Полная версия
Видящая сердцем
Yassenav
Видящая сердцем
1 Глава
Власта знала тайгу как свои пять пальцев, кожа которых давно огрубела от мороза и вечной обработки дерева. В детстве она изучала окрестности, играя и изредка ходя с отцом на охоту. Он, коренастый и молчаливый, недовольно вздыхал, якобы «не девичье это дело», но каждый раз соглашался взять дочку с собой. В те редкие моменты она, едва поспевая за отцом, внимала каждому его слову. Так девчушка выучила многое: ориентироваться на местности, различать повадки животных, быть уверенной и тихой, чтобы ненароком не спугнуть добычу.
Мама сильно переживала. Каждая вылазка сопровождалась её возмущёнными вздохами: «Как так, ты же единственная дочь! Ну зачем тебе это?!». Вместо того, чтобы учиться рукоделию и быть разумницей, Власта то и дело норовилась что-то сломать, побегать во дворе, да измараться с головы до пят. Но ничего не поделаешь, родители Власту любили, и раз уж ребёнка так манила чаща – отпускали. Качая головами, но отпускали…
Будучи подростком она уже и сама впервые взяла в руки отцовскую берданку. От запаха оружейного масла и блеска металла по сердцу разливался приятный трепет. Задержать дыхание, прицелиться, нажать на курок. У Власты отлично получалось находить гармонию с природой.
Вместо того, чтобы общаться со сверстниками, она всегда бежала домой, брала потрёпанную энциклопедию о лесных обитателях и уходила на долгую прогулку. Одноклассники быстро окрестили её ненормальной, и, к сожалению, девчонка всё больше закрывалась в себе, находя утешение в шелесте листвы.
После окончания школы выбор был невелик. Родители были в возрасте, отца подкосила болезнь. Пусть он и отмахивался, бодрясь, якобы чувствует себя здоровым, было видно, что охотиться ему всё тяжелее и тяжелее. Вскоре обязанности кормильца семьи упали на плечи Власты, а вечерами она помогала матушке: продавала пушнину и мясо, сушила грибы, плела сети и сооружала ловушки.
Власта искренне любила своё дело. С лесом она была на «ты», и даже после смерти родителей не смогла уехать и продать ветхий, покосившийся домик. Свежий воздух, запах хвои, свобода! Она бы никогда не променяла это на гул городской суеты! Тем более, родители вложили в этот дом много сил… Разве бросить это место не равносильно предательству?
Но всегда стоит помнить, насколько опасна охота. Каждая вылазка – хождение по грани. Власта была счастливицей, и заработала первую серьёзную травму только ближе к сорока годам. Всё случилось глупо: ружьё заклинило на морозе, случилась осечка, а зверь уже бежал на встречу. Благо, удалось выжить и отделаться травмой. Только вот она была несовместима с любимым делом. Огромный шрам на пол лица, практически полная потеря зрения – вот и приговор.
С тех пор у Власты на каждый Новый Год было одно желание – вернуть зрение. Она давно перестала верить в чудеса, но помнила слова мамы о том, что даже в самый трудный момент надо верить во что-то хорошее.
Начало декабря всегда казалось особенным. Будто с приходом зимы воздух начинал пахнуть иначе, всё вокруг становилось таким спокойным, умиротворённым и сказочным. Со временем Власта будто настроился внутренний календарь и безошибочно определяла, когда начинается её любимый месяц.
Женщина по привычке подошла к окну, расшторивая его одним грубым движением. Она видела лишь мутное, неразличимое свечение, но в голове всплывали картинки из детства – заснеженный лес, следы зверушек, алые грозди рябины… Власта, приоткрыв окно, глубоко вдохнула и, собравшись с силами, отправилась топить печь.
Делала она это машинально, ровно как и рубила дрова. Руки помнили каждый сантиметр жилища, ловко вытаскивая брёвна из поленницы. А тело, что со временем породнилось и будто срослось с топором, точно и без промахов совершало отточенный размах.
