Рецепт счастья

Леночка крепче сжала руки подруг. Лина встретилась с ней взглядом и увидела в её зелёных глазах тот же немой вопрос: «А какое оно, настоящее?» То, о чём говорила Кира – с какао и выпечкой? Или то, от чего только что замерло сердце у Лины – пронзительный взгляд в полумраке под звуки скрипки?

Ведущий сделал театральную паузу. Зал затаил дыхание, ожидая третьего, самого важного желания. И в этой тишине Лина вдруг поймала себя на мысли: а что бы загадала она? Не та, что строит карьеру и ищет идеального принца, а та, что сидит где-то глубоко внутри и боится бедности, одиночества, неидеальности?

«…Хочу, чтобы каждый, кого встречу, ощущал любовь и доброту».

Фраза прозвучала в тишине зала тихо, но с такой силой, что у многих вырвался непроизвольный вздох. Это было желание не взять, а дать. Не закрыть себя в крепости комфорта, а распахнуть её настежь.

И будто в ответ на эти слова, в реальном зале «Северной Звезды» снова заиграла музыка. Но уже не джаз и не скрипка. Из колонок полилась знакомая, бодрая мелодия – сигнал к началу официальной части, тостам и вручению премий. Волшебный лес, созданный голосом рассказчика, мгновенно растаял, как мираж.

Девушки вздрогнули, словно очнувшись от сна. Они были снова здесь: в шумном, ярко освещённом зале, среди коллег, где пахло дорогим парфюмом и жареным мясом.

– Ну что, – сказала Лина, первой опомнившись и беря в руки свой бокал с шампанским, который официант только что наполнил. – Похоже, сказка закончилась. Пора загадывать желания уже по-настоящему. Только, чур, – она попыталась вернуть себе привычную лёгкость, но в глазах ещё оставалась глубокая задумчивость, – без светящихся кроликов. Сами справимся.

Она подняла бокал. Кира и Леночка тут же последовали её примеру, звонко стукнувшись хрустальными краями.

– За нас! – хором сказали они, и в этот момент их единство снова ощущалась как самая прочная и реальная магия в этом мире, полном обещаний и иллюзий.

Но в глубине сознания Лины, как навязчивая мелодия, крутились два образа: пронзительные глаза скрипача в темноте и светящийся кролик, спрашивающий о самом сокровенном. И она с удивлением ловила себя на мысли, что ответить на этот вопрос ей сейчас было гораздо сложнее, чем полчаса назад.

Зверёк, словно комочек лунного света, подпрыгнул на месте, и его тихий голосок зазвенел чистой радостью:

– Твоё сердце полно света, Светлана. Теперь самое время встретить того, кто разделит с тобой твои мечты. Наполнит твою жизнь счастьем, подарит заботу и любовь.

Едва смолкли эти слова, тропинка впереди ожила. Из-за сосны, окутанной сияющим инеем, вышел он. Молодой человек, со спокойной, твёрдой поступью. В заботливом взгляде его серых глаз таяла зимняя стужа, а тёплая улыбка разливалась по лесу тем самым внутренним теплом, от которого на миг забываешь, как дышать.

Их взгляды встретились – и в этом простом соединении двух пар глаз для Светланы рухнула грань между сказкой и явью. Она поняла – вот он. Тот, о ком боялась даже мечтать, чтобы не спугнуть саму надежду.

Они медленно пошли навстречу, будто не сами, а их вела невидимая нить, натянутая между двумя сердцами. И когда между ними остался последний шаг, Светлану окутало чувство, которого она искала, кажется, всегда: безмятежная нежность и всеобъемлющий покой, как в детстве под маминым одеялом.

– Привет, я Алексей, – сказал он тихо, и его голос был похож на шелест снега, падающего с ветки.

– Я Светлана, – ответила она, и её собственная улыбка расцвела на лице сама собой, широкая и безудержная.

Они стояли под бесчисленными мерцающими звёздами, и весь мир – невозможный, невероятный – в этот миг обрёл кристальную ясность и подлинность. Это было начало. Начало новой сказки, где каждая строчка будет написана ими вместе.

Светлана посмотрела на Алексея, и её сердце вдруг забилось громко-громко, отчаянным барабанным боем в тишине леса. Это чувство было новым, незнакомым, но таким сладким и желанным, что дух захватывало.

