Новогодние шишки, или плюшками балуемся

Карина Сэйдж

Новогодние шишки, или плюшками балуемся

Глава 1

– Сынок! Я дома! – крикнула с порога и наклонилась, чтобы снять промокшие сапоги.

Зима пока никак не желала вступать в свои права, а потому московская погода продолжала радовать нас грязной слякотью, глубокими лужами, серым хмурым небом и мелким ледяным дождем.

– Привет, ма! – звонко крикнул из своей комнаты моя семилетняя гордость. – Как на работе дела?

А как дела? Хреново дела! В октябре еле-еле наскребли на аренду. Если так и дальше пойдет, придется вообще распустить и без того немногочисленный персонал и работать за всех самой. Ночью выпечкой заниматься, а днем вставать за прилавок. А спать, спрашивается, когда? Про личную жизнь я вообще молчу. Мужика в моей постели уже год почти как не водилось. Вздохнула и, улыбнувшись моему самому любимому мужчине, ответила:

– Все хорошо, сынок!

Вихрастая пшеничная макушка выглянула в проем. Сын широко и солнечно улыбался. Вот оно, мое персональное счастье. В те дни, когда особенно тяжело, именно он удерживает меня на плаву. И сейчас выдав себе хороший такой пинок сзади, крепко обняла моего Сашку.

– Ну что? Идем ужинать? – предложила воодушевленно и подтолкнула его в кухню.

Положила на небольшой противень несколько куриных рулетиков с моцареллой и шпинатом, а сама принялась за салат.

– Как дела в школе? – между делом спросила сына. Мое сокровище насупилось и поджало губы.

– Сережка Нестеров Ленку толкнул и прямо в лужу и рюкзак ее закинул за забор, – пробурчал он.

– Это ту самую Лену Орлову? – серьезно переспросила Сашу. Тот кивнул и вздохнул так душераздирающе. Девочка Лена вот уже несколько месяцев занимала все мысли и мечтания моего такого уже взрослого мальчика. Первая любовь. – И что же ты?

– Я вступился, – ответил сын, глядя исподлобья. – А он упал… неудачно… два раза. И теперь грозится все рассказать своему папе.

– Ты же знаешь, сын, что драться можно только тогда, когда остальные методы решения конфликта не работают, – снова напомнила, чему учил его мой отец.

– Нестеров Ленку овцой тупой обозвал.

– Ясно. Если его папа вдруг придет в школу разбираться, мы с тобой сумеем ему объяснить, как мужчина должен разговаривать с дамой. Так?

– Ага, – довольно просиял Саша. – Мам, а ты принесла мои любимые корзиночки с ягодами и карамельной паутинкой?

– Конечно, – улыбнулась сыну в ответ. – Ты же мой самый любимый кулинарный критик, а я как раз сегодня кое-что поменяла в рецепте.

– Ну ма-а-а-а-ам, – недовольно протянуло мое чудо, – и так ведь было хорошо.

– А стало еще лучше. Вот увидишь. Так, ты моешь посуду, а я готовлю дегустацию, – бодро заявила я, отставляя пустую тарелку в сторону.

– Идет, – вздохнул сын и принялся за уборку.

Сейчас начнется волшебство… Наш с Сашкой особенный ритуал. На обеденном столе появляются длинные тонкие свечи в любимом подсвечнике, два стакана воды и десертные тарелки, на которые я аккуратно выкладываю свои сегодняшние творения.

– Барабанная дробь! – улыбаясь в предвкушении, развернулась к сыну, прикрывая стол своей не слишком широкой спиной, и делаю шаг в сторону: – Та-дам! – пропела я, внимательно наблюдая за реакцией Саши.

Сколько раз смотрю, столько сердце счастливо замирает от чистого не наигранного восторга в детских глазах.

Сын уселся за стол, благоговейно разглядывая очередное мое творение. На легкой хрустящей корзинке из песочного теста в облачке сырного крема, что словно пушистое одеяло укрывало клубничное конфи, уютно устроилась спелая, крупная клубника и голубика. А сверху все это великолепие венчал крохотный ломтик карамельной паутинки, и именно ее мой сладкоежка попробовал в первую очередь.

– М-м-м-м-м-м, как вкусно! – облизнувшись, словно кот, сын довольно прищурил зеленые глаза и, вооружившись ложечкой продолжил дегустацию. – А крем сегодня какой-то другой, – глубокомысленно выдал он, прокручивая прибор в руке. – Не такой сладкий. – В точку, мой маленький гурман. – Но ты права, так даже интереснее получилось.

