Книга / Сезон аниме. Структура из трёх глав / арок: Культ Бездарности Проклятие Нулевой Серии

Книга / Сезон аниме. Структура из трёх глав / арок: Культ Бездарности Проклятие Нулевой Серии

Глава 1: «Пилот, который не смог»

Тишина в крошечной квартире Сакоси Накомоды была не мирной, а густой, как кисель. Она давила. Он лежал на татами и смотрел в трещину на потолке, повторяя её извивы уже семьдесят третий раз. Сегодня закрыли его проект. Вернее, закрыли пилот его проекта. В очередной раз. «ИхуроТануки: Легенда о Вороватом Боге» – смесь фэнтези и социальной сатиры. На презентации продюсер долго чесал подбородок, а потом сказал: «Накомода-сан, это… недостаточно исключительно». Универсальная отговорка. Ему тридцать, а его профессиональное кладбище насчитывало уже двенадцать надгробий в виде пилотных серий.

Он встал, и его отражение в темном экране монитора показалось ему чужим: тусклые глаза, вечно помятая рубашка офисного планктона мелкой студии «Мидори Анимейшн». Мечтал рисовать ключевые кадры, а вместо этого треть жизни исправлял «полет» меча в тридцать третьем фоне пятого эпизода ситкома про говорящих хомяков.

Работа была пыткой. Его стол стоял рядом с кофемашиной, и он стал невольным слушателем всех разговоров успешных коллег. Их речь пестрела словами «виральность», «таргетинг», «иммерсивность». Сакоси же думал о том, как в детстве плакал, когда умирал герой в старом ОВА, и как бумага пахла под карандашом, выводящим первую, корявую, но его собственную линию.

Вечером, возвращаясь с работы под назойливым осенним дождем, он решил зайти в «Раменную №8». Это было его маленькое ритуальное место поражения – съесть дешевую лапшу после очередного провала. Он заказал обычный, поставил на стойку мокрый зонт, который тут же сложился пополам с жалким хрустом.

– Опять? – привычным жестом протянул ему чашку хмурый хозяин Осаму.

– Опять, – кивнул Сакоси.

Он потянулся за палочками, рука дрогнула, и он уронил их на пол. Просто уронил. Банальная, бытовая неудача. Но в тот миг что-то щёлкнуло. Не в ушах – в самой реальности. Воздух завибрировал, как плохо закрепленный холст. Лампочка над стойкой моргнула, и свет стал неестественно ровным, «нарисованным». А потом из динамика старого телевизора, висевшего в углу, повалил белый шум, сменившийся навязчивой, зацикленной на одном такте пилотной заставкой какого-то забытого аниме.

– Эй, что с твоей лампой? – буркнул Осаму.

Но Сакоси уже не слышал. Мир вокруг треснул. Не физически – визуально. Края предметов поплыли, зазубрились, как в плохом цифровом арте. Чашка с раменом перед ним начала неестественно, рывками, наклоняться, будто кадр залипал и прыгал. Он инстинктивно потянулся её поймать.

Касание.

Чашка не просто упала. Она взорвалась. Не огненным шаром, а взрывом мультяшного, ярко-оранжевого супа, который разлетелся, как конфетти, обдав всех и всё в радиусе пяти метров. Лапша зависла в воздухе гирляндами. Телевизор завизжал, и экран заполонили артефакты – огромные цветные квадраты, попиксельно заменяющие лица дикторов. Кофемашина на стойке издала звук, похожий на детский синтезатор, и выстрелила в потолок струёй кипятка, которая, изгибаясь вопреки физике, залила именно и только дорогую куртку менеджера из соседнего офисного центра.

Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим, цикличным джинглом из телевизора. Все в зале были в шоке, покрыты супом и лапшой.

– Что… что это было? – прошептал Сакоси, разглядывая свои ладони.

