Пробуждение совы

Абэ молча наблюдал за салоном и за тем, что происходит за бортом поглядывая в иллюминатор. После посадки ушные перепонки еще не до конца встали на свои места и звуки доносятся приглушенно, иллюминатор расчерчен каплями моросящего дождя, в которых освещение аэропорта светит яркими звездами. Вот поступила команда на разгрузку бокса и вместе с персоналом сопровождающим господина охранник двинулся к специальному люку джета, позволившему загрузить и выгрузить медицинский бокс с оборудованием. Снаружи уже ждал грузоподъемник на который Абэ вышел вместе с боксом. На улице было прохладно но еще не холодно, хотя говорят в России жуткий холод. Грузоподъемник медленно и тожественно опустился и позволил переместить медицинский бокс в уже подготовленный и стоящий под парами реанимобиль. Недалеко в ангаре стоял точно такой-же реанимобиль с включенными проблесковыми маяками. Абэ предположил что во второй скорой находится тело донора и был полностью прав. По плану их должны доставить в место пересадки одновременно. А вот охрану донора осуществляют неизвестные ему люди, что сильно напрягало. Ведь в соответствии с последними наставлениями господина с момента приземления в Москве оба тела становились равноценными для охраны и имели одинаковый приоритет в защите. Абэ как истинный самурай соблюдающий кодекс бусидо, должен расценивать оба тела как хозяина. В тоже время телохранитель должен находиться возле тела в котором находится сознание хозяина. Получается какой-то бред. Не телохранитель а сознание-хранитель. Это было бы забавно если бы не создавало проблемы в защите обоих тел господина. В тоже время он понимал, что не все случаи в жизни можно описать кодексами, тем более такай как сейчас, поэтому решил не заумствовать, а делать то, что позволяют ему обстоятельства.

Реанимобили в сопровождении двух минивенов довольно бодро неслись к Москве. Благодаря проблесковым маячкам и «гавкающей» звуковой сигнализации, первая машина как ледокол разгребала плотный поток и лишь иногда упиралась в особо упёртых водителей перекрывающих полосу. Но водитель реанимобиля довольно искусно сигнализацией облаивал нерадивых участников движения и те старались побыстрее избавиться от беспрерывно, противно лающего, подпирающего сзади кортежа.

Абэ впервые был в России и многое для него было как минимум странно. Как и всегда он принимал все перипетии дороги с каменным лицом, но про себя он отмечал удивительные вещи. Например размах и масштабы, они в России поражают. Для японца ширина дорог, проспектов и улиц просто поразительна, такое впечатление что для перехода улицы надо заранее запастись провизией и сменной одеждой на случай изменения погоды. Пробки которые удивительным образом получалось преодолевать, просто супер гигантские. Какие-то гадзилы-змеи захватившие весь город. И это еще не час пик, и не центр города или тут у них час-пик круглосуточно и круглогодично по всему городу. Люди в пробках похоже все являются философами иначе спокойствие в такой ситуации просто необъяснимо. На удивление меньше чем за час доехали до медицинского центра.

Все посты охраны прошли без запинок, все документы были подготовлены заранее и палата уже ждала своих пациентов, все благодаря предварительным соглашениям и хорошей оплате. Палата небольшая в середине отделения, с двумя окнами и всеми положенными медицинскими приспособлениями по международным стандартам. В одном из углов небольшая раковина с водой, на окнах жалюзи и автоматические ставни. Видно, что палату содержат в чистоте, пол при ходьбе в резиновой обуви аж скрипит. Странно только что в научный центр их пропустили в своей сменной обуви которая уже по привычке была у каждого в группе, очевидно посчитали достаточным. В палате в момент заселения горел достаточно яркий свет, пахло недавно завершенной химической и бактериологической обработкой. Женщина которая проводила в палату назвалась дежурным врачем – Лидией и заискивающе улыбнулась Абэ. Наверное подумала, что он главный.

– Неприятная особа, надо за ней внимательно приглядывать. – отметил для себя телохранитель.

