Прошивка инстинкта

Юрий Буреве

Прошивка инстинкта

Глава 1. Случайная остановка

Ну почему опять так? Почему никто даже не посмотрел в мою сторону? Наташа сжимала руль так, что костяшки побелели, а в груди ныло что-то тяжелое, липкое, как будто кто-то вылил на сердце ведро холодного сиропа. Корпоратив в офисе закончился час назад, но она все еще чувствовала запах шампанского и дешевого парфюма, который витал в душном зале. Она надела это чертово красное платье, обтягивающее каждый изгиб ее спортивного тела, подкрасила пухлые губы яркой помадой, надеясь, что хоть кто-то из коллег заметит, захочет, подойдет. Но нет. Все те же пустые разговоры о квартальных отчетах, смешки над тупыми шутками шефа, и ни одного намека на что-то большее.

Она вздохнула, чувствуя, как щеки горят от стыда. Я же не какая-то шлюха, чтобы прямо предлагать себя, но… черт, я же хотела этого. Хотела, чтобы кто-то просто взял и… Мысль оборвалась, как обрезанный провод, потому что дальше начиналось то, о чем Наташа старалась не думать даже наедине с собой. Она чувствовала себя жалкой. Двадцать восемь лет, а все еще как школьница, которая краснеет от одной мысли о сексе. И все же, перед тем как выйти из дома, она решилась на то, что до сих’t пор считала почти запретным. В ванной, дрожащими руками, она вставила анальную пробку, маленькую, гладкую, с едва заметной вибрацией, которая должна была подготовить ее. Если вдруг кто-то… если вдруг сегодня… Она представляла, как кто-то из мужчин, может быть, даже этот новый парень из IT-отдела с его наглой ухмылкой, заметит ее, предложит уединиться, и она будет готова.

Но никто не заметил. Никто не предложил. И теперь, сидя в машине на пустынной трассе, она чувствовала, как пробка слегка давит, напоминая о ее унижении. Это было почти физическое ощущение – стыд, который разливался по телу, от шеи до самых кончиков пальцев. Она поправила зеркало заднего вида, посмотрела на свои губы, все еще яркие, несмотря на то, что помада слегка стерлась. Красивая, да? А толку?

В офисе, когда все начали расходиться, она решила спуститься в подсобку на первом этаже, чтобы уединиться на минуту и поправить эту чертову штуку, которая уже начинала раздражать. Лифт гудел, как старый холодильник, пока она спускалась, стараясь не думать о том, как низко она пала. Я просто хотела почувствовать себя желанной. Это ведь не преступление? Подсобка была темной, пахло сыростью и старой бумагой, но едва она открыла дверь, как замерла. Там, в углу, у стеллажа с канцелярией, она увидела их. Ремонтник офисной техники, тот самый хмурый мужик лет сорока, которого все звали просто Серега, и главбух Лариса, женщина с идеальной прической и вечным выражением недовольства на лице. Они не заметили Наташу. Серега прижимал Ларису к стене, его руки грубо сжимали ее бедра, а она, запрокинув голову, тихо постанывала, пока он целовал ее шею.

Наташа почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она хотела отвернуться, уйти, но ноги будто приросли к полу. Внутри все сжалось – смесь жара и боли, как будто кто-то одновременно ударил ее под дых и поджег. Она смотрела на них, на то, как Лариса, эта холодная стерва, которая всегда смотрела на всех сверху вниз, сейчас отдавалась так легко, так жадно. А Серега… в нем не было ничего особенного. Обычный мужик, с пивным животом и сальными руками, но он брал то, что хотел. Почему не я? Почему никто не смотрит на меня так? Мысль была горькой, почти ядовитой. Она чувствовала, как пробка внутри напомнила о себе, и это только усилило ее унижение. Она не такая, как Лариса. Она не может просто взять и отдаться первому встречному. Но, черт возьми, как же она этого хотела.

Тихо закрыв дверь, Наташа поспешила к лифту, чувствуя, как слезы жгут глаза. Она не плакала с тех пор, как ей было шестнадцать, но сейчас хотелось разрыдаться прямо тут, в этом душном коридоре. Вместо этого она сжала кулаки и вернулась к машине. Хватит. Я еду домой. И плевать на все.

Но судьба, как оказалось, имела другие планы. Уже через полчаса, на пустынной трассе, ведущей к ее району, она почувствовала, как машина начала вилять. Колесо спустило. Ну конечно. Просто идеальный конец этого дерьмового дня. Наташа с досадой хлопнула дверью, чувствуя, как горячий асфальт обжигает даже через подошвы кроссовок, которые она надела, переодевшись после корпоратива. Она поправила волосы, взглянула на себя в боковое зеркало – пухлые губы, слегка поджатые от раздражения, все еще выглядели идеально, но глаза были красными, усталыми. Хоть что-то в этом дне не подвело, – усмехнулась она с горькой иронией, но внутри все кипело.