Запив лакомство водой, Сашка дернулся было бежать по своим делам, но замер и снова вернулся ко мне.

– Ты у меня – настоящая волшебница, мам, – сказал он, обнимая за шею не по-детски сильными руками. – Я очень тебя люблю.

– А я тебя больше, родной, – прошептала в ответ, целуя в светлую макушку. – Ну, иди. Уже поздно, а завтра рано вставать.

– Меня опять Вера Петровна будет провожать в школу? – расстроенно спросил Саша. Вера Петровна – одинокая пенсионерка из нашего дома. Дети разъехались кто куда и живут своей жизнью, совершенно забыв о ней. Вот мы и договорились, что за определенную плату она будет отводить и забирать Сашку из школы. И ведь отказывалась деньги у меня брать. Все причитала, стыдно это. Но совместными усилиями нам с сыном удалось убедить принципиальную даму. Тяжело, когда каждая копейка на счету, по себе знаю. А тут хоть небольшое, но подспорье.

– Да, сынок. Мне нужно пораньше прийти на работу, – я тосковала по моему любимому мужчине не меньше, чем он по мне, но другого выхода не было, ведь мы с ним остались совсем одни.

Два года назад болезнь забрала сначала маму, а потом и папу. А муж… А муж, как говорится, объелся груш! В общем его родители решили, что перспективному юристу из хорошей семьи ни к чему нагрузка в виде жены и сына. Тем более, что жена родословной не вышла. С тех пор Сашка – моя семья, и мы научились справляться.

А ведь когда-то мне казалось, я встретила того самого…

В мои двадцать пять за спиной уже был интересный опыт работы в Европе и Азии, и я вернулась покорять Москву. Златоглавая покорилась не сразу, но наше фамильное упорство и тут не подвело. Мне, наконец, посчастливилось найти работу мечты – повар-кондитер в одном весьма известном ресторане. Поначалу было тяжело, но я доказала, что достойна. Женщине в мужском коллективе на кухне сложно. Повара – одни из самых консервативных женоненавистников и переубедить их практически невозможно. Тем более ценным было мое личное достижение. Эти мужчины, в конце концов, приняли меня в свой круг, и я вдруг стала братаном. Качественный скачок был весьма ощутим. В те дни я просто парила, едва касаясь ногами земли, тем больнее было падать. Я отважилась пожелать для себя личного счастья. И вселенная ответила мне.

Он был перспективный красавчик-адвокат. Мы познакомились под Новый год в нашем ресторане, и я поняла, что пропала. Сережа казался особенным, не таким, как все. Несколько месяцев, пока мы встречались, были для меня самыми счастливыми. Он будто понимал меня с полуслова, был со мной на одной волне. Мы планировали совместное будущее, пока фундамент под ним еще держался, но однажды он дал трещину, и мой эфемерный дом, построенный в мечтах с такой любовью, рухнул, погребая под обломками всю мою жизнь.

Помню, как с замиранием сердца в тот вечер бежала на встречу с любимым, желая обрадовать его тем, что у нас с ним появилось продолжение. Маленький мальчик с голубыми, как у него, глазами и широкой открытой улыбкой или девочка, которая обязательно унаследует мое упрямство.

– Сережа, – произнесла с радостной улыбкой, крепко прижимаясь к любимому мужчине, – я беременна!

Пауза слишком затянулась. С непониманием подняла глаза… Он был в шоке. Нет, даже не так, его лицо исказила странная гримаса ужаса и презрения.

– Ты не рад? – с трудом соображая, спросила его.

За грудиной странно заныло, какое-то предчувствие острыми когтями скреблось внутри. Наконец, любимый взял себя в руки и ответил безразлично:

– Это не входило в мои планы, и если ты хочешь продолжать наши встречи, то решишь свою проблему.

– Подожди… постой… я ничего не понимаю… – взволнованно замотала головой, еще цепляясь за опоры нашего общего будущего, что осыпались пеплом прямо у меня в руках. – Какую проблему?

– Ну послушай, девочка моя, – мужчина сжал мои плечи, а его голос вновь стал ласковым, но теперь он насквозь провонял фальшью, – нам же было так хорошо вдвоем. Зачем все портить?

– Портить? – как в тумане повторила я. – Но это твой ребенок! Как он может что-то испортить?