Как только оба тела вкатили в палату вместе с оборудованием и разместили на нужных местах, китайцы вежливо попросили весь местный персонал на выход. После этого сразу же начали подключать и настраивать своё оборудование. Уже через полтора часа все предварительные работы были завершены и основная группа ученых поехала отдыхать в гостиницу перед завтрашней процедурой. В палате остались только Абэ и один из ученых. Абэ открыл дверь из палаты и внимательно изучил ситуацию в коридоре отделения. На ресепшене сидела медсестра которая повернулась в его сторону ожидая, что он что-то скажет но сама инициативу не проявляла. Напротив была открыта другая палата в которой производили уборку. Все остальные палаты и кабинеты были плотно закрыты и в коридоре больше ни кого не было. Свет тут явно не экономят и всё отделение освещено ярким холодно белым светом. Одним словом больница. Абэ вернулся в палату и закрыл плотно дверь. После этого вдумчиво очередной раз осмотрел палату и подошел к окну. За окном вечерело и открывался очень красивый парк в котором разыгралось буйство осеннего многоцветия. Давно ему уже не приходилось видеть такую чистую природную красоту без хайтека и множества людей.

«Какие, наверное, тут счастливые люди живут в России!?» – Подумал он. «Столько красивых мест. Можно даже всем разойтись по всей стране так, что друг друга будет не видно и каждому наслаждаться красотой в одиночестве».

Эти русские очень богаты возможностями уединиться и быть рядом с природой даже в их самом большом мегаполисе по имени Москва.

Абэ достал свой планшет и начал изучать сводку местных новостей. Он знал что Россия находится в состоянии войны чуть ли не со всем миром включая его родину но ни как не понимал как такое возможно, что страна уже четвертый год воюет, а он пролетев много миль и сделав несколько пересадок не заметил ни одного признака этого ни в окружающей жизни, ни в людях. Все живут как будто ни чего не происходит. Если бы Япония с кем-то воевала то буквально все вокруг кричало бы об этом. А тут тишь и благодать. Причин конфликта он не понимал и предполагал, что без помощи самих русских точно бы не разобрался. Но ожесточенность воюющих сторон его просто поражала. Он всегда считал, что лучшие воины на земле это японцы и то не все, а те кто имели честь называться самураями. Но по тем обрывкам информации и видео с фронтов он даже без глубокого изучения понимал, что это не постановка и действительность еще жестче. И вот при всех этих условиях этот народ умудряется двигаться на фронте вперед, по заявлениям их руководителей, с минимальными потерями. Да Абэ конечно знал, что русские хорошие воины, но четыре года в условиях противодействия всего просвещенного мира это наводило его на мысль, что знал он не все.

Размышления и чтение новостей заняло довольно много времени, китаец уже несколько часов как дремал, составив два стула у койки с телом донора. Часы на планшете показывали пол второго ночи. Абэ поставил стул между двумя койками напротив двери, принял позу поудобнее и не теряя бдительности перешел в состояние чуткой дремы.

В шесть часов утра запиликал телефон китайца. Коллеги сообщили что прибудут через пол часа и начнут готовить все к процедуре. Впереди день ожидался непростым поэтому дождавшись когда умоется китаец, Абэ тоже достал свои гигиенические принадлежности и привел себя в порядок. После этого он подошел к двери, приоткрыл ее и через образовавшуюся щель стал наблюдать за коридором. На ресепшене сидела уже другая медсестра и клевала носом от недосыпа. Ни каких признаков угрозы он не чувствовал.

Ровно как и обещали через пол часа в отделении появилась группа ученых. Медсестра проснувшись кинулась было останавливать их и что-то лепетать на ломаном английском, о том что без какого-то временного доктора (очевидно она хотела сказать дежурного врача) в отделение входить нельзя. Китайцы сделав вид что их это не касается клином сместили ее с прохода и прошли до палаты где им дверь открыл Абэ. Поздоровавшись со своим коллегой они сразу приступили к подготовке.

Расставив дополнительное специализированное оборудование которое они принесли с собой, быстро произвели очередные замеры состояния обоих пациентов и убедившись в том что все параметры их удовлетворяют заняли все свои места. Господина Акихиро привели в сознание и старший им вместе с Абэ стал напоминать зачем они здесь собрались и какие могут быть в процессе переноса сознания осложнения:

– Господин Фудзибаяси Акихиро вы слышите меня?

