Неверная луна

— Никогда! — Рут поскорее сунула мобильный в карман, обдумывая, не зажать ли быстрый набор девять-одиннадцать. — Я не позову Дариуша сюда, к тебе.

— Какое самопожертвование, — Каэтано, кажется, принял какое-то решение. — Я бы пообещал, что казню его. Но мне слишком нужен чертов дракон!

— Как ты нашел нас? — спросила Рут после длинной паузы.

— Пока тебе рано это знать, — Каэтано не собирался давать Рут подсказки.

— Зачем мы тебе? — Рут вдруг почувствовала, что устала. Она пошла на свою небольшую кухоньку, и, конечно, этот темный властелин поперся за ней.

— Я обещал, что найду тебя, — Каэтано снова встал к ней вплотную, не давая дотянуться до кофеварки. А потом медленно провел кончиком пальца по видным из-под кроп-топа шрамам от кнута. — Кому ты сейчас послала весточку?

Рут поморщилась: Каэтано учился так же быстро, как Бен, и догадался, что она набирала буквами сообщение, а принцип работы телефона просто отнес на магию.

— Ученикам. Что занятия сегодня не будет, — она решила не грызться с ним слишком сильно. Возможно, Каэтано потеряет бдительность, и Рут сможет его убить не на глазах у Бена.

— Кого и чему ты учишь? — в глазах Каэтано зажглись искры интереса.

— Детей. Танцам, — коротко ответила Рут. И, вспыхнув до корней волос, добавила: — У нас труд в почете!

— У меня будет время немного лучше изучить твой мир, — Каэтано забавно потянул воздух носом, наклонившись к Рут почти вплотную.

— Что, нет денег на обратный билет? — Каэтано не понял шутки Рут, потому что она сказала на своем языке. И пока рычал: «Повтори!» — она поднырнула под его рукой и запустила кофеварку. От грохота Каэтано подскочил.

— Что это? — ткнул пальцем в тарахтящий агрегат.

— Сейчас увидишь, — Рут улыбнулась вполне искренне, собираясь посмотреть, как магистр будет плеваться от горького кофе.

Ее улыбка вызвала нехарактерную ответную реакцию у Каэтано — кажется, страшный магистр растерялся. А Рут попыталась не выдать своей надежды, ведь если прямо сейчас он не может утащить ее с сыном в преисподнюю, то у них есть шанс спастись. И поможет в этом Дариуш!

Дракон регулярно навещал их — так получилось, что он напоил не только Рут своей кровью тогда, в пещере, но и нерожденного сына магистра, и теперь мог найти их в любой точке Вселенной с ее бесконечными мультимирами-отражениями. Ужасно возмущался поначалу, что Рут таки родила от заклятого врага, но не сделал ребенку ничего дурного. И следующий визит ожидался совсем скоро — недели через две. Дариуш считал их родственниками теперь, хоть и шутил тупые шутки про кровосмешение через раз, спасибо, хоть не при ребенке.

— Ты ничуть не изменилась, — вдруг выдал Каэтано, глядя, как Рут наливает ароматную темную жидкость в большую черную чашку.

— Я стала старше, — подсказала Рут.

— Нет, я не об этом, — Каэтано хмыкнул. — Все так же улыбаешься, а сама думаешь, как сбежать, как обмануть меня!

— Интересно, почему бы мне так думать? — Рут ушла в пассивную агрессию. Но ощущение, что сейчас они играют почти на равных, не уменьшилось.

— Если так меня ненавидишь, почему не вытравила плод? — Каэтано нагнулся к самому ее лицу.

— Тебе не понять, — Рут сунула ему под нос кофе. — Будешь?

— Отпей первая, — потребовал Каэтано.

Рут пожала плечами и пригубила крепчайший эспрессо. А Каэтано залип на полоску пены на ее верхней губе. Поднял руку и медленно стер кофе у Рут с лица.

Рут молча протянула кружку, и Каэтано попробовал.

— Странный вкус, — проговорил задумчиво.

— Это утренний напиток для бодрости, — хрипло сказала Рут и отвела взгляд. Чертово тело, оказывается, отлично помнило магистра.

Она еще немного подумала и решилась:

— Я не хочу обратно в тот ад, который ты называешь домом. Я была счастлива здесь, и Бен тоже. Оставь нас, прошу тебя.

— Ты думаешь, сын скажет тебе спасибо, что ты лишила его целого королевства? — спросил Каэтано с насмешкой.

— Нет радости в том, чтоб править дремучими дикарями! — ляпнула Рут.

Каэтано расхохотался:

— Значит, все это время ты опускала глазки в пол, но считала, что ты лучше меня? Умнее? Мы друг друга стоим!

— Я не вернусь с тобой и не отдам сына! — Рут высоко задрала подбородок.

Каэтано наклонился к самому ее уху и шепнул:

— Это мы еще посмотрим!

А жених вас догоняет с пламенным мечом в руке

Как мне тебе понравиться?

Стать мрачным и непонятным?

А может быть, вдруг прославиться

Поступком невероятным?

Или вдруг стать мятежным,

Порывистым и упрямым?

А может быть, нежным-нежным

И ласковым самым-самым…

Эдуард Асадов

Рут в самых страшных кошмарах и смелых фантазиях не могла себе вообразить такое развитие событий. Она ожидала резни, насилия, унижений… А магистр Каэтано ее достал одним своим любопытством!

Он облазил ее квартиру сверху донизу, всюду сунул свой длинный нос. И завалил ее вопросами. Его интересовало все, что он видел. Игрушечный робот, пульт от телевизора, кондиционер под потолком, музыкальная колонка, кошачий лоток, унитаз, робот-пылесос, кладовка со сноубордом и снегокатом, ноутбук и смартфон, кубики с буквами и цифрами, плита, стиралка, краны водоснабжения, балкон, кот, который мяукнул фальцетом: «Жрать давай!» Кота Каэтано не понял и на всякий случай чуть не убил.

У Рут разламывалась голова и пересохло во рту от многочасовых объяснений. К счастью или к сожалению, Каэтано схватывал на лету, а научные принципы объяснял магией. Рут возлагала большие надежды на телевизор: авось Каэтано в восторге залипнет на чудесную штучку и даст ей отдышаться. Но тот буркнул: «Обычный палантир», — и перешел к другому вопросу. Рут так и села мимо дивана.

Он высмеял ее уютную квартирку, сказав, что та лишь чуточку больше сундука для его исподнего. И если Рут так нравится жить в стесненных условиях, то дома он будет запирать ее в кладовку почаще.

Рут задохнулась от ярости и выскочила на кухню. Ей на глаза попался нож для разделки мяса, и она схватилась за него, как утопающий за соломинку.

— Не советую, — Каэтано стоял позади нее в дверях кухни. — А хотя почему нет? Попробуй, и увидишь, что будет.

Он завел руки за спину, поднял подбородок.

— Давай. Всего один удар, и будешь свободна, трактирщица!

Рут быстро прикинула шансы: нет, не выгорит. Рот Каэтано улыбается, а глаза цепко за ней следят. И вон как плечи отвел. Он готов к схватке.

— Я собралась готовить, — заявила она, радуясь, что голос не дрожит. Почти.

И повернулась к Каэтано спиной. Достала из холодильника что-то, не глядя. Оказалось — утиная грудка. Ну пусть будет это.

Снова показался кот со своим: «Жрать!» Рут пообещала отрезать ему хвост. «Дура!» — заявил кот, но подойти побоялся. Рут шикнула на него, и кот немедленно свалил, поджав хвост и смешно пробуксовывая лапами по ламинату.

Кот знал только «Дура» и «Жрать» — Бен научил, а в целом был глупым трусливым созданием и при гостях обычно чудеса дрессировки не демонстрировал. Но сегодня всё было наперекосяк!

— Почему ты просто не свернешь ему шею? — с любопытством спросил Каэтано, не делая больше попыток насилия над животными.

— Это кот Бена! — отрезала Рут и яростно вонзила нож в утиное мясо. А сама вспомнила, что у Каэтано была собака, пока его отец не приказал убить животное.

Она чертыхнулась, потому что не собиралась разрезать утиные грудки, только зазря подпортила одну. Поставила сковородку на плиту (Каэтано немедленно заинтересовался красивым синим огнем и получил лекцию по газоснабжению, добыче нефти и газа, а еще ценообразованию). Рут говорила быстро, но сквозь зубы, и готовила смесь из оливкового масла для жарки, чеснока, лука и специй. Натерла смесью утку и бросила шкуркой вверх на раскаленную сковороду. Посчитала про себя до ста, чувствуя, что Каэтано внимательно наблюдает за ней. Перевернула грудки, чтобы утка готовилась в своем жирке. И поставила воду на огонь для коричневого риса, а сама занялась простеньким овощным салатом, тоже на оливковом масле, потому что уксусную заправку терпеть не могла.

— Продавшие тебя родители еще живы? — хрипловатый голос Каэтано перекрыл стук ножа по доске и шипение мяса.

— А я должна была жестоко и показательно их убить? — Рут подняла бровь и забросила рис в кипящую воду. — Они даже не понимали, на что подписывались. Тебе ли не знать, что маги лгут.

— Черные — нет, — поддел ее Каэтано.

И сел напротив на барный табурет. А потом стащил у нее помидор черри и забросил в рот.

— Это страшный яд, ты сейчас скончаешься в муках, — Рут убавила огонь под рисом, поставила таймер, открыла окно и начала мыть ножи.

Каэтано ей не поверил, а Рут снова перекрыло от иронии и абсурда ситуации. Чудовищный черный хозяин ее кошмаров сидит на ее уютной кухоньке и жрет ее помидоры. Последнее почему-то больше всего бесило.

— Тебе обратно не надо? — спросила, указав в его сторону ножом. — Поди, рыцари уже давно твою империю поделили и приготовили теплый прием бывшему хозяину.

— Они верно мне служат, — Каэтано снова ухмылялся. — Даже в мое отсутствие. Уж об этом я позаботился. Не хочешь узнать, как у меня дела, как я тебя искал?

— Не хочу! — Рут перекосило. — Наверняка резал людей, забывая нормально пообедать, а когда крови становилось по задницу, шел выбирать девок из свиты посимпатичнее и строил их в очередь к твоей спальне!..

— Ревность? — перебил магистр и зашелся хохотом. — Сама сбежала, сама ревнуешь, все сама, молодец. Весьма самостоятельна для женщины. Нет, я жил не настолько однообразно. Привел к покорению еще парочку герцогств, разобрался с чумой. Любопытно, что источником заразы было проклятие. Как только я выжег проклятый замок и всю местность на милю вокруг, зараза перестала косить моих подданных.

— Ты же говорил, что чуму завезли корабли купцов с востока, — растерялась Рут.

— Завезли, да, но мои ритуалы и амулеты неплохо справлялись, пока болезнь не попала в проклятое место и не усилилась многократно. Мой мир полон магической грязи… а вот в твоем даже дышится неплохо! — и воспользовавшись офигением Рут, Каэтано отобрал у нее разделочный нож, подбросил его, играя. — С оружием ты обращаться толком не умеешь, руки вялые, нож тупой, в рыцари я тебя бы не взял. Но для женщины…

А затем великий и ужасный магистр Каэтано с непонятной усмешкой прошелся ножом по овощам, приготовленным для салата. Скорость нарезания и идеальность кубиков поражали.

— А я бы тебя даже распоследним подметальщиком бы не взяла на кухню! — опомнилась Рут. И пошла в туалет, чтобы хоть немного побыть одной, но Каэтано и сейчас устремился за ней.

— Я предпочла бы мочиться в гордом одиночестве, — зашипела она разъяренной змеей и захлопнула дверь перед носом хохочущего Каэтано.

Затем она немного посидела, пытаясь вспомнить хоть одну технику “успокаивающего нервы дыхания”. Но время кончилось, пришлось спускать воду и идти насыпать корма коту, который задолбал своим «жрать» под дверью сортира. А пока снимала утку и рис с огня, Каэтано сам пошел проверить, как работает чудесная уборная. Рут подавила детское желание запереть его там: дверь хлипкая, с одного пинка вынесет. И вообще, тыкать в него холодным оружием плохая идея. Это в Средневековье хорошо: прикопал труп в огороде, тряпочкой все протер и ножичком поскоблил. А сейчас замучаешься улики уничтожать, это тебе не сериал. В программе еще расчленить труп в ванной (Рут подавила позыв к тошноте), упаковать в пакеты и вывезти на малолитражке в лес. Надо придумать что-то попроще. Если получится…

Каэтано даже смыть за собой сумел — запомнил про кнопку. Рут тяжко вздохнула: многим современным мужчинам поучиться бы. Если еще и попал точно в цель, то хоть на сайте знакомств про это пиши под его фотографией: с руками оторвут. А что кровавый садист без тормозов, так это не баг, а фича.

Каэтано снова встал в дверях, наблюдая, как она сервирует стол.

— Готовка тоже одобряемое даже для высшего света занятие, — сказала Рут, не поднимая головы. — А кто не хочет, просто идет в трактир или покупает еду в лавках.

— Не все в твоем мире так чудесно, как ты мне хочешь показать, — отмахнулся Каэтано пренебрежительно.

— Но гораздо лучше, чем в твоем мире, где люди постоянно голодают и болеют чумой! — возмутилась Рут. — Будешь есть?

— Попробуй-ка из обеих тарелок, — велел Каэтано.

Рут, кипя негодованием, подчинилась. Потом, не дожидаясь высочайшего разрешения, села и принялась за обед. Каэтано помедлил, возвышаясь над ней, и опустился на облюбованный табурет. И расправился с едой быстро и аккуратно, утку прямо со шкуркой слопал.

— А без своих волшебных приспособлений сможешь это блюдо повторить? — кивнул в сторону плиты.

Рут вскинула брови, выбирая более дипломатичный ответ. У нее как раз возникла идея, что делать с Каэтано. Надо просто задействовать план «Б».

— Смогу, — наконец ответила.

— Отлично, — судя по довольному виду Каэтано, он уже предвкушал нормальную еду в своей проклятой Цитадели.

— Мы никуда отсюда не собираемся, — снова предупредила его Рут.

Каэтано только улыбался так, что хотелось его вилкой в глаз ткнуть.

— Как ты нашел нас? — сдалась она.

Каэтано встал и поманил ее за собой. Безошибочно прошагал к тумбочке у изголовья кровати и отодвинул ящик. Внутри, на черной коробочке с вибратором, лежала самодельная погремушка: шарик из проволоки на рукояти, а внутри катается камень из того самого ожерелья, которое магистр ей дарил. Зря она его сохранила. Но Бен хорошо успокаивался от этой штуки в младенчестве, и если погремушка была рядом, то крепко спал всю ночь.

— Надо было утопить вместе с остальными камнями, — прорычала Рут.

Она вернулась на кухню и заставила себя прикончить обед. Ей понадобятся силы.

Рут злилась на Каэтано все сильнее. Он снился ей в кошмарах. Он посмел заявиться к ней на порог с таким видом, словно она его сбежавшая рабыня. Он угрожал ей жизнью ребенка, на которого не имеет никаких прав! Сейчас еще начнет баловать Бена и вобьет между ней и сыном клин! Ну нет, она не позволит этого.

Рут подняла голову и встретилась с немигающим взглядом Каэтано. Они поиграли в гляделки, потом Рут ехидно спросила:

— Когда ожидается переход в твой мир?

— Как только я заполучу дракона, — Каэтано приблизился к кофеварке. — Как заставить работать эту штуку?

— Тебе кофе понравился? — Рут удивилась. Она специально сделала покрепче и без всякого сахара.

— Кофе… Я запомню. Хочу такой же напиток у себя в Цитадели пить.

— Вырасти сначала кофейное дерево, — Рут фыркнула.

— Ты этим займешься, — припечатал Каэтано. — А пока будь добра, сделай мне еще этого напитка. Законы гостеприимства и все такое.

— Лучше б я тебя в лесу том прирезала! — вырвалось у Рут.

— Тогда бы давно стала дерьмом, сожранная чудовищем из аномалии! — Каэтано, похоже, всерьез обиделся, и Рут пошла делать кофе, довольная горькой складкой у его рта.

Поневоле вспомнила, как и куда он ее целовал, а еще что у нее и близко не было нормального секса с тех пор, и вибратор спасал не особо, да еще и от ребенка прятаться приходилось.

Каэтано снова не забыл заставить ее попробовать первой, потом с видимым удовольствием отпил почти кипящей жидкости, черной, как его душа. Рут же обожгла язык и разозлилась. Но подходило время идти за Беном в садик, поэтому она загрузила в посудомойку грязную посуду (заодно пришлось объяснять, что в их мире она сковородки не драит), затем попыталась отменить выступление в клубе сегодня. Однако разозленный менеджер прислал ей гневное сообщение, что если она не придет, то может считать себя уволенной за прогул. Хорошо, что Каэтано не мог читать на их языке, иначе бы взбесился посильнее, чем сама Рут.

Она сквозь зубы прокляла мужиков-сволочей и решила, что справится. У нее уже был готов план, но слишком многое зависело от чистого везения. Рут основывалась на том, что Каэтано потерял большую часть своей силы в ее мире. Он пользовался руками, а не призывал предметы, и даже не пытался залезть ей в голову. Только при первой встрече с сыном он ненадолго задержал ее в воздухе, а еще без помощи рук дверь закрыл. И общался мысленно лишь с Беном, не пытаясь делать марионеток из людей на улице. Значит, вряд ли может как раньше — и прекрасно!

— У моего сына уже были выбросы силы? — спросил Каэтано, снова возникая за ее спиной; Рут подскочила.

— Это мой сын! — сказала она громче, чем собиралась.

— Наш, — Каэтано снова улыбнулся, словно рождение сына давало ему неоспоримое право на Рут со всеми потрохами.

— Выбросы были, — вздохнула Рут. Она решила, пока есть время, узнать, чего ожидать от сына мага. — Иногда он ими управляет, чаще нет. Я стараюсь не допускать истерик и слез, но…

— Рут, милая, — сказал Каэтано намного тише и мягче, чем разговаривал с ней весь день, — если не научить его контролировать силу, то он сойдет с ума годам к двадцати, а то и раньше.

— Он сам научится, — Рут пыталась убедить в первую очередь себя. — Сам!

— Шансы невысоки, — Каэтано пожал плечами. — Но разговор не имеет смысла. Я научу его, а с тебя этого довольно. И если б ты выбросила мой кровавый камень, я все равно бы тебя нашел по крови сына. Я его чувствую.

— Я тебя ненавижу, — Рут обеими руками стерла слезы.

— Ты можешь повторять это, сколько тебе вздумается, — Каэтано хмыкнул. — Но мне тебя определенно не хватало.

— Многих женщин до смерти засек кнутом, сварил заживо, снял шкуру? — Рут обхватила себя руками, она дрожала, будто в ознобе, и определенно была не в порядке.

— Тебе этого не стоит знать, — Каэтано снова говорил ласково. Как с норовистой лошадью. — Но, возможно, тебе захочется узнать, что я никого не брал в постель.

— Сам справлялся? — брякнула Рут. — Или стоя?

Глаза Каэтано странно сверкнули, но он промолчал. Она вздохнула. Сходила умылась — Каэтано тенью следовал за ней.

— Мне надо забрать ребенка из детского сада, — сказала она, придвигая табуретку из икеи и забираясь на нее, чтобы достать кое-что со шкафа.

— Мы пойдем вместе, — сообщил ей Каэтано, который тоже выглядел задумчивым. Поди, решал, насиловать ее прямо сейчас или при ребенке.

— Это я уже поняла, — Рут спрыгнула. — Что от тебя не избавиться.

Каэтано улыбнулся, а она начала собирать сумку, радуясь, что продолговатый серебристый цилиндр выглядит в ее руке безобидно.

— Ты можешь принести любимую бутылочку Бена с кухни? — спросила нейтрально. — Синюю, там еще щенки нарисованы.

Что удивительно, Каэтано повернулся, желая выполнить ее просьбу. Видать, тоже был растерян в новом для себя мире. Рут рванулась вперед и засадила ему в шею иглу. И успела вкачать в проклятого черного мага почти полный шприц транквилизатора.

Каэтано резко развернулся, схватил ее за горло, сдавил страшно и обмяк. Упал, хрипя. Его глаза были полны гнева, ненависти и боли. Рут вколола ему остаток транка и присела рядом.

— Ну вот и все, — сказала, глядя, как мутнеют его двуцветные глаза. — Зря ты ко мне заявился.

Каэтано потерял сознание. А Рут смотрела на него, такого всесильного. Валяется у ног трактирщицы и снова в ее полной власти. Она взглянула на его крупные сильные ладони, осторожно подняла руку, сдвигая Рену рукав. Собралась закачать побольше воздуха в вену, примерилась, глядя ему в лицо.

— Я делаю доброе дело, так надо, — сказала, чувствуя, как по щекам текут слезы. Она вспомнила, как радовался Бен, что папа пришел. Она ведь, дура, врала Бену, какой у него папа хороший был. Вот и завралась.

Смотрела на эти губы и вспоминала, как Каэтано смеялся ее шуткам. Как показывал что-то интересное. Как зажимал ее — жадно, бешено. Как не мог держать руки при себе, все лез дотронуться.

Рут выпрямилась, так и не сделав задуманного, и пнула Каэтано в бок.

— Сволочь! — прошипела и добавила пару совсем уж непечатных слов. А потом потащила его, бесчувственного, в кладовку. Достала армированный скотч и стала превращать бывшего «жениха» в мумию. Посмотрим, как магия справится с достижениями цивилизации — скотчем, клеем “Момент” и грифом от штанги, которые водились в хозяйстве Рут.

— Я вывезу тебя за город и брошу там, пусть тебя кто-нибудь найдет! А потом мы с сыном уедем! — прошипела она в лицо Каэтано, такое спокойное, словно он наконец сумел заснуть без кошмаров. И, заклеивая рот и глаза ему, добавила: — Придурок!

Она вихрем прошлась по квартире, собирая сумку себе и Бену. Нужно получить гонорар за выступление, забрать у родителей из тайника драконьи сокровища и валить.

Бен устроил скандал, когда Рут забирала его из садика. Он требовал отца, а на неловкие выдумки Рут про «папа ушел на работу» топал ногами и вопил: «Ты врёшь, дура!»

Рут тащила брыкающегося ребенка половину дороги на руках и ненавидела магистра Каэтано всем сердцем. Потом как-то помирились и договорились в обмен на конфету и наклейки перестать рыдать. Занятие плаванием у Бена Рут решила пропустить, сразу отвела его к соседке. Бен уселся у окна и заявил, что будет ждать папу с работы. Рут получила полный сочувствия взгляд Марты, но та вслух ничего не сказала.

С эмоциями Рут решила разобраться потом: она опаздывала. Даже не проверив, как там Каэтано, не задохнулся ли в скотче, она запрыгнула в свою пежошечку и понеслась на окраину города. Очень старалась не превышать скорость, но скорее всего раза два попала под камеры дорожного наблюдения, и скоро ей придут письма счастья с квитанцией на штраф. А в итоге все равно опоздала на смену, потому что навигатор сглючил и не показал ей свежую пробку на дороге.

Популярный ночной клуб «Врата рая», где Рут выступала по четвергам и субботам, располагался в арт-квартале, созданном на месте джентрифицированной промзоны. Модные бары, граффити, постоянный запах всякой курительной дряни на бывших заводских улочках. Злачное место, которое сейчас оспаривали друг у друга несколько бизнесменов. Впрочем, Рут не касалось, кто будет стричь купончики с клабберов, дилеров, проституток и танцоров. Она выступала с большим номером в файер-шоу, получала наличкой, отстегивала там же процент вежливым ребятам в пиджаках, которые крышевали заведение, и к двум ночи приезжала домой к Бену.

В гримерке было тесно: ожидали важных гостей и позвали всех, у кого были интересные выступления. Рут сбросила одежду и бегом влезла в сценический комбез на голое тело: черный и блестящий, с прозрачными вставками на всех завлекательных частях тела. Волосы наскоро затянула в три пучка и начала наносить сценический макияж: бронзовое лицо, красный рот, обведенные черным глаза.

Она обычно выступала с разным реквизитом: с поями — горящими шарами на цепи, с полыхающими веерами, с посохом, с подожженными кольцами и факелами. Но сегодня управляющий потребовал огненный кнут — и опять на нее наорал.

Кнут был ненастоящим — никакого сравнения с тем, от которого у Рут остались шрамы. Облегченный, он скорее походил на ленту для художественной гимнастики, так же красиво раскручиваясь горящими петлями вокруг Рут. А еще кнут громко щелкал, испуская клубы дыма, с помощью приблуды в рукояти.

Рут надела последний элемент костюма — позолоченные демонские рожки на голову. И выскользнула на сцену под первые электронные аккорды.

Кнут вспыхнул, сзади фонтанами холодного огня ударила пиротехника, прожекторы погасли, погружая зал во тьму. Рут хлестнула по сцене кнутом и изогнулась. Ее номер был простым, сочетал стрип-пластику, акробатику и чуточку контемпорари. Главный эффект — в кольце огня, что окружало ее сильное, гибкое тело.

И Рут немного читерила. Потому что после целого стакана драконьей крови пламя вредило ей куда меньше, чем простым людям. Она не боялась обжечься, и огонь сам льнул к ее телу, так что ее номера были самыми красивыми.

Рут пару раз споткнулась, но этого не заметили, и наконец она поймала нужный настрой, и растворилась в музыке. Почти.