– Вижу диалога у нас с тобой не получится, – вновь нацепив маску безразличия, отрезал он. – Поговорим, когда ты избавишься от… от него, – Сергей раздраженно указал на мой плоский живот и зашагал прочь, оставляя меня одну под моросящим апрельским дождем.

Как в тумане я брела по набережной, безразлично смотря на темные воды Москва-реки. Мимо проезжали машины, все они спешили по своим делам. А мне казалось, что я осталась совершенно одна в этом огромном и жестоком мире. Единственная ниточка, связывающая меня с реальностью, оборвалась, и безразличный ветер, подхватив, словно былинку, уносил все дальше. Было так больно, что хотелось свернуться калачиком и завыть, горько, страшно. На секунду остановилась, растерянно оглядываясь по сторонам. Меня трясло, как в сильнейшей лихорадке. А я ведь впрямь жутко замерзла. Черт! Где я вообще?

Покрутив головой, с удивлением уставилась на вполне узнаваемые очертания Центра Международной Торговли. Вот это прогулялась! Подняла трясущееся запястье к глазам – два часа под дождем! Подумать только! Нужно срочно домой! Так и заболеть недолго, а мне нельзя. Не могу я подвести свою кроху. Рванула к метро. И у меня даже мысли не возникло возвращаться в свою небольшую съемную однушку. Мне нужно к родителям…

Как сейчас помню удивленное лицо папы, который вышел встречать меня на лестничную клетку, и взволнованную мамочку, выглядывающую из-за его плеча.

– Так, Аленка, – строго начал отец, – ну-ка марш в ванную отогреваться!

– А мне сейчас нельзя, – промямлила тихо.

Мама охнула и всплеснула руками. Ей-то сразу все стало понятно в отличие от папули.

– Идем, девочка моя, сейчас тебя согреем, – засуетилась она, затаскивая меня в квартиру.

Уже потом, расположившись на кухне, видавшей не один семейный совет, в ответ на мой сбивчивый рассказ папа весомо проронил:

– Ничего, дочка. Воспитаем. Настоящим мужчиной вырастет.

– Почему ты думаешь, что будет мальчик? – удивленно всхлипнула я.

– Так девок у нас и так предостаточно. Теперь пацана надо, наследника. Так что внука мне давай.

Вышло все по папиному заказу. Через девять месяцев родился Сашка…

Несмотря на поддержку родителей, тогда в самом начале я все еще продолжала глупо надеяться, что Сережа поймет, одумается. Несколько раз пыталась дозвониться ему, но он не брал трубку. Решившись, отправила ему сообщение. Несколько дней в ожидании хоть какого-то ответа каждый раз вздрагивала, слыша сигнал сообщения или звонка, но реальность в очередной раз наступила на мои розовые очки носком дорогущей дизайнерской туфли.

Один из наших официантов, Славик, прибежал на кухню, и взволнованно сообщил, что меня требует к себе посетительница. Странно, с чего бы это. Мы недавно открылись, и я еще не приготовила ни одного десерта. Но, тем не менее послушно вышла в зал и подошла к столику, за которым сидела ухоженная строгая женщина возраста моих родителей и свысока оглядывала зал.

– Добрый день, – приветливо поздоровалась с ней.

Дама бросила на меня неприязненный взгляд и произнесла:

– Я лично в этом сомневаюсь.

Ольга Сергеевна оказалась мамой Сергея. И она весьма доходчиво обрисовала мне ситуацию.

– Запомни, милочка, ты не пара моему Сереже. Да он уже и сам не рад, что спутался с тобой. – «Спутался» – слово-то какое! – Перед ним открыты все двери, он из уважаемой влиятельной семьи. А кто ты? Стряпуха? – это было обидно. Но я просто смотрела на нее неожиданно спокойно. – Так что пока прошу тебя по-хорошему, оставь моего сына в покое. А будешь упорствовать, будет по-плохому. И не вздумай подавать на алименты для своего ублюдка. Вижу ведь, что не избавилась от приплода.

– Достаточно! – холодно произнесла, обжигая ненавистью во взгляде. – Вы не имеете никакого права говорить со мной в подобном тоне. Мне от вас ничего не нужно, и от вашего драгоценного сыночка тоже. В подачках не нуждаемся! Да и чему может научить маленького мужчину тот, кто и мужчиной-то не является! Всего хорошего желать не собираюсь, ибо не желаю, – бросила, поднявшись, и ушла на кухню.