– Да, отчетливо. – слабым голосом ответил Акихиро.

– Мы находимся в России в медицинском центре и готовы приступить к переносу Вашего сознания в тело донора. Вы готовы?

– Да, готов. – подтвердил Акихиро.

– В процессе переноса могут возникнуть осложнения и летальный исход. Вы осознаете это и готовы осуществить перенос своего сознания в другое тело?

– Да, готов. – опять повторил Акихиро.

– В случае следующих осложнений перенос считается успешным и ваше старое тело будет уничтожено: «Состояние младенца» когда человеку придется учиться пользоваться телом заново как новорожденному; Временная потеря способности говорить; Временная бессвязная речь; Слуховые и зрительные галлюцинации, которые могут остаться на всю жизнь; Частичная или полная амнезия которая со временем должна пройти когда сознание полностью закрепится на новом носителе; Вы согласны и подтверждаете необходимость уничтожения старого тела?

– Да, давайте уже начнем – начал проявлять нетерпение Акихиро.

– Хорошо. Начинаем – сказал старший

Получив подтверждение от всех коллег китаец сел на свое место и ученые начали свои манипуляции.

***

Дже́ймс Фре́дерик Вейн вот уже два месяца каждый день заступал на дневное дежурство в секретном управлении беспилотными летательными аппаратами вооруженных сил Украины. Центр находится в бункере под работающим детским садом в Киеве. То что над ними копошатся дети аборигенов Джеймса уже ни сколько не беспокоило. Даже сами украинцы, потешались над этим фактом и говорили, что русские никогда не ударят по детям каких-то кацапов. Т.е. подтверждали что они находятся в полной безопасности и ни, что не мешает им выполнять свою работу. В этот день в их центр полетное задание было выдано всего на три машины и все должны были стартовать с территории противника и лететь на Москву. Первая птичка шла со стороны северо-запада и задачей стояло повторить успех яркого прилета по Москва-Сити. Вторая и третья заходили со стороны Домодедово в свободном поиске, очевидно для них ни чего жирного в этот раз со свободным пролетом коллеги из радиоэлектронной и космической разведки подобрать не смогли. Сигнал с машин начали устойчиво принимать по очереди с интервалом от 15 до 20 минут. Все стартовые группы судя по всему смогли спокойно осуществить запуск и уйти. Джеймс уже перестал поражаться беспечности русских, позволяющих свободно передвигаться по своей территории множеству групп с комплектующими для беспилотников. Но в Лэнгли работали мастера своего дела и практически все группы имеют отличное прикрытие. Кто-то передвигается в сопровождении полиции, кто-то в больших фурах с документами позволяющими избегать проверок, а кто-то вообще работает под легендой добровольного помощника русской армии и якобы изготавливает коптеры для русских, а в перерывах запускает беспилотники по ним же.

Первую птичку сбили на северо-западе, как всегда осталось неясным какими средствами и из какого района. Говорят в этом районе Москвы даже на крышах стоят Панцири8 и крошат все что мимо них летит. Птицы в районе Домодедова еще оставались в небе, но ни чего интересного Джеймс для них, ни как не мог выбрать. Как обычно бить по мирняку надоело, хотелось добиться весомого результата и вырваться наконец их этого гадюшника. Эти аборигены на столько надоели ему, что он уже готов был дружески общаться с чернокожими офицерами лишь бы не видеть эти не замутнённые интеллектом лица местных вояк. Выдохнув и взяв себя опять в руки Джеймс продолжил наблюдать за полётом птичек. Вторая пошла в сторону Коммунарки, а третью оператор направил между Видным и Дзержинским, чтобы попытаться пройти незамеченным вдоль реки. За несколько километров до кольцевой дороги вторую птичку также сбили и оператор с досадой бросил наушники на стол, подтвердив потерю. Осталась только третья, ей до кольцевой дороги было ближе и обходя Дзержинск слева она похоже не привлекла внимания русских ПВОшников.