В голове не унимались мысли: «Зима… Надо подзатянуть пояс-то, осень неудачная вышла, почти не собрала ни черта!..». Суетливые думы не давали насладиться треском костра, и Власта громко выпалила: «Да заткнись ты!», обращаясь к самой себе.
Достав из ниши крепкую рябиновую настойку «для сугреву и хорошего настроения», женщина налила почти полную кружку спиртного и удобно устроилась в кресле-качалке рядом с печкой. Увы, в настойке Власта частенько топила горе. Друзей у неё не было, лишь соседка иногда забегала, но не рассказывать же первой встречной о том, что годами свербит в душе! А крепкий алкоголь помогал на время избавиться от воспоминаний и сожалений. Власта отпускала прошлое и медленно покачивалась на кресле, вслушиваясь в завывание ветра. Он подхватывал тревоги и плавно уносил их прочь…
Приятная, знакомая мелодия зимы и успокаивающий свист убаюкивали, как колыбельная, которую в детстве напевала мама. Но душевный покой нарушили тихие шаги. Власта резко встряхнула голову, чтобы взбодриться и навострила уши. Шаги явно приближались. Кто-то маленький, шустрый. Ребёнок заблудился что ли? Нет, Власта сразу поняла, что это зверёк.
– Беляк что ли? – смутилась она. Шаги звучали знкомо, но в то же врем непривычно чётко, даже осмысленно.
Тук-тук-тук. В дверь кто-то постучался. Осознанный вежливый стук, вовсе не похожий на царапанье когтей. Власта нахмурилась. Ну не мог же заяц стучать!
– Кого там ветром занесло?! – грозно крикнула она, поднимаясь и направляясь к двери.
– П-пусти пожа-а-алуйста! Л-лапки отмёрзли совсем. Я ненадолго! – раздался тонкий, писклявый голосок, дрожащий от мороза.
Власта замерла в непонимании. Неужели настойка оказалась такой крепкой, что от одной кружки помутился рассудок? «Ну всё, кирдык, допилась…», – помотала она головой и неспешно поволоклась обратно к печке, горько посмеиваясь.
–П-пустите! Пустите, п-п-пожалуйста! – голос раздался ещё ближе, прямо у щели под дверью.
Женщина невнятно рявкнула что-то себе под нос и, снова вернувшись к двери, с силой дёрнула засов и распахнула её. Порыв ледяного ветра ударил в лицо, заставляя щуриться в попытках что-то разглядеть. Удалось заметить только небольшое беспокойное пятно, которое быстро потерялось из виду. И пока Власта замешкалась, в дом хитро проскочил зайчонок с холщовым мешком наперевес.
Дверь с грохотом захлопнулась, но Власта быстро почувствовала неладное. В воздухе повис незнакомый запах. Вовсе не заячий, а какой-то лёгкий, сладковатый и даже сказочный.
– Да что ты такое?! – рявкнула она, пытаясь уловить слухом, где находится гость, и беспомощно проводя перед собой ладонью.
Зайчонок, отряхиваясь, осторожно подошёл поближе и с любопытством оглядел Власту. Он захлопал ушами и гордо, радостно представился:
– Я заяц! Да не простой, а…
– Вот чудо-то! – женщина саркастично перебила его. – Ну конечно, говорящий заяц! Ой, батюшки, крыша совсем поехала… Дух лесной, если это ты, так сиди тихо! Я лес уважаю, и ты меня уважь!
Сославшись на наваждение, женщина недовольно махнула рукой и ушла в другую комнату, отвлекая себя уборкой. Власта на ощупь протирала книжный шкаф, проходясь по потрескавшимся книжным корешкам, пока зайчонок тихо грелся возле печки. Осмелев, он понемногу исследовал дом, разглядывая семейные фотографии, висящие в потрескавшихся рамках, и даже помог с уборкой, ушами смахивая пыль из уголков стеллажей. К вечеру, когда Власта подкинула дров в печку и вернулась к отдыху, заяц набрался храбрости и пропищал:
– У тебя печка хорошо греет… Тепло-о-о. У других в гостях не так.