– Ты часто гуляешь здесь? – не в силах молчать, и не зная, что сказать, выдохнула она. В её робком голосе, как в лесном ручье, звенело неподдельное волнение, которое было не скрыть.

– Каждый год в канун Нового Года прихожу сюда, – ответил Алексей, и его улыбка стала ещё теплее. – Верю, что настоящие чудеса происходят именно в такие моменты.

Они двинулись дальше по тропинке, которая теперь светилась мягким, фосфоресцирующим светом – будто сами снежинки и кружащие, вопреки морозу, светлячки ткали для них волшебный ковёр.

С каждым шагом Светлане становилось теплее – не только на душе, но и буквально коже, словно внутренний свет пробивался наружу. Первые, ещё робкие слова, тихие разговоры – всё казалось невероятно естественным и важным, будто они не знакомились, а вспоминали давно забытый общий язык.

– Ты веришь, что желания могут исполняться? – спросил Алексей, и в его вопросе не было ни тени иронии, только чистая, какая-то детская серьёзность.

– Теперь верю, – ответила Светлана, и её слова прозвучали как самая искренняя в мире клятва.

Тропинка вывела их на небольшую поляну. Трава здесь была усыпана мириадами крошечных искр, мерцающих, как рассыпанные по бархату алмазы. Это были огоньки чистого, ничем не омрачённого счастья.

Алексей бережно взял девушку за руку. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми. И в этот миг, в этом простом прикосновении, Светлана ощутила полную, абсолютную полноту бытия.

И в тот самый миг, когда голос ведущего произнёс: «…она поняла, что невозможно желать ничего больше», – в реальном мире случилось нечто.

Ведущий на сцене плавно, на пониженных тонах, завершил рассказ. Возможно, он опустил детали, но для трёх подруг у стола это не имело значения. Они прожили каждую строчку этой истории изнутри, стали её безмолвными соучастницами. И финальные слова, донесшиеся со сцены, упали на благодатную почву:

– …Но помните: сказка не закончится на этих словах. Те, кто сейчас искренне, от всей души загадает свои три желания, могут так же, как и наша героиня, стать частью этой волшебной сказки и найти свой путь в тот самый лес чудес. Не важно во сне, или наяву. Главное – у вас появится шанс обрести желаемое!

Ведущий обвёл зал проникновенным взглядом, в котором читалась неподдельная вера в собственные слова:

– Пусть этот Новый год станет для каждого из нас началом новой истории, полной надежд, света и удивительных встреч!

Зал ахнул. Не громко, а сдержанно, как волна, набегающая на берег. Воздух наполнился сдержанным шепотом, лёгким, электризующим волнением и той особой атмосферой, когда граница между «возможно» и «невозможно» истончается до прозрачности. Настоящая сказка, та самая, в которую так страшно и так хочется верить, вибрировала в воздухе, готовая материализоваться для самого смелого.

А пока коллеги аплодировали, и звон бокалов, поднимаемых за исполнение желаний, сливался в один чистый, хрустальный аккорд – звук стартового пистолета, выпускающего в новогоднюю ночь самые сокровенные мечты.

ГЛАВА 3

Нарушил это хрупкое состояние ожидания чуда громогласный аккорд из колонок возвестивший начало официальной части. Директор в дорогом костюме уже поднимался на сцену, готовый произнести тост. Но Лина его не видела и не слышала. Её внимание, как стрелка компаса, вдруг снова рванулось в ту сторону, где час назад исчез скрипач.

И он появился. Уже не на сцене, а в самом зале, у дальнего стола, где сидела группа людей из отдела маркетинга. Он стоял, слегка прислонившись к колонне, с бокалом минеральной воды в руке, и смотрел прямо на неё.

Теперь при полном свете его лицо было видно ясно: не классически красивое, но с резкими, волевыми чертами, которые смягчали внимательные, усталые глаза. И в этих глазах не было ни артистического жеста, ни игры. Было просто… внимание. Как будто он тоже услышал окончание той же сказки, загадал желание и теперь искал в зале лицо той, кто станет его воплощением.

Лина почувствовала, как кровь ударила в виски. Это было неловко, не по сценарию этого вечера. Она потянулась за бокалом, чтобы сделать вид, что пьёт, но рука дрогнула, и капля шампанского упала на белую скатерть, расплывшись жёлтым пятном. Проклятье.

Кира, заметившая её взгляд, тихо присвистнула.

– Опа, – прошептала она, не отводя глаз от скрипача. – Кажется, твой кролик не просто так светился. Смотри-ка, он пошёл.

