Хронотропия

Лира молчала. Она понимала логику – холодную, безжалостную, неопровержимую. Пять миллиардов смертей в секунду против застывания всей цивилизации. Математика была на стороне Колыбелей.

Но математика не учитывала боль. Не учитывала веру существ, которые горели, чтобы другие видели. Не учитывала 847 миллионов жизней Первой, помнившей каждую свою смерть.

– Есть другой способ, – сказала она. – Должен быть.

– Если есть – я его не нашёл. За тридцать пять лет поисков.

– Хранители Тишины пытались…

– И погибли. Их осцилляторы не работали.

– Тогда что-то новое. Что-то, чего раньше не существовало.

Эван смотрел на неё – на дочь, которая умирала и не сдавалась. Которая искала решение проблемы, существовавшей тысячелетия.

– Ты похожа на мать, – сказал он тихо. – Она тоже верила, что всегда есть выход.

– И что?

– И умерла, не найдя его.

Слова ударили больнее, чем он, наверное, хотел. Лира отвернулась – к окну, к озеру, к миру за пределами этой комнаты.

– Я не она.

– Знаю.

– И я не собираюсь умирать, не попытавшись.