Невинность и грех

– Соскучилась, солнышко?

– Даа, мам.

Она была вся растрепанная, я посадила ее обратно и стала расчесывать волосы.

– Сейчас соберемся и домой поедем. Неделю полежишь дома и пойдешь в школу.

Как она нас напугала своим воспалением аппендицита… Из школы нам позвонили, сообщили, что она пожаловалась на боль в животе и упала в обморок. Тогда ее на скорой увезли в госпиталь и экстренно вырезали аппендикс. Сережа меня сильно успокаивал, а сам весь испереживался, пил корвалол когда думал, что я не вижу.

– А папа почему не приехал?

Вот и началось то, чего я боялась.

– Сонь, папа на неделю уехал. Мы сильно поругались. К тебе он вернется, я обещаю.

Она сначала затихла, а потом начала всхлипывать. В этот момент я расчесывала ее.

Развернув ее лицом ко мне, обняла.

– Я хочу, чтобы папа приехал.

Знала бы Соня, как я хочу, чтобы папа приехал. Извинился, добился снова моего доверия, клялся, что такого больше не случится. Вместо этого он решил пропасть.

– Он приедет, Сонь, обязательно.

С горем пополам собравшись, мы сели в машину. Я отвезла Соню домой, она с радостью побежала играть в игрушки, полезла в свой ноутбук, обзвонила всех друзей. Была суббота и ее одноклассники не учились.

А я, на скорую руку приготовив макароны с котлетами на обед для девочек, поднялась к себе, собираться с духом перед звонком.

Вроде не маленькая девочка, но звонить и предлагать свою кандидатуру было очень страшно. Вдруг, меня засмеют – отсутствие стажа в 40 лет, есть дети, почти в разводе… Работница года, блин.

Еще раз посмотрев в блокнот на название своего плана, я забила цифры в телефон и нажала кнопку вызова. «Ни пуха, ни пера, в конце концов…».

– Да пошла ты к черту! Алло?

Испугавшись, я чуть не откинула телефон в сторону.

– Надеюсь, это не мне напутствие?

Басистый голос мужчины в трубке растекся раскатистым смехом.

– Нет, конечно. Кстати, об этом. С кем имею честь говорить?

– О. Это Марина… Марина Малютина, подруга Кристины Ильковской. Она сказала, вам нужна помощница.

Почему то назвать свою добрачную фамилию казалось чем-то правильным и естесственным.

– Это вы тот самый непризнанный гений, который находил самые лучшие правовые позиции для любого дела в институте?

– Ну, видимо, да. Кристина, как я понимаю, очень хотела презентовать меня как профессионала своего дела.

– Она врала?

– Послушайте. Давайте скажу сразу, за свои 40 лет я ни дня не проработала по профессии. Конечно, я читала литературу, из интереса смотрела фильмы, но это совсем не то, что работать в этой сфере изо дня в день.

– Пока не самое яркое представление кандидата.

– Но я знаю, что я могу многое. Быстро учусь, погружаюсь в тему, не бросаю на пол пути. Готова работать даже в сложных обстоятельствах.

– Да иди ты уже отсюда…

В трубке послышались звуки, напоминавшие драку. Спустя пару минут снова вернулся бархатистый мужской голос.

– Приходите на собеседование сегодня, к шести. Записывайте адрес.

Закончив разговор, я выдохнула. В конце концов, всё не так плохо: меня позвали на собедование, а не забраковали на этапе созвона.

Без пяти шесть я уже сидела у красивого здания с высокими колоннами и лепниной в виде ангелов. Историческое место. Интересно, сколько стоит арендовать офис здесь.

Перечитав еще раз статью с основными положениями гражданского права, чтобы не опозориться, я решилась и вошла внутрь.

Внутри всё было оформлено еще более роскошно, чем снаружи. На полу лежала старинная мозаичная плитка, а на стенах была роспись с историческими сюжетами, напоминающая старые римские фрески.

Я прошла к нужному мне кабинету с надписью «Адвокатский кабинет Михаила Громова». Постучавшись, вошла.

Внутри было светло, все в коричневых тонах, кожаные диваны и шкафы с кодексами, юридической литературой. На тумбе большой телевизор, на котором беззвучно шло какое-то шоу про природу.

Сбоку были двери в еще один кабинет. А на кресле передо мной сидел мужчина лет тридцати, видимо, секретарь.

– Вы Малютина Марина, на собеседование?

– Да.

– Проходите в кабинет справа, Михаил ждет вас. Будете чай или кофе?