Незнакомец, попрощавшись кивком с коллегами у стола, медленно, но уверенно начал прокладывать путь через толпу. Он не шёл прямо к ним, его маршрут был зигзагообразным, но вектор был очевиден.

Леночка заерзала на стуле, её глаза загорелись азартом.

– Лин, дыши! – зашипела она. – Он же просто… ну, может, воду хочет попросить.

Но он не просил воды. Он остановился в метре от их стола, поймав взгляд Лины. И улыбнулся. Не широкой голливудской улыбкой, а лёгким, чуть кривоватым движением губ, от которого в уголке глаза образовалась маленькая, тёплая морщинка.

– Простите за бестактность, – сказал он. Его голос оказался тихим и низким, без следов театральности, каким она его почему-то ожидала. – Я не могу не спросить. Вы… вы не та самая Светлана из только что рассказанной сказки?

Он произнёс это так естественно, с такой лёгкой иронией над самим вопросом, что напряжённость вмиг спала. Лина почувствовала, как её собственная ответная улыбка рождается где-то глубоко внутри, прежде чем коснулась губ.

"Собственно, если он кролик… То… Где тогда… Брр…" Лина едва сдержалась, чтобы не помотать головой в попытке стряхнуть из нее глупые мысли.

– Нет, – ответила она, и её голос звучал твёрже, чем она ожидала. – Я Лина. А вы, выходит, тот самый Алексей, что бродит по волшебному лесу в канун Нового Года? Или всё же кролик? Вестник исполнения желаний?

– Увы, лес сегодня ограничивается этим залом, – он сделал шаг ближе, и теперь она видела, что серые глаза, которые издали казались тёмными, на самом деле были цветом зимнего неба перед рассветом. – А я – просто Артём. Скрипач, которого наняли разбавить скуку корпоратива до того, как директор начнёт рассказывать про квартальные планы вашей компании.

– Вы прекрасно справились, – от души похвалила Кира, и в её голосе звучало одобрение. – Со скукой покончено. Окончательно.

Артём кивнул ей, но взгляд его вернулся к Лине.

– Ваше платье… изумрудного цвета. На сцене, в темноте, я видел только его. Оно светилось, как… ну, как тот самый светлячок в той глупой истории. Извините, если это звучит странно.

– Не странно, – выдохнула Лина, и это была правда.

В этот момент ничего не казалось странным. Ни его слова, ни бьющееся сердце, ни то, что подруги смотрят на них, затаив дыхание, как на самый увлекательный спектакль.

Директор на сцене громко чокнулся с кем-то бокалом, и прокашлялся призывая к вниманию. Начиналась официальщина. Но в их маленьком мирке у стола время, казалось, снова замедлило ход.

– Значит, вы не верите в новогодние чудеса, Артём? – спросила Лина, поднимая бровь.

Ее действительно покоробило из-за его формулировки – "глупая".

Он на секунду задумался, его взгляд скользнул по её лицу, по серьгам с бирюзой, по ещё не высохшему пятну от шампанского на скатерти.

– Знаете, я верю в резонанс, – сказал он наконец. – Когда две ноты, взятые отдельно, ничего особенного из себя не представляют. Но вместе… они создают аккорд. Иногда – диссонанс. А иногда – нечто совершенно новое. Вот во что я верю. А вы?

Лина не успела ответить. Рядом раздался весёлый, слегка подвыпивший голос их коллеги Олега – того самого, чей голос она пародировала в лифте:

– Лина! А ты где пропадаешь? Все ищут тебя, чтобы выпить за наш лучший юридический отдел!

Волшебный пузырь лопнул. Реальность ворвалась шумом, светом и обязанностями. Лина на мгновение растерялась, но Артём лишь слегка кивнул, понимающе.

– Кажется, ваша сказка требует перерыва на суровые будни, – сказал он. И прежде чем она что-то успела сказать, он аккуратно вынул из внутреннего кармана пиджака не визитку, а обычный, чуть помятый билет. На нем было написано: «Джаз-клуб «Эквилибр». 28 декабря. 22:00». Он положил его рядом с её бокалом.

– На случай, если вам вдруг захочется послушать ноты по отдельности. Без квартальных отчётов в качестве аккомпанемента.

И, кивнув на прощание всем троим, он так же легко растворился в толпе, как и появился.