– Да сколько можно?! – от неожиданности дёрнулась женщина. «Лесной дух» пугал до чёртиков своим незримым, но ощутимым присутствием, и Власта не могла найти этому объяснение. – Я уж думала, ты ушёл. А ну прочь! Заяц, говоришь? Так я тебя на шкурки пущу!
– Знаю… Много наших ты на шкурки пустила, видел я, как ты силки ставишь! Так никто не умел… – заяц не испугался. Наоборот, он звучал очень мудро, с каким-то удивительно добродушным пониманием.
– И чего ж ты тогда ко мне пришёл? – Власта иронично усмехнулась, пряча за этим неловкость.
– Потому что знаю, что ты больше не охотница. Ты теперь как я, тоже боишься.
– Ничего я не боюсь! Я сильная! – Власта стукнула кулаком по подлокотнику. В её голосе проснулась прежняя ярость. – Я здесь одна выживаю, а ты… Да ничего ты не знаешь! Злорадствуешь, да? Что я теперь беспомощная, что ничего сделать не могу!
– Нет. Я же вижу, что у тебя доброе сердце. Ты, хоть и ругалась, но впустила меня. Значит, что в тебе ещё есть сила.
– Да какая это сила… – уверенный голос внезапно надорвался, став хриплым и усталым.
Власта тяжело вздохнула, опустив голову на руки. Последние годы она всё чаще и чаще чувствовала себя плохим человеком. Даже поверила, что лишилась зрения не случайно, а по воле кого-то свыше. Мол, это крест такой и надо его нести. И раз уж она пол жизни сеяла смерть, то не заслуживает больше счастья. Поэтому-то Власта и предпочитала жить на отшибе и ни с кем не общаться – не верила, что может быть для кого-то хорошим человеком, и уж тем более подругой. Она сама убедила себя в том, что способна только на плохое. Что она не заслуживает света и полноценной жизни. А тут… Она не знала, с кем разговаривает, но сердце её впервые за долгое время наполнилось теплом, ведь впервые её кто-то посчитал хорошей.
Слёзы, которые она годами подавляла, невольно стекали по щекам. Женщина стыдливо смахивала их, боясь показаться слабой перед «лесным духом».
– Да я… Я… Я столько зверей погубила! – горько протянула она. – И стыдно-то как! Это раньше весело было, азарт! А сейчас понимаю, что зря. Если ж я так любила лес, то зачем нарушала его покой? Разве это любовь?! Вот и поплатилась, больше не увижу красоты. А я так хотела жить!
Зайчонок ловко подскочил с места, забираясь на колени Власты, проводя меховыми кончиками ушей по её лицу. Он с лёгкостью мог своей магией вернуть ей зрение, но была бы она счастлива? Ведь эта боль крылась не в зрении. Она была куда глубже и сложнее.
– Тебе необязательно видеть, чтобы любоваться красотой жизни. Спи, а утро всё расставит по местам, – прошептал зверёк, и голос его напоминал шёпот тайги.
Зайчонок осторожно проводил хозяйку дома до спальни, к узкой, скрипящей кровати. Всю ночь он просидел на табурете рядом, охраняя беспокойный сон. В лице Власты он видел раскаяние, и даже ужасный шрам не казался уродством. Он – часть сложной истории, с которой ещё предстоит разобраться. Кажется, именно для зайчик и прискакал сюда, и миссия его куда сложнее, чем просто вернуть зрение…
2 Глава
Ночь не принесла покоя. Навязчивые тревожные сны одолевали Власту, отчего та ворочалась и бормотала что-то несвязное под нос. Ей снился свет. Долгий тоннель, по которому она летела, но не могла достигнуть конца. Она теряла силы, падала в темноту, её сдувал ветер, и она вновь и вновь оказывалась в туманном начале пути. В это время зайчонок разгуливал по комнатам, изучая каждый уголок и пытаясь придумать, чем бы наградить хозяйку дома. Точнее, «исцелить». За материальным она уже давно не гналась.