– Чай, зеленый. Спасибо.

За столом, проверяя что-то у себя в заметках, сидел мужчина в костюме. Верх рубашки был растегнут, в офисе было немного жарко, на столе в разных местах лежали огромные кипы бумаг, доверенностей, распечатанных ходатайств и исков.

Секретарь, за секунду заваривший мне сай, поставил его на стол и вышел.

– Добрый вечер, я на собеседование.

Он откинулся на спинку кресла и оглядел меня с головы до ног.

– Платье красивое, но лучше что-то более деловое. Мы же не хотим, чтобы клиенты штабелями падали от красоты ваших ног.

Мне было неприятно получить комплимент от другого мужчины, кроме мужа. Сережа всегда был скуп на них, но чужие были мне не нужны.

Заметив, что меня что-то задело, Михаил сбросил игривый тон и перешел к серьезному.

Передал мне в руки ноутбук, мышку и бумаги.

– В папке копия дела из суда. Там же отсканированная позиция ответчика. Очень сильная позиция, судья считает, что они заранее победили. Если сможете написать достойные возражения – я вас беру. Даю вам час.

На время он вышел. Я пробежалась по материалам дела, шестеренки в голове завертелись, вспомнила много из того, что проходила в универе.

Сравнила новые редакции законов с тем, что помнила – в этой части в закон изменений не вносилось. Отлично, пишем.

Спустя минут сорок я уже перечитывала готовые возражения. Содержательно это казалось мне идеальным, оформление страдало – ворд я не открывала уже очень давно.

Ровно через час Михаил вошел в кабинет, забрал ноутбук и принялся за чтение.

– Очень неплохо, Малютина. Добьем это еще ссылкой на судебную практику и оформим нормально, можно будет выходить в суд.

Я, честно говоря, не ожидала, что вспомню хоть что нибудь спустя столько лет – но нет, мозг еще работает.

– Это значит, меня берут на работу?

– Да. Объем работ такой: вы в течение дня работаете 5 часов в офисе, в любое время. Я даю вам задачи, например: написать иск – вы выполняете. Оплата: восемьдесят тысяч в месяц с перспективой роста. Согласны?

– В чем подвох?

– О каком подвохе речь?

– Почему с такими условиями вы всё время в поисках работниц?

– Потому что они не соблюдает правила.

– Правила?

– Да. Их немного. Первое – никогда, ни при каких обстоятельствах, не звонить мне раньше двенадцати часов. Второе – не заигрывать с моим секретарем – это муж моей дочери и я тщательно слежу за его времяпрепровождением. Третье – ни с кем и никогда не обсуждать дела, которые ведешь. И четвертое, самое главное – найти общий язык с офисным котом.

С первым правилом я, разумеется, справлюсь. Со вторым тоже – я не могу воспринимать других мужчин как потенциальных партнеров, тем более тех, кто младше меня. Третье – я не большой любитель болтать, больше слушатель. А вот четвертое… Офисный кот? Это что за ерунда?

– Что за офисный кот?

Ответом мне было протяжное «мяу» из угла кабинета. Старый дряхлый котик прошел ко мне, обнюхал мои ноги и даже потерся об них.

Михаил неверяще смотрел в сторону моих коленей.

– Андрей, мы ее нашли!

Андрей, по всей видимости, секретарь, забежал в кабинет и с округлившимися глазами тоже уставился на мои ноги. Столько мужского внимания мои ноги не получали давно, особенно от кошачьих.

– Я могу узнать, что происходит?

Михаил «отвис» и снова посмотрел на меня.

– Моя бывшая жена после развода принесла сюда этого кота и сказала «ни одна женщина не протянет рядом с тобой больше месяца, пока Барсик не разрешит». Я, конечно, не поверил, мы вынесли кота на улицу. На следующий день он снова был в этом офисе. С тех пор ни одна помощница не задержалась здесь больше месяца – он просто сживал их со света. В личной жизни у меня с тех пор, как появился Барсик, тоже сплошные неудачи. Марина, если вы сняли мое проклятие, я буду целовать вам руки до конца жизни!

Посмотрев еще раз на этих мужчин и уверившись в том, что это сумасшедший дом, я решила, что с меня хватит. Как взрослый мужчина может верить в проклятия? Или это способ надо мной посмеяться? Очень смешно.

– Забавный розыгрыш, но если вы собирались отказать мне, можно было так и сказать.

Я поднялась и вышла, хотя Михаил и Андрей кричали вслед что-то вроде «подождите, куда вы, какой розыгрыш».

