"Вжатая история будущей литературы. Чорновик

Мария Галеева

"Вжатая история будущей литературы. Чорновик

Юджин О'Нил

Любовь под вязами

Eugene O'Neill. Desire Under the Elms

Пьеса в трех действиях

перевод Ф.Крымко и Н.Шахбазова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ЭФРАИМ КЭБОТ.

СИМЕОН |

ПИТЕР    } его сыновья.

ЭБИН     |

АББИ ПАТНЭМ.

ДЕВУШКА.

СКРИПАЧ.

ШЕРИФ.

ФЕРМЕРЫ-СОСЕДИ.

Действие происходит в Новой Англии на ферме Эфраима Кэбота в 1850 году. Перед домом ≈ каменная стена с деревянными воротами, за которыми ≈ дорога в деревню. Дом еще в хорошем состоянии, поблекли лишь ставни, выкрашенные когда-то в зеленый цвет, да посерели стены от времени и непогоды. По обе стороны дома ≈ два огромных вяза, они распростерли свои ветви над домом, как бы защищая его и подавляя одновременно. В них есть что-то от изнуряющей ревности, от эгоистической материнской любви. От каждодневного общения с обитателями дома в них появилось нечто человеческое. В ясную безветренную погоду они напоминают женщин, которые устало склонились над крышей и сушат волосы под лучами солнца. Когда же идет дождь ≈ их слезы монотонно капают на крышу и, скатываясь вниз, исчезают в гальке.

Тропинка от ворот, огибая правый угол, ведет к узкому крыльцу. На втором этаже два окна ≈ там спальни Эфраима Кэбота и его сыновей; на первом этаже ≈ два окна побольше: кухня и гостиная. Шторы в гостиной всегда опущены.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Начало лета 1850 года. Все застыло в безветрии. В небе полыхает закат. Лучи уходящего солнца огнем зажгли верхушки вязов, но дом, укрытый их ветвями, выглядит мрачным и призрачным.

Открывается дверь, и появляется Эбин; спустившись с крыльца, он останавливается и смотрит направо на дорогу. В руке у него колокол, которым он оглушительно звонит. Перестав звонить, поднимает голову и в каком-то недоуменном благоговении долго смотрит на небо.

Э б и н. Господи, до чего красиво!

Ему двадцать пять лет. Он высок, мускулист, у него приятное с правильными чертами лицо, выражающее непокорность и настороженность. Взгляд черных глаз напоминает взгляд загнанного, но не покорившегося зверя. Каждый день ему представляется клеткой, из которой он не в состоянии вырваться. У него черные усы и небольшая, чуть вьющаяся бородка. На нем грубая одежда фермера. Насмотревшись на закат и хмуро оглядевшись вокруг, он с остервенением плюет на землю и уходит в дом. С полевых работ возвращаются Симеон и Питер. Они значителъно старше своего сводного брата ≈ Симеону тридцать девять лет, Питеру тридцать семь. Братья такого же высокого роста, крепко сколочены, широкоплечи и тяжеловесны; на вид они простоватее, грубее Эбина, но хитрее и практичнее. Многолетний физический труд несколько ссутулил их. С ног до головы испачканные землей, пропахшие ею, они тяжело ступают в своих тяжелых ботинках, к которым прилипли комья грязи. Остановившись у дома, братья поднимают головы и смотрят на небо, опираясь на мотыги. Жестокое выражение их лиц смягчается.

С и м е о н (восхищенно). Как полыхает!

П и т е р. Да.

С и м е о н (как бы думая о своем). Восемнадцать лет пролетело.

П и т е р. Чего?

С и м е о н. Восемнадцать лет, как Джен умерла, жена моя.

П и т е р. Я и забыл.

С и м е о н. А я вот не могу; все вспоминаю да вспоминаю. Тоска грызет. Волосы какие у нее были длинные-предлинные, как лошадиный хвост, и желтые-желтые, чистое золото.

П и т е р (безразлично). Да, преставилась. (Молчание.) А на Западе, золото, Сим, золото.

С и м е о н (все еще любуясь закатом, отрешенно). В небесах-то как полыхает.

П и т е р. По всему, это ≈ знак! (Воодушевляясь.) Золото на небе ≈ золото на Западе; золотые врата. Калифорния… Золотой Запад ≈ золотые россыпи, Сим!