В тот день все ниточки, связывающие меня с моим прошлым, были разорваны окончательно и бесповоротно.

Глава 2

Сейчас, лежа в своей постели и оглядываясь назад, я понимаю: все, что ни делается, к лучшему, и гнилая семейка бывшего не имеет ко мне и к Саше никакого отношения. Я даже в свидетельстве о рождении в графе отец поставила прочерк, а отчество у Сашки такое же, как у меня, папино. Во многом именно благодаря моим родителям сын вырос, как и обещал отец, настоящим мужчиной. Александр Викторович – ярый борец с несправедливостью, истинный защитник и помощник. И я очень им горжусь. Хотя чего уж, в воспитании моего сынули принимали участие и другие достойные люди.

Мои коллеги по цеху все-таки выпытали у меня, что случилось, и с чего это вдруг их братан не весел и повесил свой миленький носик. Подробности я, конечно, оставила при себе.

– Ну и на хрен этого урода, Аленка, – пробасил наш су-шеф, здоровяк Андрей. Его суровый внешний вид мог отпугнуть кого угодно, но в душе он настоящий добряк, правда мужчина старается это не слишком афишировать. – Сами вырастим.

– Как это вырастим? – аж икнула от неожиданности, утирая покрасневший от слез нос салфеткой.

– А вот так. Да, парни? – и произнесено это было так, что у парней ну просто не было других вариантов. И парни ответили стройным согласием.

С того дня наша команда опекала меня все девять месяцев, и даже строгий шеф, который никогда и никому не делал поблажек, ко мне стал относится гораздо мягче. Да и беременность моя протекала на удивление легко. К большому счастью ужасы раннего токсикоза и те обошли меня стороной. А это просто бесценный подарок, учитывая специфику моей работы. Вот уж где была бы трагедия!

Кроватку и коляску выбирали всем коллективом. Артем, у которого всего год назад родилась дочка, был главным знатоком всего, что может понадобиться малышку. С ним мы заказали еще целую кучу совершенно необходимых, по его мнению, вещей. В общем к тому моменту, когда Сашка попросился на свет, мы были полностью готовы. К слову, на кухне я трудилась до самых родов, можно сказать и в больницу прямо оттуда отправилась.

Первое время тяжело пришлось. Уставала страшно. Но и тут меня не бросили: то родители помогали, по очереди гуляя с внуком, а то ребята прибегали после смены, с удовольствием нянчась с племяшом, как они его, смеясь, называли.

Так прошли первые три месяца, наша жизнь постепенно вошла в привычную колею, и моя деятельная натура потребовала вернуться в профессию. Нет, конечно о том, чтобы выходить на работу и речи не шло, но ведь я могла трудиться и на дому. Стоило мне только заикнуться об этом парням, как они с радостью взялись за сбор заказов. Даже как-то умудрились договориться с шефом, и отныне все десерты на банкеты готовила я, несмотря на то, что они взяли на мое место другого кондитера. Нам с сыном эти деньги стали большим подспорьем.

Когда Сашка пошел, стало сложнее. Он был жутко любопытным ребенком и постоянно пытался куда-нибудь залезть и что-нибудь достать. Особенно его интересовала моя кухонная утварь: лопатки, венчики, формы. Стоило только чуть-чуть отвлечься, и он уже тут как тут, вдумчиво рассыпает по полу свои сокровища. И главное – работает как быстро! Маме потом уборки на полчаса минимум. Пришлось немного снизить интенсивность работы. Сын рос очень быстро. Не успела опомниться, как начался садик, и я поняла, что мне стало тесно на родительской кухне.

Однажды вечером на семейном совете папа сказал:

– Пора тебе, Аленка, расширяться.

Я только вздохнула грустно. И сама об этом думала, но где взять денег на старт? Родители пусть и зарабатывали неплохо, но явно не были миллионерами, да и моих доходов не хватит.

– На расширение пока не заработала, – ответила отцу.

– Думаю материну квартиру продать, – выдал Виктор Иванович. – Вот и будет тебе начальный капитал.

После бабушки у нас осталась весьма неплохая двушка в Москве. Сейчас родители ее сдавали, получая дополнительный доход.

– Пап, ты уверен? – волнуясь, переспросила его.

– Мы уверены, дочка, – ответила за него мама.