Лина смотрела на билет. Простая бумажка. Ни имени, ни телефона. Только адрес, дата и время. И целый мир возможностей. Выбор. Сложный выбор.

– Ну что, – прошептала Леночка, обнимая её за плечи. – Похоже, желания всё-таки работают. Даже без светящихся кроликов.

Лина взяла билет в руки. Бумага была чуть тёплой от его прикосновения. Она подняла глаза и встретилась взглядами с подругами. В глазах Киры – одобрение и тихая надежда. В глазах Леночки – восторг и любопытство.

Директор на сцене провозглашал тост за процветание компании. Лина подняла свой бокал вместе со всеми. Но про себя она пила за другое. За резонанс. За ту самую, незнакомую ещё мелодию, которая только что началась. По крайней мере она так думала.

Тем временем снова на сцене оказался ведущий.

– Три желания… – задумчиво, как эхо, повторила Лина слова ведущего, и в её глазах вспыхнул азартный огонёк. – Девчонки, слабо? Ровно по три! Но так, чтобы от души!

Задача оказалась не из простых. Это вам не судорожно шептать что попало под бой курантов. Тут требовалось подойти с чувством, толком, расстановкой. В памяти всплыла детская книжка, где говорилось: желание должно быть чётким, как удар хрусталя о хрусталь, но кратким, без лишних подробностей. Нельзя предписывать судьбе путь – только указать цель.

И – о чудо! – первое желание у всех троих совпало, будто их души в унисон вздохнули: "здоровье близким". Тихое, почти молитвенное. Неизмеримое. Разве поймёшь, исполнилось оно или нет? Хронические болезни, может, и не отступят, но станут протекать легче. А те, что могли прийти – кто знает, быть может, так и не проявятся.

Второе желание Лина сформулировала коротко, как пароль в новую жизнь: "обрести любовь и счастье". Она не стала расписывать, какое оно, это счастье. Не требовала конкретного источника. Доверилась.

Третье… Она осознала с лёгким удивлением, что повторила путь героини сказки: вроде бы всё уже есть. И тогда её внутренний голос, тихий и тёплый, подсказал: "всем благополучия, хотя бы по чуть-чуть".

Кира вторым пожелала "семейного счастья", окутанного запахом выпечки и детским смехом. Третьим – "карьерного роста", чтобы её упорство наконец получило достойную оправу.

Леночка, задумавшись о втором, вдруг ясно увидела перед собой младшую сестрёнку Алёнку с её зелёными и отнюдь не наивными глазами. Она была полна амбиций и гналась за золотой рыбкой, как и Лина. Памятуя о первом браке подруги, Лена ни за что не пожелала бы такого сестре. И потому загадала "ей счастья обрести". Себе же то же самое – но это было уже третье, сокровенное, которое она прошептала так тихо, что услышали, кажется, только ангелы-хранители.

А вечер в «Северной Звезде» тем временем набирал силу, превращаясь в бурлящий котёл эмоций. Ведущий Алексей оказался виртуозом – его конкурсы были живыми, как всполохи северного сияния, непредсказуемыми и увлекательными.

Лина, как всегда, блистала, становясь солнцем, вокруг которого вращалось веселье. Она заражала всех своей энергией, и подруги, подхватывая её запал, раскрывались, как бутоны под утренним солнцем.

В игре на ассоциации именно Леночка, преодолев смущение, выдала такие неожиданные, искромётные ответы, что зал взорвался смехом и аплодисментами. Её остроумие, долго дремавшее под грузом неуверенности, покорило всех. И она сама, чувствуя волну всеобщего одобрения, расправила плечи, обретая невиданную лёгкость.

Кира же стала настоящей душой танцпола. Когда зазвучал ретро-хит, её неудержимая энергия, как весенний паводок, увлекла за собой даже самых закостенелых и стеснительных. Она с улыбкой тащила в круг коллег, и под её заводной смех забывались все офисные ранги и условности.

Даже Лена, поддавшись общему настроению и мягким подначкам ведущего, пустилась в пляс. А когда на её голову водрузили шутливую «корону» из гирлянд, она зарделась, засмеялась – и в её смехе, в расправленных плечах, подруги увидели ту самую, давно утерянную уверенность.

Особенно трогательным был конкурс парных танцев. Кира с коллегой из IT-отдела двигались настолько слаженно и гармонично, что, казалось, рассказывали без слов целую историю. На мгновение в сердце Киры мелькнула надежда: «А вдруг?..» Но взгляд, скользнувший по его руке, заметил бледную полоску на безымянном пальце – молчаливый знак чужого обещания. Она лишь чуть печальнее улыбнулась и продолжила танец.