Сразу за кольцевой автодорогой по птичке начал работать Панцирь но не ракетами. Это отчетливо стало видно по росчеркам очередей в камере беспилотника. Маневрируя оператор стал искать установку ПВО которая работала из небольшого лесного массива. Но интенсивность обстрела росла и птичка начала терять стабильность, очевидно куда-то уже попали. Джеймс впереди за дорогой заметил характерные черты электрической подстанции и это была удача. Такую цель он ждал уже давно. Подобраться к подстанции в Москве это даже не медаль это орден, а возможно и звание. Поэтому не медля сдерживая свои эмоции, правда немного сорвавшимся на фальцет голосом он крикнул оператору птички куда её направлять. Лететь оставалось меньше минуты но она длилась словно вечность. Оператор на удивление толково выбрал цель, в результате чего последним кадром с беспилотника стал большой высоковольтный трансформатор. В операторской раздавались счастливые крики, Джеймс довольно улыбался. Через пол часа пришло подтверждение поражения цели. Майор Дже́ймс Фре́дерик Вейн всеми мыслями уже был в отпуске при новых погонах.

***

Господин Фудзибаяси Акихиро для своего состояния ощущал себя вполне сносно. С момента начала процедуры переноса прошло уже какое-то время и только сейчас он начал ощущать странные завихрения в сознании. Как будто временами теряется фокусировка и ощущаешь неуверенность в своём существовании. Но такое ощущение длилось не долго и на смену ему пришло новое ощущение того, что его часть находится вне тела, после этого сознание начало двоиться, от чего Акихиро начало немного мутить. В момент когда техник переноса сообщил о пятидесяти процентном завершении процесса пациент уже чувствовал оба тела довольно уверенно но при этом полностью утратился контроль за старым телом и не появился у нового. Перевалив за половину процесса это ощущение контроля начало возвращаться но уже в новом теле.

Именно в этот момент свет погас и аппаратура начала переходить на резервное питание. Местное оборудование справилось благодаря встроенным аккумуляторам, а вот оборудование которое привезли с собой ученые не было рассчитано на такие перепады хотя резервирование было предусмотрено. Китайцы засуетились и быстро начали переключать отказавшие блоки. А сознание Акихиро опять начало терять контроль над новым телом и процесс ускорялся. Через две минуты работоспособность всего оборудования была восстановлена. Но было уже поздно так как, ровно за три секунды до этого, сознание господина Фудзибаяси Акихиро, потомка великого рода Фудзибаяси окончательно потеряло всякую связь с телом и мигнув как экран старого телевизора погасло.

***

Когда отключили свет в отделении Лидия Альбертовна метнулась сначала в палату с китайцами, но через широкие плечи не пустившего ее охранника, увидела, что там все под контролем, поэтому она успокоилась и пошла обходить отделение. В других палатах коматозников у нее не было, а про неудачника лежащего в отдельной она даже и не вспомнила. Осознание пришло когда открыв палату одиночку она погрузилась в тишину, так как ни какое оборудование не работало, а пациент не проявлял признаков жизни. В этот миг Лидия осознала, что это конец ее карьеры и вместо того чтобы срочно начать реанимационные мероприятия она оперевшись в косяк двери, опускаясь на корточки начала подвывать. Подбежавший молодой ординатор кинулся откачивать пациента но было уже поздно.

***

Я почувствовал изменения не сразу и довольно смутно. Ведь я все еще смотрел на деревья в дали, но вот пространство вокруг как будто начало сворачиваться в черную точку которая почему-то находилась слева от меня в дальнем верхнем углу окна. Стало как-то холодно и неуютно. До этого я пребывал в блаженном ватном и теплом, а тут на тебе осень и промозглая влажность. Это ощущение и процесс втягивания в точку быстро нарастал и начал у меня вызывать беспокойство, подсознательно понимая, что изменить ни чего не могу, я поднял руку и с завидным спокойствием наблюдал как рука вместе со всем окружающим начинает втягиваться в эту же точку. Но что-то вдруг поменялось, точка рассеялась и стала кольцом в которое теперь засасывало не все вокруг а только меня. Когда рука прошла кольцо я ощутил давно забытое чувство осязания рукой, как будто она лежала на чем-то мягком. Складывалось ощущение, что рука лежит на кровати, а ее владелец то есть я завис в воздухе рядом с этой странной кроватью. Процесс поглощения меня родного быстро продолжался и уже практически весь я ощущал своё тело как лежащее на этой самой кровати. В какой-то момент все закончилось. Я оказался действительно лежащим на теплой и мягкой кровати с плотно закрытыми глазами. Пахло больничной химией и вокруг кто-то суетился выкрикивая как мне по началу показалось нечленораздельные звуки. Через некоторое время я почувствовал сильную усталость и быстро заснул.

