Культ Бездарности Проклятие Исключительности

Культ Бездарности Проклятие Исключительности

Глава 1: Падающий спутник и пророк провала

Тишина в кабинете Сакоси Накомоды была настолько идеальной, что слышался гул кровяного давления в его собственных ушах. Не тишина покоя, а тишина вакуума, где даже пылинки, пляшущие в луче света от жалюзи, казалось, делали это с особым, беззвучным осуждением. На мониторе замерла презентация, последний слайд которой – «Стратегические перспективы роста третьего квартала» – он должен был защитить через десять минут. Он уже проиграл. Еще ничего не началось, но он уже знал.

В тридцать пять лет Сакоси достиг просветления, доступного лишь вечным неудачникам: мир был откалиброван не для него. Он был живым артефактом, анахронизмом неуклюжести в отполированной до блеска вселенной. Его жизнь представляла собой не трагедию, а цикличную абсурдную комедию с предсказуемым финалом: мелкая оплошность, перерастающая в ком средних размеров, который катился, набирая скорость и массу, пока не сметал все на своем пути, оставляя Сакоси в эпицентре разрушений с выражением искреннего, глубокого изумления на лице.

Вздохнув, он потянулся за кружкой с уже остывшим чаем – последним якорем в этом море предстоящего позора. Локоть задел мышку. Мышка упала со стола, описала в воздухе изящную дугу и шлепнулась прямо в маленькую, пыльную корзинку для мусора. Идеальное попадание. Единственный точный выстрел за весь день. Сакоси уставился на торчащий из корзины хвостик провода. Предзнаменование.

– Накомода-сан! – пронзительный голос секретарши Мацумото прорезал дверь. – Совет директоров ждет. Вам пора.

«Пора», – эхом отозвалось в голове Сакоси. Да, пора. Пора снова стать удобрением для чьего-то карьерного роста.

Конференц-зал «Аматерасу Индастриз» напоминал космический корабль из будущего, где дизайнеры победили саму возможность беспорядка. Все было белым, глянцевым и холодным. Воздух пахло страхом и дорогим антисептиком. За гигантским овальным столом сидели существа, которые, как казалось Сакоси, питались чистым успехом и разряженным кислородом. В центре, на огромном экране, сиял его последний слайд.

– …и таким образом, – голос Сакоси звучал чужим, плоским, – синергия кросс-функциональных вертикалей позволит оптимизировать квантовую эффективность на тридцать семь процентов.

Он закончил. Тишина повисла тяжелым свинцом. Старший вице-президент Танака, человек с лицом, выточенным из гранита, медленно поднял взгляд.

– Накомода-сан. Ваши данные. Откуда они?

– Из… из отчета департамента стратегического анализа, Танака-сан, – выдавил из себя Сакоси.

– Отчет за прошлый год, – без эмоций констатировал Танака. – Актуальные данные, полученные вчера, показывают падение эффективности на двенадцать процентов. Вы предлагаете нам стратегию, основанную на устаревшей информации. Это не синергия. Это саботаж.

В ушах у Сакоси зазвенело. Саботаж. Маленькая, ничтожная ошибка – не проверить дату файла – уже перестала быть ошибкой. Она стала намеренным актом подрыва корпоративных устоев. Он видел, как взгляды присутствующих превращались из скучающих в заинтересованно-хищные. Здесь, в «Аматерасу», неудача была не просто недостатком. Она была ересью. А еретиков сжигали.

– Я… я приношу глубочайшие извинения, – начал он, чувствуя, как пол уходит из-под ног в самом прямом смысле. Чтобы удержать равновесие, он сделал неловкий шаг назад.

Его пятка в дешевом полированном туфле встретила сопротивление. Шнурок, болтавшийся с утра, которого он так и не удосужился завязать, зацепился за ножку стула ассистентки.

Последовательность событий, которую позже реконструируют лучшие аналитики и AI «Аматерасу», заняла 2,3 секунды.

Сакоси дернулся, пытаясь освободить ногу.

Стул ассистентки, легкий алюминиевый, сдвинулся с места и врезался в небольшой стеклянный стол, на котором стоял кофейный сервиз для гостей.

Чашки с характерным, высоким звоном полетели на пол.

Ассистентка вскрикнула и отпрянула, ее планшет выскользнул из рук и по дуге полетел к центральному столу.

Сакоси, в панике пытаясь поймать падающую технику, сделал нелепый выпад. Его рука не задела планшет, но шлепнулась ладонью прямо на сенсорную панель управления конференц-залом, активировав случайную, редко используемую функцию – «Приоритетное экстренное вещание».

На гигантском экране вместо графика эффективности возникло лицо растерянного техника из соседнего отдела телекоммуникаций, увеличенное до чудовищных размеров. Техник что-то говорил про «несанкционированный сигнал в квантовом канале».

В этот самый момент, в сорока километрах над землей, на частной орбитальной платформе «Орбион», принадлежащей конкурирующему конгломерату «Кагуя СпеЙс», произошел сбой. Крошечный, почти незначительный глюк в ПО навигации. Глюк, вызванный ничем иным, как помехой от нестабильного сигнала, отправленного с экспериментального маршрутизатора в соседнем с «Аматерасу» небоскребе. Маршрутизатора, который час назад уронил во время чистки уборщик, испуганный внезапным криком из вентиляции (кричал голубь, застрявший там тремя днями ранее благодаря тому, что Сакоси, проходя мимо служебного входа, не закрыл за собой дверь до конца).

Спутник связи «Кагуя-7», гордость корпорации, единственный аппарат в секторе, не контролируемый системой «Аматерасу», получил ошибочную команду коррекции орбиты. Не катастрофическую. Всего на 0,3 градуса.