Вернуть ей зрение? Эта мысль приходила в голову первой, но была до ужаса банальной. Заполнит ли это дыру в сердце Власты? Ей нужно нечто большее. Нечто, что поможет осознать ценность жизни.
Заяц частенько заскакивал к тем, кто нуждается в «свете». И каждый раз он терзался, не зная, как лучше помочь. В начале своего пути он по волшебству оставил бедняку много денег, а через время увидел, как тот их потратил и снова остался ни с чем. Заметив «лесного духа» мужчина погнался следом, снова умоляя о деньгах. Тогда заяц долго грустил, пытаясь понять человеческую сущность. И он понял, что самый ценный дар – это далеко не предмет, а возможность измениться. Но этот шаг человек должен сделать сам. И если он не хочет, то сколько ни помогай, чуда не произойдёт.
Зверёк осматривал шкафы и полки, пытаясь понять, что по-настоящему дорого Власте, к чему лежит её душа и что для неё значит «жизнь». Он увидел много фотографий с родителями, резные фигурки из дерева, но самое интересное таилось в глубине книжного шкафа. Старый, потрёпанный атлас с заметками на полях. Детским, неаккуратным почерком были выведены разные фразы: «Здесь раньше жил папа! Надо будет приехать!», «Хочу сюда!», «Здесь видно северное сияние!»… Рядом с каждой надписью была стрелочка, указывающая на определённый город. И тут зайца осенило, что Власта, по крайней мере будучи ребёнком, мечтала о путешествиях, о свободе. Она мечтала быть человеком мира, исследуя всё вокруг с распахнутым настежь сердцем. Но жизнь почему-то сложилась иначе… А уж детские мечты… Они не умирают и не забываются. Их надо исполнять.
Проснулась Власта рано утром, когда солнце ещё не успело высоко подняться, а природа только начинала просыпаться. Сквозь мутную пелену женщина пыталась разглядеть вчерашнего гостя. А был ли он реальным? Кажется, был. Обычно закрытая на щеколду дверь спальни была приоткрыта. Власта медленно вышла из комнаты, прислушиваясь к каждому шороху. Треск горящих дров казался подозрительным. Не могла печка топиться со вчера и не потухнуть! Но до чего ж приятное тепло разливалось по дому…
– Власта! Власта! – заяц радостно захлопал ушами, завидев её. – Мне пора идти, но я хотел попрощаться!
– Да что ж ты такое?! – вздрогнула женщина, пытаясь схватить что-нибудь первое попавшееся под руку для защиты. – Я вчера думала, что это белочка пришла…
– Говорю же, я – заяц! – зверёк начал нервно притаптывать лапой. – Ты можешь не верить, но я встречаюсь тем, кто ищет спасение. Вчера ты показала, что у тебя огромное, доброе сердце, но оно покрыто льдом и болью. Я хочу помочь тебе и растопить его, Власта.
– Что ж… – скептично ответила женщина, выдержав долгую паузу. Жизнь настолько осточертела ей, так что терять было нечего. Да и, в конце концов, приятно, когда в жизни появляется тот, кто тебя слушает и понимает. – Доверюсь тебе, лесной дух.
– Вчера ты сказала, что хочешь увидеть красоту нашего мира. Сначала я хотел подарить тебе зрение, но… Это было бы нечестно. Я хочу, чтобы ты научилась видеть по-новому, чувствовать! Чтобы перестала считать свою слепоту проклятием, ведь она ещё и дар. Ты способна отличать мельчайшие изменения, слушать природу, дышать полной грудью, ощущать энергию!
– Стой! Остановись! – Власта бросилась к зайцу, пытаясь поймать его, но тот ловко отскочил. В голосе женщины звучала давно забытая, детская обида.– Я зрение хочу, пожалуйста! Верни мне его, я тебя умоляю! Всё что хочешь проси! Что угодно отдам!