Сев в машину и отдышавшись, я снова пришла в себя. Что это было?

Посмотрела в свой телефон. Звонил Михаил. Сбросила трубку. Увидела на экране СМС от контакта «любимый муж».

Открыла экран с сообщениями. «Прости меня, Марина, я был не прав и виноват. Можем поговорить?».

Очнулся, наконец.

Я решила не отвечать, пусть помучается.

Заехала в магазин, на кассе как всегда попросила его любимые сигареты, пока не шарахнуло осознанием, что больше покупать их некому. Отменять не стала, оплатила покупку и с тяжелым сердцем поехала домой. По мере приближения к дому телефон стал ежеминутно вибрировать.

Звонил Михаил, Сережа и Кристина, они же писали. Благополучно доехав и поставив автомобиль в гараж, прочитала входящие сообщения.

От Сережи «Зайка, ну прости меня. Я всё осознал, больше никогда не предам тебя. Дай мне шанс, пожалуйста».

От Михаила «Марина, прошу, вернитесь. Вас никто не обманывал и не хотел задеть. Предлагаю повышение зарплаты, только возвращайтесь!».

И от Кристины «Что у тебя с Михаилом случилось? Он звонит мне и выпрашивает твой адрес. Я не даю, пока не получу твое разрешение».

Выдохнув и разобрав покупки, я приготовила картофельную запеканку с мясом, пообщалась с Соней и ушла к себе.

Тишину дома прервала трель входного звонка. Дина, наверное, как всегда забыла свои ключи.

Спустившись и посмотрев в глазок, я затряслась. Что эта блондинка забыла у меня дома? Хочет посмеяться надо мной? Или попросить прощения, как будто эта глупость что-то изменит?

С яростью открываю дверь и окидываю ее взглядом. Одежда дешевая, дорогая только сумка. Вся сжата, смотрит в пол, непонятно, чего от меня хочет.

– Добрый день. Я пришла поговорить с вами.

– Ничего доброго не вижу. Тебе душу нужно отвести? А мне это зачем? Это вернет мне верность мужа или сделает мне легче?

– Я беременна.

Она заплакала мне в плечо. Совсем молодая, оттого совершенно глупая. Неужели у нее нет никого, кому можно поплакаться, что она не нашла ничего лучше, чем прийти ко мне?

Глава 4

Осознание сказанного этой девочкой пришло не сразу. Сначала я узнаю об измене, а на следующий же день о беременности любовницы? Что дальше? Я попала в чей-то любовный роман?

Я еще раз оглядела девушку и пригласила ее в дом. Впустила змею в свое семейное гнездышко. Даже налила ей чаю. Честно, на нее тяжело было смотреть. Она была вся отекшая, судя по всему, от слез, так еще и вся какая-то сжатая.

– Почему ты пришла ко мне? Что с Сережей?

– Мне больше не к кому-у-у… Сережа трубку со вчерашнего дня не берет… Он мне врал! Говорил, что вы болеете тяжело, но он из благородства не хочет вас оставлять… Так ухаживал за мной, подарки дарил… А теперь сбежал.

– М-да, хорош любовничек.

Честно, от происходящего вокруг меня в последнее время фарса я уже устала. Эту Лиду мне не было жаль ни на грамм, она всерьез начала мне надоедать.

– Сколько тебе лет то, страдалица?

– 19 лет… Я студентка, живу с мамой… У нас денег нет совсем.

Цензурных слов в голове не осталось. Как у него могло возникнуть влечение к такому ребенку? Она же и ведет себя так же, на свой возраст. Приперлась рассказывать взрослой женщине о том, что денег мало. Может мне еще милостыню ей дать?

– Хочешь оставить ребенка? Или пойдешь на аборт?

– Хотела поговорить с Сережей. У меня и на аборт то денег нет, маме я не хочу ничего рассказывать.

Я покосилась на ее сумку.

– Ну ты сумочку то продай, может и хватит.

Я не хотела язвить, но вырвалось.

– Простите. Я хотела попросить прощения. Если бы я знала, что он мне врал и вы на самом деле здоровы… Вы очень эффектная женщина, честное слово. Я не знаю, чего ему не хватало.

Она могла долго продолжать этот парад никому не нужной лести и жалости к себе. Но мне этот театр был не нужен и не интересен.

Я оперлась головой на руку, хлебнула чай и глубоко вздохнула, давая понять, что больше ничего слушать не собираюсь.