На экране в конференц-зале лицо техника сменилось прямой трансляцией новостей. Диктор, стараясь сохранить профессионализм, говорил о «нештатной ситуации на орбите». Камера показывала ночное небо над престижным районом Сетагая. В небе, оставляя за собой огненный шлейф, падала яркая точка.

Прямое попадание. Особняк с панорамной крышей-садом, принадлежащий лично CEO «Аматерасу», Кендзи Химэдзи, превратился в кратер, окутанный дымом и искрами. Ущерб оценивался в десятки миллиардов иен. Но что важнее – был уничтожен символ. Неприкосновенность системы дала трещину.

В конференц-зале воцарилась мертвая тишина. Все смотрели на экран, потом медленно, синхронно, повернули головы к Сакоси. Он стоял посреди разлитого кофе и осколков фарфора, с оторвавшимся шнурком, лицо его было белым, как стены.

Танака медленно поднялся. Его гранитное лицо покрылось тонкой сетью трещин непонимания. Он посмотрел на Сакоси не с гневом, а с чем-то, более похожим на первобытный ужас. Здесь, в сердце системы, где все было просчитано, предсказуемо и контролируемо, только что произошло событие абсолютной, чистейшей, абсурдной иронии. Спутник упал не из-за кибератаки, не из-за инженерной ошибки. Он упал из-за развязавшегося шнурка.

– Выйдите, – прошипел Танака. – И… не появляйтесь. Никогда.

Сакоси вышел. Его не уволили официально. Его стерли. Его пропуск перестал работать еще до того, как он дошел до лифта. Его цифровой профиль в корпоративной системе исчез, как будто его никогда не существовало. Он стал призраком.

Вечером он сидел в своей каморке, уставившись в стену. По телевизору показывали репортажи о «космическом инциденте», упоминая «странную цепочку технических совпадений». Сакоси пил дешевое пиво и думал о том, как стать еще более невидимым. Может, уехать на север, работать на ферме по выращиванию… чего-нибудь очень тихого. Мхов, например.

Звонок в домофон прозвучал как выстрел. Сакоси вздрогнул. Никто никогда к нему не приходил. На экране монитора он увидел девушку. Молодую, с серьезным лицом в очках и небрежным пучком волос, из которого выбивались пряди. В руках она держала планшет, а взгляд ее горел такой интенсивностью, что Сакоси инстинктивно отпрянул.

– Накомода-сан? Меня зовут Юмэко Татикава. Мне нужно с вами поговорить. О вероятностных аномалиях и когерентном поле концентрированной невезения. О падающих спутниках.

Сердце Сакоси упало куда-то в ботинки. Он хотел сделать вид, что его нет дома. Но его палец, дрогнув, сам по себе нажал кнопку открытия двери. Еще одна мелкая ошибка. Роковая.

Через минуту она сидела напротив него на единственном табурете, ее глаза сканировали комнату с научным любопытством.

– Вы не понимаете, что произошло сегодня, – заявила она без предисловий. – Это не совпадение. Это закономерность. Вы – источник.

– Источник… чего? – прохрипел Сакоси.

– Проклятия. Или дара. Смотря с какой стороны посмотреть. – Юмэко открыла планшет, на экране замелькали сложные графики, диаграммы рассеяния, строки кода. – Я анализировала публичные данные о вашей жизни. Вернее, о событиях, которые происходили в вашем радиусе ста метров за последние десять лет. Пожар в закусочной из-за перегретого фритюра, куда вы случайно уронили ложку. Обрушение декорации на школьной самодеятельности вашего племянника, на которую вы пришли. Массовое отключение светофоров в районе Шиндзюку в тот день, когда вы пытались сдать экзамен на водительские права. Цепочка невероятно маловероятных событий, сходящихся в одной точке. В вас.

Она говорила быстро, страстно, как проповедник.

– Я считала, что это просто полоса невезения. Пока не проследила сигнал сегодня. Ваше падение в зале создало акустическую вибрацию, которая совпала с резонансной частотой микрочипа в том самом маршрутизаторе… Короче, Накомода-сан. Вы обладаете способностью бессознательно генерировать поле, которое искажает локальную матрицу вероятности. Вы притягиваете провал. Но не просто провал. Вы превращаете мелкую, бытовую неудачу в нечто грандиозное, абсурдное и разрушительное. Вы – катализатор хаоса в мире, который возвел порядок в абсолют. Система «Аматерасу» стремится к вероятности успеха в 99,9999%. Вы – тот самый неучтенный 0,0001%. Вы – исключение. Исключение из их правил.

Сакоси молчал. В голове у него гудело. Он хотел, чтобы эта странная девушка ушла. Он хотел забыть все, что она сказала.

– Зачем вы мне это говорите? – наконец выдавил он.

Потому что я такая же, – сказала Юмэко, и в ее голосе впервые прозвучала усталость. – Я инженер. Я могу собрать квантовый процессор из зубной щетки и жевательной резинки. Но любое мое изобретение терпит крах из-за одной, единственной, идиотской ошибки. Паяльник, который я забываю выключить. Чип, установленный на миллиметр не туда. Система, в которой я называю «ошибками» то, что другие считают гениальными озарениями, вышвырнула меня. Но я не одна. Нас много. Людей, чья «бездарность» – на самом деле подавленная, искривленная системой исключительность. И мы думаем… – она сделала паузу, глядя на Сакоси с чем-то похожим на благоговение, – …что вы можете быть нашим пророком.

Слово повисло в воздухе, тяжелое и нелепое. Пророк. Пророк провала. Мессия неудачников.

– Уходите, – тихо сказал Сакоси. – Пожалуйста.