С и м е о н (в свою очередь воодушевляясь). Говорят, там золото под ногами ≈ только подбирай. Прямо сокровище Соломона.

Еще некоторое время оба смотрят на небо, затем, опускают головы.

П и т е р (с горечью). А здесь же ≈ камень на камне: что земля, что стены. Год за годом возводим их для него ≈ я, ты, Эбин. И все для того, чтобы он замуровал нас в них!

С и м е о н. Мы вкалываем, силы тратим, годы! Холим эту проклятую землю. (Злобно топает ногой.) И все ради его доходов.

П и т е р. Если бы мы холили ее в Калифорнии ≈ в каждой борозде отваливали бы по слитку золота!

С и м е о н. Калифорния далеко; почти на другом краю земли. А все же надо прикинуть…

П и т е р. Мне было бы нелегко бросить все это, где каждый клочок земли полит нашим потом!

Сидят в раздумье. Эбин выглядывает из окна кухни, прислушивается.

С и м е о н. Э-хе-хе! Может, он того… помрет скоро.

П и т е р. Кто знает?!

С и м е о н. А может, он уже… помер?

П и т е р. Трудно сказать…

С и м е о н. Уж два месяца, как от него ни слуху ни духу.

П и т е р. Вот в такой же вечер он и уехал. Ни с того ни с сего подхватился, и прямо на Запад… Что-то тут неладно… Он никогда не уезжал, разве что в деревню. Тридцать лет, а то и больше не покидал он ферму. С самой женитьбы на матери Эбина. (После паузы, зло.) А что если объявить его сумасшедшим? Суд признал бы.

С и м е о н. Он быстро всех судей скрутит. И труда ему не составит. Они ни за что не поверят, что он сумасшедший. Нет, придется ждать, пока помрет.

Э б и н (со злорадной усмешкой). Чти отца своего!

Симеон и Питер, вздрогнув, смотрят на брата.

(Ухмыляется; затем мрачно.) Я молюсь, чтобы он умер.

Симеон и Питер продолжают в изумлении смотреть на Эбина.

(Как ни в чем не бывало.) Ужин готов.

С и м е о н  и  П и т е р (вместе). Эх-эх!

Э б и н (глядя на закат). До чего красиво, господи!

С и м е о н  и  П и т е р (вместе). Золото ≈ там. На Западе.

Э б и н. Где ≈ там?

С и м е о н  и  П и т е р (вместе). В Калифорнии!

Э б и н. Ха! (Смотрит на них отсутствующим взглядом, затем медленно.) Ну ладно. Ужин стынет. (Скрывается на кухне.)

С и м е о н (облизывая пересохшие губы). Я голоден.

П и т е р. Копченой свининой пахнет.

С и м е о н. Свинина ≈ это хорошо.

П и т е р. Свинина есть свинина!

Они идут, задевая друг друга, плечо к плечу, как два вола, которые торопятся в хлев ≈ к отдыху и корму. Огибают дом справа и скрываются; слышен скрип открываемой двери.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Гаснет закат, наступают сумерки.

Видна кухня, посередине стол, сколоченный из сосновых досок, на нем три тарелки, свеча, буханка хлеба и кувшин с водой. Четыре грубых деревянных стула. В правом дальнем углу плита, в центре задней стены плакат, на котором изображен корабль и напечатано крупным шрифтом: ╚Калифорния╩. Посуда развешена на гвоздях, вбитых в стену. Чисто, прибрано, но чистота эта ≈ казарменная, не домашняя, здесь не чувствуется женской руки.

Симеон и Питер, протиснувшись на кухню, грузно опускаются на стулья. Эбин берет с плиты отварной картофель со свининой, ставит на стол и присоединяется к ним. Все трое едят, не произнося ни слова. Симеон и Питер ≈ торопливо, как звери, Эбин ≈ нехотя, без аппетита, изредка бросая на них неприязненные взгляды.

С и м е о н (неожиданно обращается к Эбину). Послушай! Ты не должен о нем так говорить.

П и т е р. Ты несправедлив.

Э б и н. Что говорить?

С и м е о н. Ну молиться, чтобы он умер.

Э б и н. А вы разве не молитесь?

Молчание.

П и т е р. Послушай! Он наш отец.

Э б и н (яростно). Но не мой!