Вдалеке показалась вывеска какого-то захудалого автосервиса. "Механика 24/7" – буквы выцветшие, будто их не меняли лет десять, а сама вывеска висела криво, словно ее прибили наспех. Наташа вздохнула, села за руль и медленно покатила туда, молясь, чтобы этот сарай не оказался заброшенным.

Когда она подъехала ближе, мастерская предстала во всей своей унылой красе. Это было место, будто вырванное из какого-то старого сна, где время остановилось, но технологии, как паразиты, вгрызлись в каждый угол. Стены из ржавого профнастила, покрытые слоем пыли и копоти, выглядели так, будто их не мыли со времен великого потопа. Над входом гудела неоновая вывеска, мигающая через раз, как подыхающий организм. Внутри, за открытыми воротами, виднелись странные механизмы: какие-то старые подъемники, похожие на скелеты доисторических зверей, и новые, блестящие диагностические терминалы, которые выглядели здесь так же неуместно, как бриллиантовое кольцо на руке нищего. Запах масла и металла смешивался с чем-то едким, почти химическим, от чего першило в горле. Это место было как из рассказов Стругацких – зона, где старое и новое срослись в уродливый симбиоз, где каждый предмет казался частью некой тайны, недоступной простому человеку.

Наташа вышла из машины, чувствуя, как напряжение в теле смешивается с усталостью. Она все еще ощущала пробку, и это только усиливало ее раздражение. Только бы эти мужики не начали пялиться. Я и так на грани. Но, конечно, они пялились. Два парня в замасленных комбинезонах лениво подняли головы, когда она вошла. Первый, высокий, с кривой ухмылкой и татуировкой на шее в виде какого-то шестереночного узора, сразу прошелся взглядом по ее фигуре, задержавшись на обтягивающих леггинсах, которые она надела после корпоратива. Его звали, как потом выяснилось, Димыч. Он был из тех, кто всегда говорит с насмешкой, но в его глазах читалась какая-то затаенная тоска, как будто он сам устал от этой дыры, но не видел выхода. Второй, коренастый, с сединой на висках и глубокими морщинами на лице, выглядел старше, лет пятидесяти. Его звали Валера, и он держался с какой-то странной уверенностью, как человек, который видел слишком многое и больше ничего не боится. Его взгляд был тяжелым, почти материальным, и Наташа почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Колесо спустило, – коротко бросила она, стараясь не смотреть ни на одного из них. Ее голос дрожал, и она ненавидела себя за это. Не показывай слабость. Они и так видят, что ты на нервах.

– Да не вопрос, красотка, – отозвался Димыч, вытирая руки тряпкой, которая, кажется, была грязнее его ладоней. Его ухмылка стала шире, но в ней не было ничего дружелюбного. Скорее, это была улыбка хищника, который знает, что добыча никуда не денется. – А еще, если хочешь, можем прошивку бортового компа обновить. Бесплатно. Новейшая версия, прям с завода.

Наташа подняла бровь. Бесплатно? В таких местах ничего не бывает бесплатно. Она знала это, но усталость и пережитое за вечер притупили ее бдительность. К тому же, в голове все еще крутились образы из подсобки – грубые руки Сереги, стоны Ларисы, и это чертово чувство, что она, Наташа, никому не нужна. Может, хоть тут что-то пойдет как надо.

– Ладно, делайте, – махнула она рукой, не подозревая, что этот момент перевернет всю ее жизнь. Она села на потрепанный стул в углу мастерской, чувствуя, как холодный металл обжигает кожу даже через ткань. Запах химии стал сильнее, и она заметила, что Валера, пока Димыч возился с колесом, подключил к ее машине какой-то странный прибор, похожий на черный куб с мигающими индикаторами. Он делал это молча, с какой-то почти ритуальной сосредоточенностью, и Наташа почувствовала, как внутри шевельнулся страх. Но она отмахнулась от него. Это просто усталость. Просто плохой день.

Димыч, закончив с колесом, подошел к ней, вытирая пот со лба. Его татуировка на шее блестела от масла, и Наташа невольно подумала, что за этим узором скрывается какая-то история. Может, он был инженером, а может, сидел в тюрьме. Но сейчас это не имело значения.

– Все готово, красотка. Прошивка установлена, колесо на месте. Можешь катить, – сказал он, но в его голосе было что-то странное, как будто он знал больше, чем говорил. Валера, стоящий у машины, только кивнул, но его взгляд, тяжелый и непроницаемый, заставил Наташу вздрогнуть.