***

Абэ наблюдал все события стоя у двери. Перед тем как погас свет ему показалось, что за окном слева, даже не смотря на день, что-то ярко вспыхнуло. Через несколько секунд он услышал взрыв. Стекла выдержали, а вот оборудование китайцев похоже на такое рассчитано не было. Они засуетились но довольно быстро восстановили контроль над ситуацией. По всем показателям перенос сознания в момент взрыва был на шестидесяти пяти процентах, но после восстановления оборудования перескочил сразу на сотню, то есть завершился. Старший китаец на английском поручил проверить все параметры и показатели сознания в обоих телах. Через некоторое время судя по начавшим расслабляться ученым и улыбке в уголках рта их старшего, Абэ понял что перенос не смотря на сбой электричества состоялся. Оставалось дождаться окончательных результатов.

Проведя все манипуляции со своим оборудованием и окончательно подтвердив перенос, китайцы убрали научное оборудование, оставив только медицинское и пошли приглашать местных эскулапов для подтверждения факта смерти старого тела. Через какое-то время в палату вошёл плюгавый человек с лысиной и представился начальником отделения Гольдманом Леонидом Петровичем. Врач был явно не в себе, постоянно вытирал платком рот, лысину, периодически сморкался и несвязно извинялся. Из его речи с трудом удалось понять, что в отделении кто-то неожиданно для персонала умер и всем им предстоит неприятные разбирательства возможно даже в полиции. Абэ не стал дальше слушать причитания этого человека и направил его к старшему среди ученых. Тот быстро погрузил местного в сложившуюся ситуацию, естественно в версии для местных, в процессе пояснений Гольдман сильно побелел и стал еще больше потеть. Два трупа за один день в отделении из-за перепада напряжения, это очевидно было для него слишком. Но не смотря на это профессионализм взял своё и начальник отделения в соответствии с правилами зафиксировал факт и время смерти, а за тем организовал отправку тела в местный морг. Так как такой случай был предусмотрен контрактом, тело подлежало уничтожению без хранения. А в последствии и данные о всех событиях и произошедшей смерти должны будут подчистить люди которым за это уже было заплачено. Поэтому прежде чем отпустить тело в морг Абэ попросил на пару минут его оставить со стариком наедине. Когда все вышли из палаты, он склонил голову и мысленно простил хозяина за всё. После этого еще немного постояв позвал санитаров и позволил увезти тело.

Китайцы вернулись и деловито суетились вокруг нового тела хозяина. Это был молодой русоволосый парень с коротким ежиком. Жизнь его явно потрепала и его вид даже на больничной койке не вызывал умиления или жалости. Рельефное сильное тело, волевой подбородок, уши совсем чуть-чуть заостренные кверху. Была в его лице какая-то чертинка которая уже сейчас настораживала Абэ. Почему то вид этого молодого парня вызвали у него воспоминания от том как стал служить господину. Ситуация была не из приятных, фактически отец продал его. Семья уже давно находилась в финансовой яме и задолжала всем включая почтенного Фудзибаяси Акихиро. И вот в один прекрасный день Акихиро решил взять своё, но нацелился он не на Абэ, а на его сестру красавицу. Всё бы так и случилось и отец даже был согласен на такую партию, только вот случилось всё по другому. Сестра не будь дурой взяла и сбежала в Америку да не одна, а с каким то офицеришкой американским. Судя по всему они расписались и планам почтенного отпрыска клана Фудзибаяси сбыться было не суждено. Естественно это взбесило Акихиро и за нарушение соглашения которого по факту не было, а были только разговоры о возможных вариантах решения, взбеленившись потребовал от отца церемониального самоубийства сэппуку9. Официально отец конечно не должен был этого делать, но продолжать обострять отношения с влиятельной семьей он не хотел, в итоге решил пожертвовать своим первенцем Абэ, отдав его в услужение первому и в соответствии с кодексом бусидо последнему господину.