– У меня есть более ценный подарок, просто доверься! Протяни руки, пожалуйста. Я не обижу.
Женщина, ориентируясь на слух, сделала пару шагов вперёд и подставила ладони. В мыслях она ругала себя, якобы занимается какой-то детской ерундой, но любопытство брало верх. Ощущать себя дурочкой оказалось куда приятнее, чем страдать от несчастья и одиночества. Вся эта ситуация походила на приключенческую, магическую сказку, финал которой хотелось поскорее узнать.
В руках Власты оказался продолговатый кусочек бумаги. Плотный, с закруглёнными краями. Власта долго щупала его, но не могла понять, что это. Долго вглядывалась, но увидела только бледный оранжевый цвет и, кажется, какие-то неразличимые буквы.
– Это… Это что? Ты меня обмануть решил?! – женщина уже понадеялась, что снова начнёт видеть, и сильно разочаровалась, получив непонятную бумажку.
– Завтра вечером тебя будет ждать поезд. Пожалуйста, отправься в своё первое путешествие. Я обещаю, что в нём ты снова почувствуешь, как в сердце горит пламя. И именно оно поможет тебе почувствовать жизнь во всей её красе!
– Хватит! Прекрати! – женщина снова кинулась за зайцем.
Но зверёк исчез. Он подпрыгнул, подвис в воздухе и ярко заискрился, как первое лучи весеннего солнца. Так, что даже Власта заметила это свечение и ощутила жар, разливающийся по коже. Искры летали по воздуху, и зайчонок перевоплотился. Он сменил форму на привычную и стал незримым для людского взора лучиком света, маленькой сияющей сферой, что свободно летала по воздуху.
У него было ещё много дел. Сотни, даже тысячи людей искали помощи, но как бы лучик ни старался, он не мог заставить себя улетать далеко от Власты. Уж слишком переживал за неё, ощущая ответственность за хрупкое доверие. Он решил остаться, кружа вокруг и становясь эдаким ангелом-хранителем. И пусть Власта не видела его и не могла прикоснуться, сердце её наполнилось приятным теплом.
– Ну куда же ты… И что мне теперь делать… Куда я такая поеду?! Больная, беспомощная… – шипела она, но уже без злобы, лишь с беспросветным страхом.
Она приоткрыла топку, норовясь выкинуть туда злосчастный билет! «Сжечь и забыть!» – рявкнула она и уже было занесла руку, но вдруг остановилась. Ощупала билет ещё раз, потрогала шрам на лице, нащупала знакомые предметы. Это всё настоящее! Она не спала, это было не наваждение и даже не «белочка». В её руках было чудо! А раз чудеса всё же случаются, то, может, и новогоднее желание когда-нибудь исполнится? Нужно только начать пробовать. Сделать первый шаг.
Но всё было не так просто. Решимость тут же сменилась приливом панического, животного страха. Власта долго расхаживала по комнате, ругалась на саму себя, на свою нерешительность, на свои едва-едва видящие глаза, на судьбу. «А будь я моложе! Да я бы… Я бы с радостью уехала. А сейчас даже не знаю, куда этот билет! Да пропади ты пропадом, дух лесной!», – кручинилась она. Лучик, парящий рядом, суетливо маячил вокруг, пытаясь передать новой приятельнице свой позитивный настрой, но всё было тщетно.
Билет целый день пролежал на столе, пока Власта обходила его стороной и привычно занималась своими делами: рубила дрова, подметала уже чистый пол, по сотому кругу протирала поверхности. Но мысли её то и дело возвращались к путешествию. Да она и мечтать о таком не могла, но это же так… Унизительно? Как она, почти слепая, найдёт вагон? А вдруг споткнётся на перроне и опозорится? А что вообще делать в незнакомом городе, где нет привычных запахов леса и звуков природы? При всей своей внутренней силе и смелости, для Власты выход за пределы знакомой деревушки был равносилен тому, чтобы шагнуть в пропасть.