Дальше мы всей нашей большой командой искали подходящее помещение, и видимо сама судьба благоволила нам. Неожиданно под Новый год закрылся один небольшой ресторанчик в центре, владелец помещения снова выставил его под сдачу, весьма удачно для нас разделив на две части. В одну уже заехал салон красоты, а вторая все еще пустовала.

– Ну, что скажете, Алена Викторовна? – спросила меня представитель собственника.

– Неплохо, – осторожно ответила ухоженной даме лет сорока.

Андрей, су-шеф, который как раз поехал со мной, осмотрел каждый угол, тщательно проверил вытяжку, засунул свой профессиональный нос в распределительный щиток.

– Мы пока еще не разобрали кухню, – продолжила консультант. – Возможно, что-то из имеющегося может вам пригодиться.

Андрей кивнул благосклонно и скрылся за дверями. Так началась история моей кондитерской «Золотой гусь».

Ранним утром поцеловав Сашку в пшеничную макушку, пожелала ему хорошего дня.

– Позвони, как будешь дома. Хорошо?

– Да, мам. Не волнуйся, – ответил сын.

– И не забудь, у тебя сегодня плаванье, – напомнила ему.

– Мамуль, ну иди уже, – пробурчал Саня.

– Ладно-ладно, – улыбнулась ему. – Люблю тебя! – крикнула из коридора.

Поприветствовав Веру Петровну, вышла за дверь.

Мой не новый кроссовер сегодня раскапризничался и никак не хотел заводиться, но уговорами я справилась. Почему-то все всегда решалось, стоило только пару минут поумолять строптивую машинку, и она, заурчав, трогалась с места.

Всего каких-то сорок минут, и я припарковалась у входа. Моя помощница Таня уже была на месте. У нас сегодня по плану двухъярусный торт для одного из постоянных заказчиков, у него юбилей, и все должно быть сделано в лучшем виде. Карамельная груша – его любимый, и он неизменно заказывает именно его. Кроме того, нужно обновить витрину. Те самые фруктовые корзиночки, которые так понравились Сашке, ушли влет. Тесто с вечера уже подготовила, осталось взбить крем и собрать. Этим как раз и занималась Танюша.

– Привет, Тань! – радостно улыбнулась девушке.

– Доброе утро, Алена Викторовна, – она подняла голову от очередной корзиночки. – Вы сегодня рано.

– Ты же помнишь, у нас на сегодня заказ. Я как раз им и займусь.

– Ой, совсем забыла сказать, – взволнованно защебетала Татьяна, – к обеду придут за Цветочной прелестью.

– Вот видишь, значит еще что-то надо в витрину придумать, – ответила ей, надевая фартук.

И работа закипела…

Официантка Светочка заглянула в кухню.

– Здравствуйте, Алена Викторовна, Танюша! – радостно пропела она. Эта жизнерадостная девушка была настоящим источником позитива в нашем маленьком коллективе. – Мы открываемся.

– Хорошо, Светлана, сейчас иду, – проверила еще раз датчики температуры в духовых шкафах с бисквитами и вышла в зал. – Давай поставим шоколадные мини пирожные выше, а сюда профитроли с соленой карамелью.

– Да, Алена Викторовна, – с готовностью кивнула она и принялась менять экспозицию.

– И Цветочную прелесть нужно упаковать. За ней придет клиент уже к обеду, – продолжила инструктировать я, указывая на высокий торт с кремом нежного лавандового цвета и декором из цветов.

– А что сюда поставить? – растерянно спросила Светочка.

– Таня! – крикнула в кухонный проем. – Неси корзиночки.

Довольно кивнув, снова скрылась в зоне готовки.

Увлекшись сборкой Карамельной груши, совсем потеряла счет времени.

– Алена Викторовна! – позвала Света, нарушив мою сосредоточенность. – К вам пришел Борис Сергеевич.

– Борис Сергеевич? – удивилась я. – С чего бы это? Лично, а не по телефону?

Вышла в зал и приветливо улыбнулась собственнику здания, который с какого-то перепугу решил осчастливить нас своей совершенно не скромной персоной.

– Доброе утро. Кофе? Чай? – спросила солидного мужчину, указывая на столик у окна.

– Кофе, пожалуйста, – согласился он.

– Черный? – задала уточняющий вопрос.

– Разумеется, Алена Викторовна, – подтвердил мужчина мою догадку.

– Желаете попробовать профитроли с соленой карамелью? – соблазняла его.

– Вы знаете, как угодить мне, – довольно улыбнулся Борис Сергеевич.