Церемония принятия сюзерена прошла по всем правилам и Абэ стал служить в охране дальнего круга. Постепенно он показал себя как отличного самурая способного освоить даже ниндзюцу хоть это и не было принято. Этим он завоевал благосклонность господина и начал движение вверх по карьерной самурайской лестнице. И вот господин закончил свою жизнь в старом теле, а Абэ Хидэнари уже стал его личным телохранителем и единственный из всего окружения стал посвящен в тайну господина. Акихиро конечно был в опале и его преследовали все кому не лень от наемников и бандитов до собственных отпрысков. Но не смотря на это он всё еще оставался очень влиятельным членом семьи Фудзибаяси. Поэтому у Абэ даже в мыслях не было не принять факт перерождения господина в новом теле и от переноса сознания верность самурая своему господину ни чуть не стала меньше. Во всяком случае так считал сам Абэ.

Глава 2.

Снилась мне какая-то ерунда, как будто я попал в китайский фильм и вместе с красивой китаянкой прыгал с дерева на дерево, изображая эпичный поединок, на скальпелях. Я весь такой чёрный ниндзя в тапочках с отдельным большим пальцем, почему-то эти тапки меня очень отвлекали и раздражали. А моя противница, вся в красном, с причудливыми рисунками по всему кимоно, и при этом она вместо того, чтобы разговаривать, почему-то пикала, как наш первый Спутник. Мы долго гонялись друг за другом. Было весело.

В середине одного из таких прыжков я услышал, как кто-то зовет на английском:

– Господин Акихиро, вы меня слышите? Вы можете открыть глаза?

Я понял, что уже не сплю и с небольшим усилием раскрыл глаза. Надо мной склонился какой-то врач в повязке и колпаке, между которыми остались только глаза-щелочки. Повязка так топорщилась у него на лице, что складывалось ощущение, что он очень сильно улыбается, как будто мы с ним старинные друзья и он ну очень сильно рад меня видеть, а прищуренные узкие глаза ещё больше усиливали это ощущение. Мне почему-то стало смешно и я улыбнулся. Врач кивнул, похлопал меня по левой руке и чем-то начал светить поочередно в оба глаза. После этого убрал свой фонарик в карман и произнёс:

– Очень хорошо, ну просто очень хо-ро-шо! – он явно был доволен моим поведением. -Теперь поговорим? – спросил он опять же на хорошем английском.

Тут у меня начали возникать вопросы: «Я же не знаю английский! Ну как, знаю немного, конечно, но не настолько, чтобы понимать беглый разговорный, как у этого гражданина с восточной внешностью. Где я? И с чего я решил, что это врач? Что я тут делаю? Как мне ему отвечать? И вообще, надо ли отвечать?»

Возможно, врач увидел мои сомнения и переспросил:

– Господин Акихиро, Вы можете говорить сейчас? Если «нет», моргните два раза. – предложил он.

Ну я и моргнул два раза. А что? Это как в том анекдоте: «Не люблю, когда звонят и спрашивают : «Ты дома?» Давайте, пожалуйста, ближе к делу, чтоб я знал, дома я или нет». Вот и тут я решил, что вполне хороший вариант – сначала осмотреться и попробовать, смогу ли я говорить на английском также, как понимаю. А может, и нет… Так что строим из себя немого.

Тем временем врач утвердил меня в правильности выбранной мною стратегии:

– Ничего страшного! Такое возможно после переноса сознания. – и подозвал ещё одного китайца или корейца. А может и японца, поскольку его костюм, под халатом, чем-то напоминал кимоно.

Тот быстро выплыл из-за плеча врача, который стоял слева от меня. Этот, который в кимоно, был повыше, покрепче, без колпака, халат накинут только на плечи и взгляд такой цепкий и холодный, что пробирает до темечка. Прям смотрит в меня насквозь, сразу в подушку, на которой я лежу.