.

– Значит, так. Сейчас я буду задавать вопросы, – сказал он по-английски. – Те, кто будет отвечать, останутся жить. Те, кто не будет – соответственно, умрут. Давайте первого.

Матросы тут же, не дожидаясь объяснений, выхватили из толпы пленных коренастого узкоглазого то ли японца, то ли китайца, то ли еще кого и притащили его пред светлые командирские очи. Александр окинул пленного взглядом и спросил:

– Имя? Откуда родом?

Пленный залепетал что-то на своем экзотическом языке. Ну, тут и без переводчика ясно: моя твоя не понимай и все такое. Верховцев деловито достал револьвер, поднял его и выстрелил. Пуля снесла пленному половину черепа.

– Давайте следующего.

Здоровенный, не уступающий Александру ростом пират с усредненно-европейской рожей лишь презрительно сплюнул на палубу. Все ясно, говорить не будет. Верховцев лишь плечами пожал. Вроде бы ничего особо секретного и спрашивать не собирался, но вольному воля, каждый человек вправе делать свой выбор. Грохот, облачко дыма вокруг ствола…

– Следующий.

– Не надо! Я все скажу! Все! Все!

И действительно, заговорил, отчаянно, быстро, глотая окончания слов и не сводя глаз с револьвера. Правда, ничего особо интересного он не рассказал, да Верховцев, честно говоря, и не ожидал вселенского масштаба откровений. А так… Бригантину звали «Виктория», такое вот непритязательное название. Уже несколько лет ее команда промышляла в этих водах, осторожно и по мелочи, дабы не привлечь внимания английских военных кораблей. Но в последнее время англичан мало, вот пираты и потеряли осторожность. Засекли лежащий в дрейфе корабль и, пользуясь штилем, кое-как, на веслах, добрались до него и взяли на абордаж. Вот и вся история. Где база? Ну, на одном из местных островов. Какой именно? Матрос не знал, да и остальные тоже. Капитан знал, штурман… Штурману снесло голову картечью с «Миранды», капитана пристрелили во время абордажа. Все, больше ничего он не знал, да и остальные, судя по тупым и в то же время испуганным физиономиям, тоже.

– Значит, так, – резюмировал Александр, закончив допрос. – Там, за кормой у вас шлюпка, и вроде бы она не пострадала. Берите – и валите на остров. Это корыто мы сейчас потопим. Бегом!

Пираты, не веря своей удаче и подталкиваемые прикладами, шустро отправились выполнять приказание. Александр же, опершись на сломанную мачту, пару раз глубоко вздохнул. Делать то, чем он занимался сейчас, расстреливать собственноручно пленных… Для потомственного аристократа, тем более русского аристократа, это – моветон. Но, с другой стороны, перекладывать такой грех на плечи своих матросов еще хуже. Есть вещи, которые приходится делать самому. И пускай теперь душа болит только у него – у каждого свой крест, и нести его надо с поднятой головой.

Кажется, это поняли. И оценили. Во всяком случае, смотрели без страха, но если раньше его приказы исполнялись быстро, то сейчас – по команде «Бегом!». Впрочем, какие тут особо команды? Прорубить днище, да идти ко второму кораблю, вот и весь сказ.

Пока пираты гребли, надо признать, весьма умело и слаженно, к берегу, пара русских матросов спустились в трюм. Что же, топором на Руси-матушке любой крестьянин владеет мастерски, чего уж говорить о северянах, что и лес валить горазды, и лед колоть, и дома строить, и, чего уж там, ворога распахать от макушки до задницы могут запросто. Видел Александр такое во время абордажей. Впечатлило, да… И таким умельцам прорубить днище корабля – что иному высморкаться. Несколько минут стука топоров, и они вновь на палубе. Доложили, что сделали не меньше десятка пробоин. Что же, пора отваливать.

Стоило признать, они и впрямь оказались на высоте. Деревянные корабли тонут плохо, но в этот раз все получилось достаточно быстро. Вначале бригантина слегка накренилась, потом вода коснулась пробоин в носу и начала бодро поступать в трюм. Сначала ручейком, затем речкой, под конец водопадом… И вот недавно еще быстроходный и даже в какой-то мере изящный корабль начал заваливаться на борт. Еще через несколько минут оставшаяся целой мачта коснулась воды. Как ни странно, корабль не перевернулся окончательно, однако теперь он, лежа на боку, погружался достаточно быстро.

Верховцеву это зрелище привнесло некоторый трепет в душу, но по большому счету волновало мало. Да и остальных моряков обреченный корабль трогал мало. Сейчас «Миранда» не спеша, ибо ветер по-прежнему дул слабо, приближалась ко второму кораблю, и все гадали, что же они там найдут. Все же, если и он окажется пустым, то будет обидно – зря, что ли, воевали?

Пожалуй, что первым и самым сильным впечатлением об этом корабле была… пустота. Да-да, именно так. Корабль – он ведь живой организм. На нем всегда кто-то движется, слышны чьи-то разговоры… Да хотя бы поскрипывание снастей! Здесь же было тихо, спокойно, мертво. Не совсем, конечно, – вон, на рею присела какая-то местная птица, видом напоминающая яркий комок перьев, а повадками обычную ворону. Но то – птица. Отсутствие звуков тоже понятно – парусов на мачтах нет, ветер слабый. Но вот отсутствие людей по-настоящему задевало. Они что тут, всех поголовно истребили?