– Светлана, а для меня черный чай с мятой, – попросила девушку и уселась напротив.

– Итак, чем обязана? – спросила мужчину, когда он закончил с десертом.

На довольном лице мелькнула мрачная тень.

– Алена Викторовна, – вздохнув, начал он, – я пришел лично сообщить вам, что вынужденно продаю это здание.

– Как продаете? – переспросила растерянно.

– Этот актив никогда не был профильным для меня, а сейчас, когда предстоят крупные инвестиции в мой основной проект, он покроет некоторую долю вложений, – взял на себя труд пояснить для меня ситуацию Борис Сергеевич.

– Но как же моя кондитерская? – пролепетала я. В душе царил полный раздрай. Что мне теперь делать? «Золотой гусь» – часть моей души, мой дом.

– Успокойтесь, пожалуйста, Алена Викторовна. Я поговорил с новым владельцем, показал ему цифры. И он подтвердил мне, что не собирается ничего менять. И потом, ваш договор аренды долгосрочный. Его срок завершается только через полгода. В любом случае за это время вы сможете подобрать для себя другое помещение.

Его слова звучали приговором. Какое еще другое? Я не хочу другое! Но моего мнения никто не спрашивал.

– Документы уже подписаны, сейчас проходит регистрация сделки. По ее завершении с вами свяжется представитель нового собственника, – безразлично произнес Борис Сергеевич.

Вот и все. Лишь несколько юридических терминов, и то, что было мне дорого, дело, которое мы начинали с родителями… всему конец.

– Удачи, – бросил мужчина, покидая мою жизнь навсегда.

– Алена Викторовна! – позвала взволнованная Светочка. – На вас лица нет!

– Ничего, Свет. Все в порядке. Что-то голова закружилась просто, – ответила сдавленно.

– Вы слишком много работаете, – покачала головой девушка. – Может, домой поедете? А мы тут справимся, не переживайте.

– Спасибо, Светлан. Позже, – слабо улыбнулась ей.

Сделала глоток остывшего чая и прикрыла глаза. Сейчас нужно собраться. В конце концов, прямо сегодня меня на улицу никто не выкидывает. Достала из кармана широкой юбки телефон и набрала сообщение Андрею. Как только будет возможность, он мне позвонит. Вместе с парнями мы что-нибудь придумаем. А пока нужно будет самой внимательно изучить договор аренды. Я, конечно, не юрист, но за годы работы и в этих вопросах стала разбираться.

Вечером был объявлен общий сбор у меня в кофейне. Вера Петровна привезла Сашку, а к самому закрытию заявились мои парни.

– Ну что случилось, Аленушка? – с порога пробасил су-шеф, сграбастав меня в медвежьи объятия.

– Как дела, племяш? – спросил Артем, протягивая сыну руку.

Остальные стояли серьезные позади, готовые помочь, защитить от любой опасности. Я благодарна богу за то, что встретила их на своем пути. Редкие мужчины, благородные. Таких больше не делают.

Глава 3

Вздохнув, рассказала им все, как на духу и с надеждой уставилась в ставшие родными лица. Мы знаем друг друга почти десять лет! Подумать только! Редкие браки выдерживают такой срок, а наша дружба и теплые чувства прошли испытания временем.

– Так, без паники, – взял слово Олег, мастер приготовления горячих мясных блюд. Пожалуй, его стейки были одними из лучших в городе. – У тебя договор с собой? – протянула ему приготовленные заранее документы. – Посмотрим, – задумчиво протянул он и углубился в чтение, а мы ждали, затаив дыхание. – Согласно условиям, договор можно расторгнуть досрочно, но каждая из сторон обязана предупредить другую не менее, чем за три месяца до предполагаемого окончания срока. Итого, в самом худшем раскладе у тебя есть это время, чтобы подыскать что-то другое. Но, может тебе стоит предложить новому собственнику немного поднять ставку?

– С ума сошел? – импульсивно перебила мужчину. – Я в прошлом месяце еле-еле наскребла нужную сумму.

– А чего молчала? – укоризненно покачал головой Миша, настоящий мастер по приготовлению безумно вкусных салатов. – Мы бы тебе еще заказов подкинули. Вон моя Ленка уже все уши прожужжала, что непременно хочет твой фирменный шоколадный торт.

– Шоколадный, в шоколаде, с толстым слоем шоколада? – усмехнулась я. Хоть мы с невестой Михаила не слишком близки, но об этом ее пристрастии мне было хорошо известно.