Алексей-ведущий творил магию атмосферы. Его юмор был тёплым и деликатным, поддержка – ненавязчивой и точной. Когда Леночка вышла в центр зала для финального поклона, и зал взорвался овациями, стало ясно как день: истинная красота женщины – не в стандартах фигуры, а в сиянии уверенности во взгляде и внутренней грации. Можно быть «идеальной» и скованной, а можно – «колоритной» и лучезарной королевой, перед очарованием которой все меркнет.

Его тосты, мудрые и с лёгкой иронией, заставляли улыбаться и задумываться одновременно. Придуманные им розыгрыши сплавляли разрозненный коллектив в одну большую, шумную, дружную семью, покруче любых психологов.

Этот вечер стал живым воплощением загаданных желаний – ещё не исполненных, но окружающие уже поверили в возможность чуда. Он подарил не просто веселье, а ощущение истинной, звенящей радости, которая рождается только там, где есть доверие, дружба и шаг навстречу своему настоящему «я». И где-то в кармане изумрудного платья, на всякий случай, лежал смятый билет в джаз-клуб «Эквилибр» – тихое эхо от другого, несказочного, но такого же волшебного резонанса.

Предвкушение ночи, тяжелое и сладкое, как хмель от шампанского, ещё висело в воздухе, но корпоратив уже выдыхался. Холод, терпеливый и настойчивый, подкрадывался к самым дверям ресторана, пробираясь сквозь щели. Но внутри всё ещё держалось затепленное островок – пламя свечей дрожало в такт последним смешкам. Гирлянды мигали устало. Музыка сменилась на тихую, фоновую.

Девушки, словно прощаясь обменивались тёплыми, немного неловкими объятиями с коллегами. Улыбки на их лицах были уже не такими яркими, а смягчёнными усталостью и душевной теплотой. Ведущий Алексей, стоя у порога, махал на прощание рукой и кричал что-то об обязательном повторении, и в этот миг ему действительно хотелось верить.

Одевались они быстро, в привычной, отлаженной суете, перебрасываясь шутками и перепроверяя сумочки. Лина накинула свою бежевую шубку, и та, распахнувшись, тут же зажила своей собственной жизнью, развеваясь в такт её уверенным шагам. Кира закуталась в васильковое пальто, тщательно, почти с нежностью, завязав шарф. Леночка утонула в объятиях своего верного пуховика, как в коконе.

Их вытолкнуло на улицу не просто окончание вечера, а непреодолимое желание продлить его магию. Несмотря на тихий, бесконечный снегопад, воздух казался удивительно мягким, почти тёплым – возможно, от внутреннего жара. Опьяненные не столько алкоголем, сколько самой атмосферой случившегося чуда, они без слов поняли друг друга и свернули в сторону парка, подчиняясь зову ночного города.

Это был тот момент когда Лене позавидовали, ведь она была в удобных теплых сапожках, а не балансировала на шпильках.

Преображённые аллеи встретили их немым сиянием. Каждая ветка, каждый куст были опутаны светящимися нитями, фигурки оленей и снеговиков стояли как заворожённые стражи в синеве снега. Набережная была чёрным зеркалом, в котором тонули и переплетались золотые и алые отражения фонарей и гирлянд. Они шли, болтая о пустом и о важном, смеясь над курьёзами вечера, и внезапно замолкали, поглощённые величественным спокойствием, следя, как крупные, пушистые снежинки тают на руне Лининого меха.

Когда холод наконец пробрался сквозь слои одежды к самой коже, они вызвали такси. Салон, пахнущий чистотой и ароматизатором с запахом «морозная свежесть», стал их тихой, тёплой пещерой. Сперва вышла Лина. Она обернулась у подъезда своего дома, её силуэт в свете фонаря был элегантен и немного уязвим без привычной ауры уверенности. Она помахала рукой, и её улыбка в полумраке была обещанием продолжения.

Следом, обняв Леночку на прощанье так крепко, что хрустнула молния на пуховике, вышла Кира, растворившись во дворе своего дома.

Машина тронулась к последней точке маршрута. Когда она остановилась, Леночка вышла, и не чинясь уютно подтянула шарф до самых глаз.