В дверь раменной постучали. На пороге стояла девушка в длинном, потрёпанном плаще, с огромным планшетом в руках. Её глаза горели не безумием, а фанатичной, исступлённой надеждой.

– Накомода-сан? – её голос дрожал. – Мы вас нашли. Мы почувствовали сигнал. Проклятие Вечной Первой Серии. Пилот, который никогда не станет сериалом. Абсолютный, кристаллизованный провал.

– Кто вы? – Сакоси отшатнулся.

– Мы – те, кого система отбросила. Мы – «Культ Бездарности». И вы, – она сделала шаг вперёда, и Сакоси увидел за её спиной ещё две фигуры: высокого тощего парня с безумными глазами и девушку, всё время что-то чертившую в блокноте, – вы наш Вечный Пилот. Тот, чей провал может достичь такой величины, что сломает шаблон. Пожалуйста, идите с нами.

Сакоси хотел отказаться. Кричать. Бежать. Но он посмотрел на свои руки, на этот сюрреалистический беспорядок, который он создал одним неловким движением, и почувствовал не страх, а жгучее, давно забытое чувство. Причастность. Пусть к разрушению. Но это было его разрушение. Не безликое «недостаточно исключительно», а личное, громкое, абсурдное.

Он кивнул.

Их штаб-квартира оказалась в подвале заброшенного кинотеатра «Гэнда». На стенах висели постеры провальных аниме и манг, ставшие своеобразными иконами. В воздухе пахло пылью, краской и старой бумагой.

– Меня зовут Хикару, – сказала девушка с планшетом, сбрасывая плащ. Под ним оказалась одежда в пятнах краски. – Я мангака с «Проклятием Кривых Рук». Мои линии не слушаются. Иногда они… сбегают. Искажают то, на что смотрят.

Она показала рисунок на планшете – стул. Но линии стула на экране извивались, пытаясь сложиться в нечто иное. Реальный стул в углу комнаты скрипнул и слегка изогнул ножку.

– А я – Гэн, – представился тощий парень, поправляя очки. – Проклятие «Бесконечного Филлера». Я не могу остановиться. Любая моя история обрастает ненужными деталями, сюжетными петлями, которые никуда не ведут. Когда я начинаю говорить, люди теряют нить. А иногда… теряют и время.

Он вздохнул, и его вздох показался Сакоси неестественно долгим, растянутым на несколько секунд.

– Мы все – бракованный товар, – тихо сказала Хикару, разливая чай по треснутым кружкам. – Но мы думаем, что брак – это не ошибка системы. Это её побочный продукт. И если собрать достаточно «брака», можно собрать новый агрегат. Не для производства успеха. Для производства… альтернативы.

Сакоси молча слушал. Их речи были смесью паранойи, подросткового максимализма и глубокой, неподдельной боли людей, которых много раз ткнули лицом в их «недостаточность». Они цитировали любимые сцены из классики, спорили о том, почему финал «Евангелиона» всё ещё режет душу, и тут же горько шутили, что их собственные жизни – это сплошной филлер без катарсиса.

В эту ночь, сидя на ящиках с катушками от старых плёнок, Сакоси впервые за годы говорил. Не отчитывался. Говорил. О своей первой нарисованной манге в школе, о восторге от первой увиденной саги, о том, как по кадру разбирал сцены, плакал над смертями героев. И как потом это всё закопал, потому что «недостаточно исключительно».

– Они боятся не нашего бездарности, – вдруг сказал Гэн, его голос на мгновение потерял привычную тянучку. – Они боятся нашей искренности. Она непредсказуема. Её нельзя упаковать в таргетинг.

Внезапно свет в подвале погас, а потом замигал аварийной краснотой. На единственном работающем мониторе, подключённом к уличной камере, они увидели фигуры в чёрных, стилизованных под кибер-доспехи костюмах. Эмблема на груди – «Студия "Какуэй"». Их конкурент, штампующий идеальные, как пластиковая еда, хиты.