Целые сутки женщина терзалась сомнениями, не спала всю ночь, а на утро ощутила прилив холодной решимости. Может, лесной дух подсобил? Крепко сжимая билет в кулаке, она зашагала к соседке, Анне Сергеевне. Та жила недалеко и частенько навещала Власту, чтобы помочь и посплетничать. Правда, «сплетни» ограничивались тем, что Анна без умолку болтала, а Власта пропускала её слова мимо ушей.
– Анка, на! Прочти, – Власта, не здороваясь, всучила билет открывшей дверь соседке. – Куда он? Что там написано?
Анна Сергеевна, заспанная и хмурая, недовольно цокнула, протёрла очки и вгляделась в написанное, а потом замерла… Лицо её постепенно исказилось от ужаса.
– Господи… Да это ж… Ты чего, совсем что ли?! – она удивлённо вытаращилась на соседку, возвращая билет. – Ты где это взяла?! Нет, ты мне скажи, куда ты в таком состоянии собралась?!
– Не твоё дело, Анна, – отрезала Власта.
– Кто тебя провожать-то будет? А жить где? Деньги есть? Одумайся! Тебя там обманут и выставят на мороз, как слепого котёнка! – Анна Сергеевна неловко осеклась. – Ох, ты уж прости меня… Не поедешь ты никуда, в общем! Ишь чего удумала!
Каждое слово соседки только подтверждало худшие страхи Власты, заставляя остаться. Лучик за её плечом подбадривающе прыгал. «Не слушай», – пытался докричаться он, но издавал лишь тонкий, неразборчивый писк.
Власта сжала кулаки и почувствовала прилив сил. Ей не хотелось быть такой же пугливой, как Анна. Не хотелось сбрасывать себя со счетов и всю жизнь просидеть в своём ветхом домике лишь потому, что она почти ничего не видит. И уж очень Власте не нравилось, когда из-за этого её жалели или считали немощной!
– А что мне, сгнить в этой конуре? Ждать, когда коньки отброшу? – прошипела женщина. – Ну уж нет, вези меня на вокзал!
– Ну дурная! – продолжала ругаться соседка. – Неймётся тебе, да? Слышала б тебя твоя мамка, царствие ей небесное!
– Ты матушку мою не тронь, она святая была!
– Нет, ну ты сама подумай! Ты взрослая баба, а решила дурью на старости лет маяться?
– Какая это старость, Анка?! – Власта угрожающе стукнула кулаком по деревянной двери. – Пока будешь думать, что это «старость», так и останешься у себя дома гнить, да сутками новости слушать. А я жить хочу!
Анна Сергеевна покачала головой, не переставая причитать, но в итоге сдалась. «Ох, Господи… Ладно, иди, чемодан собирай. К вечеру отвезу тебя!», – тяжело вздохнула она, выталкивая Власту из дверного проёма и крепко запирая дверь на засов, будто это помогало спастись от заразы и безумия, что «подцепила» соседка.
Дальнейшие возмущённые вздохи пришлось слушать мужу Анны, но Власту это не волновало. Она неторопливо шла домой, вслушиваясь в скрип снега и дуновение ветра. Женщина поднимала руки в небо, ощущая, как на них падают снежинки. Ах, вот бы была возможность разглядеть их уникальные узоры…
В кармане затёртой, но всё ещё согревающей жилетки, лежал тот самый билет. И, конечно, Власта боялась, но детская жажда чудес и приключений будоражила и направляла её. Впервые за долгое время она ощущала себя такой счастливой, даже окрылённой! На пол пути женщина остановилась. Рефлекторно посмотрела по сторонам, будто не верила в происходящее и искала скрытую камеру, а потом подняла голову в небо, сложила руки в молитве и прошептала: «Ты! Будь ты Богом, Лесным Духом… Кем угодно! Скажи, а ты сам-то когда-нибудь мечтал сорваться с места, бросить всё и исполнить свою мечту? Надеюсь, что в этом мы похожи… И я буду благодарна за твою веру в меня. Спасибо тебе! Спасибо! Только не оставляй меня в пути, я так боюсь… Эх! Была не была!».