– Я тоже не знаю, Лида… Денег я тебе давать не буду и к моей семье – я имею в виду себя и моих детей – попрошу больше не приближаться. Что у вас там произойдет с Сережей дальше – мне всё равно, можешь его и дальше раскручивать на сумки и аборты. Извинения твои я не принимаю. Допивай чай и уходи. Желательно побыстрее, пока не пришла наша с Сережей старшая дочь. Она, кстати, твоя ровесница.

– Я пойду, наверное. Еще раз извините. Если Сережа появится, скажите ему, пожалуйста, чтоб связался со мной.

Я проводила ее на выход и захлопнула дверь. Надеюсь, Соня ничего не слышала. Дети в ее возрасте при разводе родителей имеют свойство быстро взрослеть.

Взяв себя в руки я начала делать то, что делает каждая взрослая женщина, когда нужно привести в порядок мысли – убираться. Остановилась тогда, когда все поверхности начали издавать скрип, удовлетворенно осмотрела свою работу и задумалась о том, куда же все таки устроиться.

Вести быт и воспитывать дочерей сидя дома с учетом будущих алиментов в принципе можно, но, во-первых, это будут не мои деньги, а Сережины, во-вторых, мне придется ограничивать себя в тратах.

Я перечитала сообщения от Михаила. Неадекват, конечно, полнейший, но деньги обещает платить достойные.

Решила посмотреть вакансии в своем городе на сайте для соискателей – от зарплаты для людей с юридическим образованием без опыта хотелось только выть. Вакансии же для людей без образования с хорошей оплатой были редкостью, в основном это было нечто сомнительное – массажист в странный салончик на окраине с пометкой «меньше третьего размера груди не писать», риелтор в агенство с ужасными отзывами и курьер.

Поразмыслив и уяснив свое печальное положение, я позвонила Кристине.

– Ну наконец-то! Рассказывай, почему Громов от тебя в таком восторге.

– Кристин, а он вообще адекватный товарищ?

– Тааак. Что он там тебе наплел?

– Дело в том, что я понравилась его коту. Офисному коту, Кристин.

– Боже. Так эта легенда правдивая!

– Что за легенда?

– А-ха-ха… Ну ты попала… Короче, его бывшая на него дико обиделась, а у нее бабка по слухам ведьмой была. Она ему кота и притащила в офис, и сказала, что он ни с какой женщиной не сможет быть, пока кот не одобрит… Он, понятное дело, кота вытулил, а та бывшая с охранником договорилась, так он кота обратно в офис и притаскивал. Тот поверил в проклятие, так у них этот кот и живет, года три уже. С тех пор у него никого долгосрочного не было! В жизни как не встречается ни с кем – так всех в офис тащит, смотрит, чтоб кот одобрил. Да и работниц женского пола никак найти не может А в целом-то он адекватный мужчина, властный такой, ух. И харизматичный, любит посмеяться. Жалко, что бзик такой. Он от тебя теперь и не отстанет. Этот кот считай как туфелька у Золушки – ты теперь помеченая!

– Очень смешно. Ты ему не собираешься сказать, что это охранник над ним поиздевался? И что кота необязательно в офисе держать? Это же неадекватно! И почему он просто помощника-мужчину не найдет?

– Ну ты и скажи. А заодно надбавку попроси, за то что кота себе заберешь, вместе с проклятием. Надо из жизни выжимать всё. Заодно и про помощника спроси.

– Всегда в тебе эта жилка предпринимательская была, Ильковская. Завтра приеду к нему в офис, устроюсь всё-таки. И кота заберу. Сразу два пункта плана вычеркну.

– Какого еще плана?

– Пока, Кристина.

Я сбросила трубку и осмотрелась. Места в доме много, найдем, куда кошачьи принадлежности поставить. Да и Соня давно кота просила.

Снова послышался стук в дверь. Боже, надеюсь на этот раз это Дина.

Мои надежды были напрасны. Ко мне пришел Сережа, собственной персоной. Видимо, и он не смог с Галиной Александровной провести в одном пространстве больше двенадцати часов.

– Ну, заходи. Заодно обсудим вопрос с детьми и разводом.

– Разводом?

Такой смешной. Так смотрит на меня, как будто думал, что я буду делать вид, что ничего не произошло, и будем мы жить долго и счастливо, еще и желательно шведской семьей.

Крикнула вверх: «Со-онь, папа пришел». Не успело пройти и пары минут, как с верхнего этажа прибежала Соня, вся всклокоченная.

– Папочка, папочка!