С и м е о н. Вот ты ≈ разве ты разрешил бы говорить о твоей матери такое, а?

Грубо ухмыляются.

Э б и н (побледнев). С ним у меня нет ничего общего, а у него ≈ со мной.

П и т е р. Подожди, доживешь до его лет.

Э б и н. Я ≈ в маму! Каждой каплей крови.

Симеон и Питер смотрят на Эбина с равнодушным любопытством.

П и т е р (как бы вспоминая). Слов нет, она была добрая и ко мне и к Симу. Она была доброй мачехой.

С и м е о н. Она была добра ко всем.

Э б и н (встает и в смущении неловко кланяется каждому из них). Спасибо на добром слове. Большое спасибо. (Садится.)

П и т е р (после молчания). Она и к нему была добра.

Э б и н (резко). И в знак признательности он убил ее!

С и м е о н (философски). Никто никого не убивает. Убивают обстоятельства. Вот кто!

Э б и н. Старик загнал ее до смерти.

П и т е р. Он и себя загоняет до смерти. И меня, и Сима, и тебя. Но все мы, как видишь, живы. Еще.

С и м е о н. Его что-то толкает на это.

Э б и н. Когда-нибудь он ответит мне за все! (Усмехнувшись.) Интересно, что же это за загадочное ╚что-то╩, которое толкает его?

С и м е о н. Понять трудно.

Э б и н. Может, его толкает то же, что вас толкает в Калифорнию?

Симеон и Питер смотрят на него с удивлением.

Но никуда-то вы не уедете! Ни за каким золотом!

П и т е р. Кто знает!

Э б и н. Где вы денег-то на дорогу достанете?

П и т е р. Мы можем и пешком. Если сложить все, что мы на этой ферме отшагали, до луны хватило бы!

Э б и н. Вы не пройдете и половины пути, как индейцы с вас скальпы снимут.

С и м е о н (с мрачным юмором). Да мы сами с любого снимем!

Э б и н (упрямо). Никуда вы не уедете, ждать будете, пока он умрет, чтобы получить свою долю.

С и м е о н (после молчания). Мы имеем на нее право.

П и т е р. Две трети принадлежат нам.

Э б и н (вскакивает). Вам ничего здесь не принадлежит. Это ферма моей матери. Не он ли у нее ее оттяпал. Мать умерла, и теперь ферма моя.

С и м е о н. Ты расскажи об этом старику, когда он объявится, ставлю доллар ≈ он от смеха надорвется. (Смеется; смех его похож на лай.)

П и т е р (смеется, подражая брату). Ха-ха-ха!

С и м е о н. Что ты имеешь против нас, Эбин? Ты таишь на нас злобу, по глазам вижу ≈ давно таишь.

П и т е р. Да, да!

Э б и н. Может, и таю. (Резко.) Почему вы всегда стояли в стороне, когда он заставлял надрываться ее? Почему у вас никогда не возникало желания защитить ее? Отплатить за то добро, что она для вас делала?

Симеон и Питер во все глаза смотрят на Эбина.

С и м е о н (после молчания). Ну, Эбин, а скотину поить ведь надо было!

П и т е р. А плотничать!

С и м е о н. Пахать!

П и т е р. Убирать сено!

С и м е о н. Раскидывать навоз!

П и т е р. Полоть!

С и м е о н. Подрезать деревья!

П и т е р. Доить коров!

Э б и н (кричит). И возводить стену… камень за камнем… возводить, пока не окаменеют ваши сердца!

С и м е о н. Нам некогда было встревать в чужие дела.

П и т е р. Ты сам был достаточно взрослым, когда она умерла, ≈ чего сидел сложа руки?

Э б и н. Я тогда не понимал, что к чему. Это уже потом я уразумел, ≈ после того как ее не стало. (Пауза.) О, я теперь понимаю ее, я на своей шкуре испытал ее страдания. Она приходит ко мне и днем и ночью, ≈ что бы я ни делал. Варю ли картошку, жарю ли свинину, пеку пироги, развожу огонь, выгребаю золу ≈ она приходит, чтобы помочь мне. И стоит у плиты, глаза ее слезятся от дыма и чада, она плачет кровавыми слезами точно так же, как плакала при жизни. Она не может спокойно лежать там, в могиле, ≈ она не привыкла отдыхать.