Под покровом долга

Но я тоже не сдамся.

– Свадьба состоится, – говорю я железным тоном. – Нравится тебе это или нет.

– Посмотрим, – бросает она.

– Посмотрим.

Иду к двери, останавливаюсь на пороге.

– И если попытаешься сбежать снова, я найду тебя. И привезу обратно в наручниках.

– Попробуйте.

– Обязательно попробую.

Выхожу из комнаты, захлопываю дверь.

В коридоре упираюсь спиной в стену, тяжело дышу. Руки дрожат от напряжения. Член болезненно напряжён.

Она объявила мне войну. Маленькая сучка решила бороться за то, что считает своим.

И, блядь, я восхищаюсь её упорством. Восхищаюсь тем, как она меня разоблачила. Тем, как увидела сквозь всю мою ложь.

Она права. Я хочу её. Хочу так сильно, что схожу с ума. Хочу так, что готов на всё ради неё. Даже на то, чтобы отдать другому.

Но признать это – значит потерять остатки контроля. Значит сдаться. А я не могу себе этого позволить.

Потому что если сдамся, то заберу её. Сделаю своей. И тогда погублю.

А она не заслуживает такой судьбы.

Иду в свой кабинет, достаю телефон.

– Максим? Верни Дениса. Завтра же.

– Камран, ты уверен? Только что приказал отвезти…

– Уверен. И удвой охрану. Арина может попытаться сбежать.

– Понял.

– И ещё. Если она попробует с кем-то связаться, доложи мне.

– Слушаюсь.

Кладу трубку, наливаю виски. Пью залпом, но алкоголь не притупляет боль.

Завтра мальчишка вернётся. Арина будет сопротивляться. Может, даже попытается сбежать снова.

Но я не отступлю. Выдам её замуж за Дениса, даже если придётся тащить к алтарю силой.

Потому что это единственный способ спасти её от меня.

От моей одержимости, которая сожрёт её живьём.

Глава 8

Арина

Есть моменты, когда жизнь бьёт тебя так сильно, что ты начинаешь сомневаться в собственном восприятии реальности. Когда правда оказывается настолько уродливой, что хочется закрыть глаза и притвориться, что ничего не видела.

Но притворяться – удел слабых. А я не слабая.

После вчерашней сцены с Камраном я не сплю всю ночь. Лежу в кровати, смотрю в потолок и прокручиваю в голове каждое его слово, каждый взгляд, каждое прикосновение.

"Красивая игрушка, которой хочется поиграть."

Слова жгут больнее раскалённого железа. Неужели я для него действительно только это? Объект для удовлетворения похоти?

Но тогда почему его руки дрожали, когда он меня касался? Почему голос срывался, когда он говорил о желании? Почему он остановился, когда мог взять всё?

Мужчины не останавливаются из благородства. Не такие мужчины, как Камран Байрамов. Они останавливаются только тогда, когда чувствуют что-то большее, чем просто похоть.

И я это докажу. Только зачем это мне? Ведь я его ненавижу?….Только слово ненависть уже означает для меня гораздо большее. Я думаю о нем, я представляю себе его страстные карие глаза, его фигуру, осанку, его тело, его сумасводящие руки. Они касались меня, они дотронулись до моей груди, до моего соска и мне казалось я испытаю оргазм только от этого касания. Я никого так не хотела. Никогда и никого не любила…И сейчас мне ажется я влюбилась в Камрана. Боже, пусть мне это только кажется!

Утром, когда весь дом ещё спит, я спускаюсь на первый этаж. Мне нужно больше узнать о нём. О его прошлом. О том, что сделало его таким – холодным, жестоким, но одновременно способным на нежность.

Потому что в его глазах я видела не только желание. Видела боль. Старую, глубокую боль, которая превратила его в того, кем он стал.

Его кабинет заперт, но замок простой. Навыки, которым научила меня бабуля в детстве – "мало ли что в жизни пригодится" – не подводят. Через две минуты я внутри. Бабуля у меня круьая была. В детстве воровала когда голодно было. Замки вскрыть могла, украсть еду, деньги и даже отсидела несколько лет. А потом изменилась. Стала важнее другая жизнь. Деда встретила, полюбила. а дед строгий был, держал ее в ежовых рукавицах.

Кабинет Камрана – это отражение его души. Тёмный, строгий, без единой лишней детали. Массивный стол из чёрного дерева, кожаные кресла, стеллажи с книгами. На стенах висят карты, схемы, фотографии каких-то промышленных объектов.

Но меня интересует не это. Меня интересует сейф за картиной.

Ещё одно наследие бабулиных уроков – умение находить тайники. "Богатые люди всегда прячут самое важное за искусством," говорила она.

Сейф небольшой, но современный. Электронный замок, который мне не взломать. Но я знаю одну вещь о мужчинах – они всегда используют значимые даты как пароли.

Пробую дату его рождения – щелчок. Сейф открывается.

Внутри документы, деньги, пистолет, несколько старых фотографий и… блокнот. Чёрный кожаный блокнот, потёртый от времени.

Открываю его дрожащими руками.

На первой странице дата – пятнадцать лет назад. И список. Аккуратный, методичный список.

15 мая. Ахмед Гаджиев. Убил отца. Перерезал горло.

20 мая. Магомед Исламов. Помогал Ахмеду. Застрелил.

25 мая. Салман Курбанов. Свидетель. Утопил в реке.

Листаю дальше. Страница за страницей. Имена, даты, способы убийства. Причины – короткие, без эмоций.