Сережа взял ее на руки и закружил на месте. Он смотрел на нее с таким трепетом, что боль снова закровоточила свежей раной – ну мог ведь оставаться нормальным мужем и отцом.

– Заживает твой шов? Не болит ничего?

– Ничего не болит! Пойдем, я тебе игрушки покажу и расскажу, чем меня в больнице кормили…

Вот так младшенькая и утащила папу в свою детскую, слушать увлекательные разговоры. Да, с детьми вопрос решаться будет тяжеловато.

Не успела я запереть дверь на замок, как зашла Дина, уставшая и грустная. Сразу услышала папин голос наверху.

– А он что тут делает?

– Приехал поговорить. Соня по нему очень скучала, сама знаешь. Пусть поболтают.

– Ты так спокойно реагируешь?

Не расскажу же я Дине, что во мне сейчас волки сердце рвут. Конечно, мне хочется, чтоб мои девочки поставили на папе крест за то, что он меня обидел, чтоб ему было как можно больнее – но это говорит во мне эгоизм. Детям нужен папа, особенно если он любящий.

– Дин, знала бы ты, чего мне это внешнее спокойствие стоит. Как дела на учебе?

– Пробник по истории плохо написала. Я у тебя неуч, мам.

– «Плохо» – это как?

– Это на 70 баллов.

Я не смогла не фыркнуть. Умеет же дочка себя накручивать. Вся в мать.

– А по-моему, 70 баллов из ста это очень хорошо.

– Мне бюджет с такими баллами не светит.

– Во-первых, у тебя еще целых два месяца на подготовку, во-вторых, не поступить на бюджет – не конец света…

– Да-да… Мне еще бабушка звонила.

Вот здесь я напряглась. Дина, кстати, тоже.

– И чего хотела бабушка?

– Про алименты что-то говорила. Типа папа и так много нам дал, скажи маме, пусть не подает.

– Не обращай внимания на бабушку. Можешь говорить, что скажешь, обязательно. И что мама вообще себя запустила, а папа у вас самый лучший. Мне всё равно, а так, может, от тебя отстанет. Главное, чтоб она Соне на уши не села.

– Да уж, мам. Есть что поесть?

– Ужин на столе, как всегда.

Сережа как раз спускался по лестнице и увидел Дину.

– Доченька, как ты тут? Как в школе дела?

Он полез к ней с объятиями, но она только отпрянула и скривила лицо.

– Пап, не трогай меня. В школе все нормально.

Сережа с обалдевшим лицом прводил ее взглядом на кухню.

– Ты ей всё рассказала?

– В максимально общих чертах. Предлагаю пойти на задний двор и обсудить всё не при девочках.

На заднем дворе мы сели на старый диванчик, который вынесли сюда прошлой осенью. Здесь мы провели не один вечер всей семьей. Готовили шашлыки, играли с мячом, иногда выносили большой телевизор и смотрели фильмы прямо тут, на свежем воздухе. Здесь росли яблони – их мы с Сережей посадили вместе, как только заехали сюда.

Воспоминания были приятными, цвели в груди, как свежие весенние цветы, и даже яду недавних событий не удавалось их омрачить.

Я с коленями забралась на диван и укрылась пледом. Не хватало только свежесваренного кофе.

– Солнышко, давай попробуем начать всё сначала?

– Уже солнышко, а не пустая рыбка. Продолжай.

– Меня как будто бес попутал. Понимаешь, ты моя первая женщина, с которой были серьёзные отношения и все двадцать лет была единственной. Мне так захотелось нового. Это кризис среднего возраста, наверное.

– Ага. Обычно люди новые хобби заводят, на рыбалку там ездят, а ты решил новую женщину попробовать.

– Она мне чем-то напомнила тебя в молодости. Такая же худенькая, скромная, из бедной семьи. Я сначала просто оберегал её, дарил вещи, а потом в голове поселилась идея с ней переспать. Это было то раза три, не больше.

– Поздравляю, бык-осеменитель. Один из трех раз был фееричным.

– Что ты имеешь в виду?

Сережа побледнел. Это было и карикатурно, и нелепо.

– Беременна твоя Лида. Приходила сегодня.

– Боже…

– Натворил ты дел, Сережа. Я тебя, наверное, могу попробовать понять. И даже оправдать могу попытаться. Но простить тебя – ну никак. Поверь, я многое бы стерпела. Но это – выше моих сил.

– Что я могу сделать, чтобы вернуть тебя?