Она села за руль, чувствуя, как пробка снова напомнила о себе, и это только усилило ее чувство уязвимости. Домой. Просто домой. Но в глубине души она знала, что этот вечер – только начало чего-то большего. Машина завелась с едва слышимым гулом, и Наташа заметила, как на приборной панели мигнул незнакомый значок. Она не придала этому значения. Пока не придала.

Глава 2. Первые искры

Что со мной не так? Наташа сидела за рулем, глядя на пустынную утреннюю улицу через лобовое стекло, но мысли ее были где-то далеко. Прошло всего три дня с того странного вечера в автосервисе, но с каждым днем она чувствовала, как что-то внутри нее меняется. Это было неуловимо, как легкий шум в ушах, который замечаешь только в полной тишине. Машина, будто живая, вела себя странно: вчера она сама выбрала маршрут, свернув на незнакомую дорогу, хотя Наташа точно не меняла настройки. Экран бортового компьютера мигнул, показав значок, которого она раньше не видела, – маленькую спираль, похожую на гипнотический узор. Она пыталась найти его в инструкции, но безуспешно.

Но хуже всего были не глюки машины. Хуже были мысли. Они приходили внезапно, как горячие вспышки, от которых тело напрягалось, а щеки заливал румянец. Каждый раз, когда она проходила мимо мужчины – в супермаркете, на парковке, даже в лифте своего дома, – в голове вспыхивали образы. Его руки на ее талии, его дыхание на шее, его взгляд, полный желания. Это было не просто фантазией. Это было почти физическое ощущение, как будто кто-то включил в ее мозгу переключатель, который она не могла выключить. Я не такая. Я никогда не была такой. Она сжала руль, чувствуя, как пухлые губы дрожат от внутреннего напряжения. Она всегда стеснялась даже думать о сексе слишком откровенно, всегда боялась, что кто-то прочитает ее мысли, увидит в глазах этот стыдный жар. А теперь… теперь она не могла остановиться.

Чтобы отвлечься, Наташа решила отправиться в спортзал. Физическая нагрузка всегда помогала ей выключить голову, сосредоточиться на теле, на дыхании, на движении. Она переоделась в обтягивающий топ и леггинсы, чувствуя, как ткань подчеркивает каждый изгиб ее спортивной фигуры. В зеркале она поймала свое отражение: изящная шея, напряженная от усталости, но все еще грациозная, как у танцовщицы, и упругие мышцы, которые играли под кожей, когда она поправляла волосы. Выгляжу хорошо. Но зачем? Для кого? Мысль уколола, как игла, и она поспешно отвернулась.

Спортзал был полон, как всегда в субботу утром. Запах пота смешивался с химическим ароматом дезинфицирующих средств, а гул голосов и лязг тренажеров создавали привычный шумовой фон. Наташа заняла беговую дорожку в углу, стараясь не смотреть по сторонам. Но ее взгляд все равно цеплялся за людей. Вот женщина с ярко-рыжими волосами, лет тридцати, с татуировкой дракона на плече – она качала пресс с такой сосредоточенностью, будто решала судьбу мира. Ее звали, кажется, Катя, и Наташа не раз замечала, как та бросает на всех снисходительные взгляды, но в ее осанке была какая-то затаенная боль, как будто она приходила сюда не только за мышцами, но и за забытьем. Рядом, у стойки со штангами, стоял парень, которого все называли Максом. Высокий, с широкими плечами и щетиной, он выглядел как человек, который привык брать все силой, но в его глазах читалась неуверенность, как будто он постоянно доказывал что-то самому себе.

И еще один мужчина. Он стоял у тренажера для жима ногами, вытирая пот с лица полотенцем. Темные волосы, слегка растрепанные, сильные руки, уверенная осанка. Наташа не знала его имени, но когда их взгляды встретились, внутри нее будто что-то взорвалось. Жар, почти болезненный, разлился по телу, от шеи до самых кончиков пальцев. Она почувствовала, как напряглась ее осанка, как пухлые губы приоткрылись в невольном вздохе. Нет. Нет, я не буду на него пялиться. Я не такая. Но ее разум уже рисовал картины: его руки, сжимающие ее бедра, его губы, скользящие по ее коже, его голос, хриплый от желания. Она сжала кулаки, чувствуя, как стыд борется с этим новым, почти животным влечением. Что со мной? Я же не могу просто подойти и… Но тело уже решило за нее.

Она сошла с дорожки, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что кажется, его слышно всем вокруг. Подойдя к нему, она заставила себя улыбнуться, хотя внутри все кричало от ужаса. Я выгляжу как дура. Он сейчас посмеется надо мной.