Вскоре Власта вернулась домой. Последние два дня покосившийся дом, в который обычно задувал ветер, казался невероятно тёплым и уютным. Даже уезжать не хотелось, но Власта старательно гнала прочь подобные мысли. Она побежала к нише, пытаясь по памяти раскопать старые вещи. Пришлось долго перебирать барахло: инструменты, прохудившиеся одежды, детские игрушки, которые почему-то до сих пор не хотелось выкидывать. И за всем этим завалом притаился он – пыльный, кожаный чемодан на заклёпках. Тот самый, отцовский, с которым он частенько ездил на родину, а потом, когда заболел, задвинул его подальше, дабы не помнить о счастливом прошлом.
Лучик, невидимо парящий рядом, взволнованно задрожал. Он так хотел снова обернуться кроликом, сказать хозяйке дома ещё парочку напутственных слов, но испугался. Стыдился того, что не вернул ей зрение, потому решил схитрить. Сгусток энергии снова засверкал и заискрился, подлетел к чемодану, сжался, и через мгновение раздался басистый, скрипучий голос:
– Как я давно-о-о не видел све-е-ета.
– Кто опять?! – резко отпрянула Власта. – Заяц? Белочка? Дух лесной?!
– Я – память. Голос твоего старого желания, – медленно протянул он.
– Ничего не понимаю… – женщина ощупала предметы вокруг и, положив руки на чемодан, ощутила от него неестественное тепло. Кажется, это была далеко не последняя её встреча с «лесным духом». От этой мысли Власта улыбнулась по-особенному нежно. – Во даёшь, лесной затейник…
– Только вспо-о-омни. Когда ты только закончила школу… Ты так хотела уехать! Взяла меня, начала скидывать вещи, пока мама причитала, что не справится без твоей помощи. Плакала. Умоляла остаться. И ты не смогла уехать, – напомнил чемодан. Он не пытался пристыдить и упрекнуть. Наоборот, говорил с пониманием и уважением. – Ты молодец, Власта. И я знаю, как родители гордились тобой и твоим решением. Но их уже нет. А ты – есть. И теперь ты взрослая. Никто не осудит, если ты поступишь так, как хочешь сама, а не так, как считают нужным другие.
Власта притихла. Вспомнила детство и восхитилась тем, какой огненной была. Неудобной, необтёсано-рьяной, маленьким ураганом! И как бы расстроилась маленькая Власта, если бы знала, какой станет в будущем. Засидевшейся, зашуганной и погрязшей в своих старых, боязливых убеждениях… Нет, нельзя подводить эту маленькую девчонку! Надо оправдать её надежды и исполнить мечты.
– А помнишь, когда тебе было десять… – продолжил чемодан, скрипя. – Ты тайком от родителей достала меня, напихав внутрь мягких игрушек, а потом играла в путешествия, представляла себя отважной исследовательницей. Тогда же ты приклеила на крышку вырезки из книжек про путешествия. Искала «сокровища» на заднем дворе, зарывала клад. Отец ругал тебя за то, что ты испортила вещи и порезала книги, но в глубине души он восхищался тем, какой ты была. Уж я-то видел, как он улыбался.
– И я… И я сейчас восхищаюсь той Властой… – опечаленно прошептала женщина.
– Гордись тем, кем ты сейчас. И пусть приключение тебе в этом поможет. Спасибо, что не сожгла билет. Я очень рад, что смогу вместе с тобой повидать свет. Положи в меня всё самое нужное, я не подведу. Только не отказывайся от мечты, пока я ещё могу помочь, – последнее Лучик добавил от себя. Уж слишком он задержался у Власты, а ведь в его помощи нуждались и другие люди. И как бы это не разгневало никого из «вышестоящих».