– Ты меня не слышишь? Ничего уже не сделаешь. Я тебя как мужчину – своего любимого, родного – не воспринимаю. У меня от твоего голоса раньше колени дрожали, ради твоих рук я готова была на всё. Ни слова плохого о тебе не сказала никому, за всю жизнь. А сейчас смотрю на тебя, и блевать хочется. У тебя на лбу клеймо «предатель». Я об одном тебя прошу – будь достойным папой нашим детям и не пытайся мне портить жизнь.

Все это время я смотрела вдаль, голос мой немного дрожал. Обернулась на него и с ужасом осознала, что я второй раз в жизни вижу у него слезы. В первый раз – на похоронах его отца.

– Я понял тебя, Марина. Но позволь мне сделать хотя бы попытку заново завоевать тебя.

– Сереж… Не надо. Ни себя не мучай, ни меня. Я хочу измениться. Стать лучшей версией себя. И ты изменись, разберись с Лидой и ее беременностью и найди себе достойную женщину. Я знаю, что ты мужчина в целом то нормальный. Но я, понимаешь, принципиальная. Можешь относиться ко мне как хочешь, но прощать тебя я не буду. Хоть и люблю, до сих пор. Мне нужно это переболеть. Тебя переболеть и выкинуть из головы. Понять, что я личность, что я чего-то стою.

Сережа вытер слезы и обнял меня. Не как мужчина обнимает любимую женщину, а как друг обнимает друга, ища утешение. Я в ответ похлопала его по спине и остранилась.

– Всё у нас еще будет, Сережа. Но не друг с другом. Пойдем, поедим с девочками. Нужно еще решить вопрос с жильем. С тобой жить я не смогу.

– Можно мне, пока не сниму квартиру, пожить в гостевой комнате? Мать я не выдержу. Еще один ее разговор про алименты и я придушу ее своими руками. Не знаю, нахрена я вообще к ней поехал.

– Пожить можно. А зачем ты рассказал ей? Она звонила мне и девочкам.

– Я не рассказывал. Ее Лида в одноклассниках нашла и написала всё, когда я на связь не выходил.

– А эта Лида инициативная мадам. Действительно, похожа на меня в молодости.

Мы оба улыбнулись – с горечью, но легко.

С девочками поели, обсуждали день. Дина, конечно, недовольно посматривала в сторону папы – что поделать, подростковый максимализм и любовь к маме. Я была ей за это по-эгоистичному благодарна.

На экране снова появилось сообщение от Михаила, что не ускользнуло от внимания Сережи. Он явно занервничал и хотел было что-то спросить, но быстро вспомнил, что мои связи с другими мужчинами отныне раз и навсегда не в его компетенции. Он всегда был ревнивым собственником.

Глава 5

Сережа постелил себе в гостевой, я вечером ушла к себе. За день очень устала, поэтому уснула почти мгновенно. Ночью мне слышались какие-то шорохи, шуршание. В полудреме я особо не обратила на них внимание, но спала беспокойно, сказывалась утомленность.

Утром проснулась по будильнику, привела себя в порядок, приготовила завтрак девочкам – чуть не наготовила по привычке еды как на ораву солдат, но вовремя себя остановила. Пусть Сережа сам думает, что поесть, либо бежит к Лидочке. Уж она то явно умеет готовить. Как минимум, отменную лапшу, которую Сережа заглотил, не поморщившись.

Решила, что сегодня потрачу день на саморазвитие, взяла с собой купальник и мыльно-рыльные принадлежности: в последний раз я ходила в бассейн еще до рождения Дины. Потом мне было некомфортно появляться там с послеродовой фигурой, затем я поселилась с ребенком в больницах: Дина была очень болезненной и в местном отделении нас знали в лицо все педиатры. К моменту, когда дочка окрепла, я решила, что больше не подхожу для такого спорта: кожа стала дряхлее, ляшки казались огромными, да и мне стало не до этого, мысли были только о семье, а не о своих интересах. А ведь в период института я занималась фигурным плаванием, даже выигрывала с командой соревнования.

Удивительно, как семейная жизнь может сгубить все увлечения. Конечно, у женщины. В жизни мужчин при том же раскладе обычно ничего не меняется: он всё так же работает и добивается высот, ведь с ребенком сидит жена, дома всегда чисто и есть еда, от хобби отказываться не нужно – едь с друзьями в боулинг на выходных, на природу – с тебя спрос один – приносить деньги. Хотя приносить деньги при таком раскладе – не то чтобы сложная задача, верно? Жаль, что осознаешь это тогда, когда ошибка уже совершена и многое упущено.