– Привет, – голос дрожал, но в нем была какая-то странная сила, которой она сама не ожидала. – Не поможешь с тренажером? Я что-то запуталась в настройках.

Он посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то вроде удивления, а потом… покорность. Как будто он не мог сказать "нет".

– Конечно, – ответил он, и его голос был мягким, почти гипнотическим. – Давай покажу.

Наташа почувствовала, как внутри все сжалось от смеси страха и триумфа. Он согласился. Просто так. Почему? Она не понимала, что происходит, но чувствовала, как ее власть над ним растет с каждой секундой. Он объяснял что-то про рычаги и вес, но она почти не слушала. Ее взгляд скользил по его рукам, по напряженным мышцам, и мысли снова унесли ее туда, где не было места стыду. Я хочу его. Прямо сейчас.

– Спасибо, – наконец сказала она, чувствуя, как горят щеки. – Может, как-нибудь… угостишь меня кофе после тренировки?

Он кивнул, даже не задумываясь. Как будто я его заколдовала. Эта мысль пугала, но одновременно возбуждала. Наташа отвернулась, чувствуя, как внутри все кипит. Она не могла больше оставаться в зале. Ей нужно было уединиться, прийти в себя. Душ. Мне просто нужно в душ.

Душевая спортзала была на втором этаже, в самом конце коридора. Это было странное место, будто вырванное из техногенной антиутопии, которую могли бы описать Стругацкие. Стены, покрытые облупившейся плиткой, были испещрены странными узорами ржавчины, как будто здесь когда-то проводили эксперименты, а потом забыли. Над потолком гудели старые вентиляционные трубы, издавая низкий, почти живой звук, как дыхание какого-то механического зверя. Новые сенсорные краны, вмонтированные в стены, выглядели неуместно, их холодный свет мигал, как сигналы бедствия. В углу стояла ржавая скамейка, на которой кто-то оставил потрепанное полотенце, а запах хлорки смешивался с чем-то металлическим, от чего першило в горле. Это место было одновременно знакомым и чужеродным, как будто ты попал в Зону, где технологии и разруха срослись в уродливый симбиоз.

Наташа вошла, чувствуя, как сердце все еще колотится. Она думала, что будет одна, что сможет уединиться и разобраться в своих мыслях. Но когда она повернулась, чтобы закрыть дверь, то заметила, что он – тот самый мужчина с тренажера – последовал за ней. Его взгляд был таким же покорным, но в нем горел огонь, который зеркалил ее собственное желание. Нет. Я не могу. Это слишком быстро. Это неправильно. Но тело уже решило за нее. Она шагнула к нему, чувствуя, как жар разливается по коже, как изящная шея напрягается от предвкушения.

– Ты уверен, что хочешь этого? – спросила она, и ее голос был низким, почти чужим.

– Да, – ответил он, и в этом слове не было ни тени сомнения.

Они уединились в дальнем углу душевой, где, как ей казалось, их никто не заметит. Вода из сенсорного крана лилась холодными струями, но Наташа не чувствовала холода. Она чувствовала только его руки, его дыхание, его близость. Ее пухлые губы дрожали, когда он коснулся их, и она отдалась этому моменту, забыв про все. Но где-то в глубине сознания бился страх. А если нас увидят? А если кто-то войдет? Она знала, что в спортзале полно людей, знала, что дверь не заперта, что звук воды не заглушит все звуки. Стыд, этот старый знакомый, вернулся, вгрызаясь в нее, как кислота. Но желание было сильнее.

Когда все закончилось, она стояла под струями воды, чувствуя, как тело дрожит от смеси жара и ужаса. Он ушел, не сказав ни слова, как будто подчинялся не ей, а какому-то невидимому приказу. Наташа посмотрела на свое отражение в мутном зеркале над раковиной. Ее губы были припухшими, глаза – дикими, полными чего-то, что она не могла назвать. Что я наделала? И почему я не могу остановиться?

Она вышла из душевой, чувствуя на себе взгляды. Катя, та самая женщина с татуировкой, стояла у выхода, скрестив руки на груди. Ее взгляд был тяжелым, почти осуждающим, но в нем мелькало что-то вроде зависти. Макс, качавший штангу, бросил на нее короткий взгляд, полный любопытства, как будто почувствовал, что с ней что-то не так. И еще одна девушка, худенькая, с короткой стрижкой и пирсингом в носу – ее звали Аня, и она всегда держалась особняком, как будто скрывала что-то важное. Ее глаза, холодные и внимательные, будто пытались разглядеть в Наташе что-то, чего она сама не понимала.