– Спокойной ночи, – сказала она водителю, и её голос, тихий и искренний, прозвучал как последняя, тёплая нота этого длинного, невероятного вечера.

Дверца захлопнулась, такси уплыло в белую муть снегопада, а она осталась стоять на тротуаре, глядя на тёмные окна их семейного таунхауса. В кармане её пуховика лежала смятая бумажная «корона» из гирлянд, а в груди тихо пело что-то новое, незнакомое и очень тёплое.

Ночь, которая должна была стать просто праздником, подарила нечто большее – ощущение начала чего-то нового. И это начало, такое хрупкое и настоящее, пахло морозом, хвоей и далёкой, едва уловимой надеждой.

Ночь, густая и бархатистая, уже укутала город, когда последние огни в окнах домов, где заснули три подруги, погасли. Но в «Северной Звезде» жизнь ещё тлела. После шумного отплытия основной массы гостей в зале осталось лишь несколько островков приглушённого света и тихая, доверительная атмосфера.

Здесь собрались не просто гости, а особая каста – те, чьё расположение было капиталом. Среди них, как скала среди волн, выделялся владелец крупной строительной компании. Его элегантная уверенность была не напускной, а врождённой, как дыхание. Костюм, сшитый безупречно, лишь оттенял, а не создавал его статус. За столом сидели и другие – влиятельные, сдержанные, с лицами, привыкшими скрывать мысли.

Алексей, дождавшись, когда затих последний топот в гардеробе, наконец позволил себе расслабить профессиональную улыбку. Теперь он был не ведущим, а хозяином – и ресторана, и успешной ивент-компании, чьими услугами эти люди пользовались трижды в год, а то и чаще. Это была не работа, а искусство инвестиций в отношения.

Вечер перетек в новую, интимную фазу. Выдержанное вино лилось в бокалы, разговоры – от стратегий рынка к философии жизни, от новых проектов к старым, проверенным анекдотам. Именно в этой камерной атмосфере кто-то – Алексей уже и не вспомнил кто – предложил сменить обстановку.

И вот уже пар от чаши бассейна смешивался с дымком сигар в полумраке приватной сауны. Здесь, в тепле и полутьме, исчезли последние формальности. Звучали истории – смешные, поучительные, откровенные. Алексей, обычно дирижирующий событием, наконец мог просто слушать, чувствуя, как прочный фундамент доверия закладывается между людьми.

Он уезжал на рассвете, когда город только начинал пробуждаться от ледяного забытья. Его спутники по вечеру изрядно повеселились, но сам Алексей держался на той внутренней подпитке, что даёт успешно выполненная сложная работа.

ГЛАВА 4

Дом встретил его гулкой тишиной.

Он думал, что сон навалится мгновенно. Но стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором всплывали образы вечера.

Чаще всего – группа из трёх девушек. Яркая, смеющаяся блондинка в изумрудном, её смуглая, лучезарная подруга и та, рыжая, что в конце вечера танцевала с таким удивительным, освободившимся изяществом. Между ними была какая-то особая химия – не показная дружба для соцсетей, а что-то настоящее, прочное. И почему-то ему страстно хотелось верить, что они так же искренне, от всей души, могли бы пожелать счастья и ему. Как та наивная героиня его же сказки.

Усталость, накопленная за шесть долгих лет – не физическая, а душевная, от бесконечных игр с алчными взглядами, от масок, которые надевают женщины, видя не его, а его счета и статус «завидного холостяка», – давила на виски.

Сегодня, впервые за долгое время, он сам позволил себе поверить в сказку. Захотел попасть в тот самый лес.

Но что загадать? Кроме любви. Любви простой, без требований, без расчёта. Чтобы было неважно – в коттедже с панорамными окнами или в покосившейся деревенской избе. Лишь бы вместе.

Его давняя, почти детская мечта всплыла с новой силой: встретить девушку, будучи для неё никем – обычным ведущим, скрипачом, кем угодно. Пригласить её в ту самую заброшенную избушку в деревне, которую он втайне купил и медленно восстанавливал. И лишь потом, когда всё будет настоящим, открыться. Чтобы она полюбила не принца из сказки, а человека.

И тут, в тишине его собственных мыслей, будто отголосок недавнего разговора в сауне, прозвучал голос одного из гостей, опытного, циничного и обаятельного дельца. Алексей вспомнил его слова, сказанные с усмешкой под аккомпанемент льющегося виски: