На стропах мечты

Роберт Самохин

На стропах мечты

Пролог

Думаю, я никого не удивлю, если скажу, что прыгал с парашютом. Очень многие испытывали то удивительное наслаждение, те прекраснейшие ощущения, которые сопровождают это событие. Как бы я ни старался, как бы ни ухищрялся, какие бы разнообразнейшие эпитеты из нашего великого и могучего я ни применял, всё равно не удастся описать всё то, что чувствуешь до, во время и после прыжка. Как говорят те, кто хотя бы раз прыгнул с парашютом – это надо прочувствовать только на собственном опыте. Но, тем не менее, я всё-таки постараюсь максимально достоверно рассказать вам о том, что испытал сам. И хотя на данный момент я нырнул в небо уже шестьдесят два раза, всё равно помню практически каждое мгновение своего самого первого прыжка. Но для начала хочется рассказать вам о том, как я пришёл к парашютному спорту. Начинается эта история с самого детства.

Итак…

Мечта родом из детства

Родился я на Севере. Отец мой был военным, служил в авиации. И, естественно, жили мы в военном гарнизоне. Всё моё окружение, одноклассники, друзья – в основном авиаторы, их дети, и люди, так или иначе связанные с авиацией. И, разумеется, мне удавалось неоднократно бывать на аэродроме, сидеть в кабинах военных самолётов и общаться с лётчиками, техниками, солдатами.

Я, как и все мальчишки на свете, всюду совал свой нос, и поэтому знал довольно много о том, что происходит в воинской части, знал об обязанностях военнослужащих, а также знал о боевой подготовке личного состава авиаполка. В эту самую подготовку в обязательном порядке входили парашютные прыжки.

В тёплое время года прыжки выполнялись в районе аэродрома, довольно далеко от нашего посёлка, но, тем не менее, мы с друзьями могли издалека видеть происходящее. Даже во время учёбы в школе, если занятия шли в классе, выходящем окнами в сторону воинской части, мы, отвлекаясь от урока, во все глаза наблюдали за этим зрелищем. За что и получали втык от преподавателей.

Зато зимой мы становились гораздо ближе к этим людям, казавшимся нам чуть ли не ангелами. Дело в том, что зимние прыжки происходили на одном из многочисленных озёр, окружавших наш гарнизон. Здесь, на Севере, лёд на озёрах намерзал до толщины, позволяющей успешно совершать взлёты и посадки довольно большим самолётам. Озеро, на котором всё это происходило, располагалось не более чем в полукилометре от нашего дома. И, естественно, как только выдавалась возможность, мы были тут как тут.

Самолёты, различная авиационная автотехника, парашютисты тянули нас к себе, подобно магниту. Пронырливые, как все пацанята в мире, мы умудрялись пробираться даже через оцепление, и приставали с разговорами к авиаторам. И даже, (о, чудо!) один раз удалось примерить на себя парашют. Правда, что греха таить, под тяжестью ранца я не устоял на ногах, и довольно резко приземлился на пятую точку, что вызвало взрыв смеха у тех, кто это видел. Кое-кто даже опасался, что от такого удара лёд на озере лопнет, и полёты прекратятся. Шутили, конечно.

Бедный мой отец! С высоты прожитых лет понимаю, как я надоел ему своими приставаниями по поводу парашютных прыжков. Но тогда…

– Пап! Я хочу прыгнуть с парашютом!

– Маленький ещё! Никто не разрешит.

– Пап! А когда разрешат?

– Когда вырастешь!

– А может, можно что-нибудь придумать?

– Можно! Сейчас ремень возьму и быстренько всё придумаю!

И так далее, и в том же духе.

Естественно, в те далёкие советские времена о прыжке для такого шпингалета, как я, не приходилось даже и думать. Но мечта осталась. Крепкая такая мечта.

На колёсах к небу

Прошло время… Судьба отца-военного заставила нашу семью поменять место жительства. Мы переехали в тёплые края – на Донбасс. Я окончил школу, училище, призвался в ряды доблестных Вооружённых Сил СССР. Отслужил на флоте, демобилизовался, начал работать.

Прошу читателя простить меня за столь далёкие отступления от главной темы моего повествования, но без них, то бишь, без отступлений не получится полноценного рассказа о воплощённой мечте моего детства. Поэтому, с вашего благословения, я, как говорится, двигаю дальше.

Работать я устроился водителем. Сначала на «Газончике» по городу ездил, возил всякие мелкие грузы. Обслуживал то заводскую столовую, то местный магазин, то детсад. Иногда приходилось выезжать за город, на трассу, благо международная магистраль «Харьков – Ростов-на-Дону» пролегала рядом с нашим городом. Там, на трассе, я частенько заглядывался на громадные фуры с надписью «Совтрансавто». И тогда у меня начала созревать новая мечта – стать водителем-дальнобойщиком, и работать в предприятии международных перевозок «Совтрансавто».

Не думайте, что я уклонился от темы, но именно эта водительская мечта помогла мне приблизиться к парашютному спорту, поэтому данная часть описания моего пути к прыжку здесь просто необходима. Это станет ясно несколько позже. А сейчас я продолжу свой рассказ.

Я начал интересоваться, что же требуется для поступления в «Совтрансавто». Прежде всего, нужен был стаж работы на большегрузных дизельных автопоездах. Поскольку в гараже при заводе, где я работал, таковых не было, мне пришлось перейти на другое место работы, в автобазу, где есть нужный мне вид транспорта. Не буду рассказывать о том, как я дошёл до работы на МАЗе с полуприцепом, но своего я добился.

Начались командировки. Рейсы были в основном по европейской части Советского Союза. Одно время пришлось часто ездить в город Кременчуг. Именно в этих рейсах мне и довелось вновь соприкоснуться со своей детской мечтой. Те события стоят того, чтобы заострить на них внимание.

Мы ездили в Кременчуг в основном двумя машинами. На другом МАЗе работал очень хороший парень – Женя. Он был довольно-таки намного старше меня, но в душе у него жил юноша.

Любитель приключений, экстрима и неординарности, Женя частенько придумывал разные интересные штуки. Вот и в этот раз, благодаря Жене мы начали знакомство с парашютной жизнью.

Путь наш пролегал через Харьков. Буквально в нескольких километрах от Харькова в сторону Полтавы есть небольшой посёлок. Название его – Коротыч. Вот в этом-то посёлке и располагался аэродром Харьковского аэроклуба. Но я об этом тогда ещё не знал.

В одном из рейсов, когда мы уже возвращались домой, Женя ехал первым. Вдруг я увидел, что Женя ни с того, ни с сего включил указатель левого поворота, и собирается свернуть на какую-то узенькую дорожку. Раций в машинах тогда не существовало, спросить, куда это его несёт, я не мог, и поэтому мне ничего не оставалось делать, как свернуть за ним. Проехав буквально двести метров, мы упёрлись в ворота, и, прижавшись вправо, припарковались.

Первый мой вопрос к Жене, естественно, был о том, что случилось. Ответ был прост – машина хандрит, надо её подремонтировать. А так, как уже вечерело, нам нужно здесь переночевать, чтобы утром устранить неполадки, и тогда мы поедем дальше.

Забегая вперёд, скажу, что Женя немного приврал по поводу поломки. Никакой проблемы не было. Просто мой напарник уже во время прошлых поездок приметил этот аэродром, и вот решил, наконец, заехать сюда.

Как я уже говорил, в Жене жил юноша-авантюрист. И именно этот юноша глазами Жени увидел в своё время в небе над Коротычем купола парашютов. Этот же юноша и нашептал моему товарищу идею присоединиться к великому парашютному братству. В том-то и была истинная причина нашего заезда в аэроклуб.

Благодаря хорошо подвешенному Жениному языку мы познакомились сначала со сторожем, потом с замполитом, а в дальнейшем и со многими другими работниками аэроклуба. Опять-таки, забегая вперёд, скажу, что потом мы стали частенько – практически каждую поездку, заезжать на аэродром. Наши машины начали впускать на территорию, ночевали мы уже не за забором, а под охраной, а наше общение с сотрудниками аэроклуба стало более тёплым и свойским.

А тогда, в наш первый заезд, Женя с места в карьер начал разузнавать у сторожа о парашютных прыжках. Вот тут-то во мне и всколыхнулась, причём со страшной силой, моя детская мечта. Кое-какую информацию сторож нам дал, но сказал, что если мы хотим узнать обо всём подробнее, то мы должны дождаться утра. Утром будет руководство, оно нам всё и расскажет.

Вечером, за ужином и после него, у нас только и было разговоров, что о парашютах и обо всём том, что с ними связано. Естественно, я рассказал Жене о своём детстве, о службе отца в авиации, о своей мечте. Женя, в свою очередь, поделился своими мыслями по этому поводу. И тут же с лукавой улыбкой спросил:

– Ну, а шаг из самолёта сделать сможешь, или заднюю включишь?

– Запросто сделаю! – ответил я.

– Точно?

– Точнее не бывает! – почему-то тогда я был уверен в искренности своего ответа.

Без ложного хвастовства скажу, что на своём первом прыжке я действительно абсолютно без страха вышел из самолёта, тем самым спустя годы убедился в том, что не соврал ни Жене, ни самому себе. И во всех своих последующих прыжках я покидал самолёт с удовольствием и наслаждением.

А тогда, в тот первый вечер у аэродрома «Коротыч», мы ещё долго не ложились спать…

Наутро прибыло руководство. Увидело какие-то чужие большегрузные автомобили и, конечно же, давай нас расспрашивать, типа, кто мы такие, что здесь делаем и так далее. Благодаря своей коммуникабельности Женя быстренько свернул разговор на нужную нам тему. Типа, мы частенько ездим мимо аэродрома, наблюдаем за прыжками. Вот и не удержались, решили заехать и разузнать, насколько реально прыгнуть с парашютом.

Времена были ещё советские (хотя дело уже шло к развалу), поэтому правила и инструкции, а также всевозможные требования к осуществлению парашютных прыжков были ещё на том, советском уровне. В связи с этим никто не разрешил бы нам в то время совершить прыжок в день приезда. Нужно было долго заниматься, изучать матчасть, проходить различные тренажи в парашютно-тренировочном городке и так далее…

Но уж если нам с Женей взбрела в голову мысль прыгнуть с парашютом, то её не так-то просто оттуда выпихнуть. Мы решили записаться в группу будущих парашютистов, и, да простит нас тогдашнее и нынешнее руководство, за то, что раскрываю тайну, начали с некоторыми нарушениями проходить обучение. Нарушения эти заключались в том, что мы не могли посещать занятия как положено, так как были не местные. Вернее, практически совсем не посещали. Но, тем не менее, мы были зачислены в группу, и по мере возможности начали изучать парашютную науку. Узнали мы о марках и типах парашютов, о страхующих приборах, о способах раскрытия, о приёмах покидания самолётов и о многом другом.

Дошли мы также и до прыжков с парашютно-тросовой горки. О них стоит рассказать подробнее. Вышка в городке была стандартная. От её верхней части до земли под наклоном натянуты тросы, на них тележка с подвесной системой, внизу, в месте приземления – песочек, в общем, всё – как положено. В очередной раз, получив наставления о том, что главное – ноги, сажусь в подвесную систему, застёгиваюсь. Страха нет, как такового. Высоты я не боялся никогда, наоборот, меня всегда тянуло забраться куда-нибудь повыше и оттуда поглазеть на округу. Вот и в этот раз меня посетило знакомое чувство восторга от высоты, но к нему прибавилось предвкушение – я сейчас прыгну отсюда! Тут будет что-то новое, что-то совершенно неизведанное, и я сейчас получу это! Раньше я, разумеется, прыгал с пляжных вышек, но там внизу была вода, я не был ни к чему привязан и высота была небольшая. Да и на Севере мы с друзьями прыгали с крыш домов в сугробы, но это тоже было не то. А здесь…

Стою, жду команду на прыжок, смотрю вниз и:

– Пошёл!

Ух-х! Время слегка растянулось, есть ощущение резкого снижения, но чувствуешь, что привязан и спускаешься по наклонной. Усилием сознания заставляю себя держать ноги в нужном положении, земля приближается и – шлёп! Я уже на земле! Хотя время прыжка с вышки занимает две-три секунды, мне показалось, что я летел секунд семь-восемь. Позже я узнал, что иллюзия растяжения времени характерна для таких ситуаций, но тогда для меня это было совершенно новое ощущение, но оно же и помогло мне полнее прочувствовать спуск.

По программе обучения в тот день все курсанты должны были сделать по два прыжка с вышки, что меня, не совру, огорчало, так как после первого раза мне захотелось испытать этот полёт ещё, как минимум, раз десять.

Пока я ждал в очереди второго прыжка, до меня дошёл смысл фразы: «Первый раз прыгаешь на эмоциях, а второй на разуме». Абсолютная правда! Ведь первый раз от наплыва эмоций даже не почувствовал касания земли! А сейчас понял, что мне необходимо это ощутить.

И снова:

– Пошёл!

Опять: -Ух-х! Лечу! Ноги готовы, поза правильная, но почему-то удовольствия ещё больше! Шлёп! Касание земли! Вот теперь почувствовал! Довольно крепко! Но инструктор говорит, что я сделал всё правильно. Это радует. Как позже оказалось, приземление с вышки было жёстче, чем с парашютом, но об этом потом. А пока – я балдею! Женя тоже в восторге.

А инструктор ещё и подначивает:

– Э, ребята! А как вы запоёте после прыжка с самолёта!

Дразнится, змей! Знает, о чём говорит.

В тот день мы долго находились под впечатлением. Но всё хорошее, к сожалению, когда-нибудь кончается…

…До нашего первого прыжка оставался примерно месяц, когда, благодаря приближающемуся развалу Союза, наше сотрудничество с кременчугским партнёром прекратилось, и, как следствие, прекратились наши рейсы в Кременчуг. И, естественно, мы больше не могли посещать занятия. Было досадно. Очень…

Но если мечта засела в тебе крепко-накрепко, если ты умудрился подцепить небесную болезнь, то это уже навсегда. И ты знаешь, что рано или поздно твоё желание всё равно сбудется. Это лишь вопрос времени…

К великому прискорбию скажу, что моему товарищу Жене так и не удалось прыгнуть с парашютом. Он трагически погиб в быту… Земля ему пухом. Хороший был парень…

Но жизнь продолжается, и мы переходим к следующей главе, и, как следствие, к новой части моего пути к мечте.

До неба рукой подать

Я продолжал работать водителем в той же автобазе. Продвигался к своей мечте – трудиться в «Совтрансавто», и спустя несколько лет наработал всё необходимое для поступления в это предприятие. Находилось оно в городе Луганске.

Успешно пройдя строгое собеседование, я уволился со старой работы, оформился на работу в «Совтрансавто» и переехал жить в Луганск. Поначалу работал слесарем (так было положено в те времена), потом меня перевели водителем, и снова начались дальние рейсы.

Частенько доводилось проезжать через Коротыч. Каждый раз, проезжая мимо аэродрома, я облизывался, глядя на лётное поле, благо оно прекрасно видно с трассы. Но… Работа, ценность груза, сроки доставки не позволяли заехать и пообщаться с коллективом аэроклуба. К тому же на дворе были дикие девяностые, разруха после распада Союза, и не было уверенности в том, что прыжки продолжают осуществляться.

Спустя определённое время некоторые обстоятельства заставили меня на какое-то время отказаться от дальних рейсов. В «Совтрансавто» я продолжал работать, но уже на должности водителя автобуса, на котором я иногда возил сотрудников предприятия на работу и с работы, частенько ездил по командировкам, а также выполнял различные заказные поездки.

И тут до меня начали доходить слухи, что где-то в нашем городе есть возможность прыгнуть с парашютом. За определённую плату. Многие в нашем АТП уже знали о моей мечте, и время от времени то один, то другой сотрудник давал мне кое-какую информацию обо всём, что связано с парашютным спортом. Таким образом, я узнал, что наш город имеет давнюю авиационную историю. Ну, а там, где есть авиация, там обязательно есть парашютисты. Как оказалось, сильные парашютисты, много мастеров, чемпионов и даже лауреат книги рекордов Гиннеса. Это была Валентина Закорецкая.

Жила она в районе Луганского высшего военного авиационного училища штурманов (ЛВВАУШ). Не буду рассказывать об её заслугах в спорте, это за меня давно уже сделали другие, но в моём пути к мечте она тоже сыграла некоторую роль. Как это было?

В один из крайних летних дней вёз я наших сотрудников с обеда на работу. Ехал мимо ЛВВАУШа. В числе пассажиров была и наша вахтёрша. Она также жила в этом районе, и естественно, знала многих местных жителей. И тут она мне говорит:

– Вон Закорецкая идёт.

Я как ехал, так и остановился.

– Где?!

– Да вон же!

– Как её зовут?

– Валентина Николаевна. А что?