СПОРный Хэллоуин или Октябрьское прозрение

На секунду воцаряется оглушительная тишина, звон в ушах, и я, пытаясь вернуть нас обоих к чему-то нормальному, к чему-то человеческому, говорю, вытирая грязь с её щеки:

– Вив, помнишь, ты в детстве обожала жареные шампиньоны с лучком? Чёрт, теперь этот гриб пахнет куда лучше!)

Она смотрит на меня, и в её глазах, всё ещё полных ужаса, проскальзывает крошечная, слабая улыбка. Это самое дорогое, что я видел за последние десять лет!

Я помогаю ей встать и крепко, до хруста в рёбрах, обнимаю, так что её ноги отрываются от земли. Она жива! Она здесь! Я СДЕЛАЛ ЭТО! Я сдержал обещание!

В этот миг, когда кажется, что можно просто рухнуть на траву и плакать от облегчения, из кармана моих порванных штанов доносится резкий, прерывистый треск. Рация! Я с трудом вытаскиваю её.

– …шшш-пер! Приём… скорее сюда! – это голос Тома, срывающийся от статики и паники. – Профессор, он… шшш… не справляется… скорее!

Лёд сковывает душу. Радость испаряется, как капли воды на раскалённой плите. Рипли. «Анклав». Десять минут!

Я смотрю на Вив. Она слышала! В её глазах – не вопрос, а понимание. Страх, но и решимость.

– Поехали, – просто говорит она, её голос дрожит, но она уже делает шаг вперёд, туда, откуда мы только что чудом вырвались! Теперь нам предстоит бежать не от, а обратно – в самое сердце ада, который мы сами и разожгли!

Мы вновь в вонючих тоннелях канализации, бежим со всех ног! Единственный фонарик выхватывает из тьмы слизкие стены и причудливые узоры из мицелия, которые, кажется, всё ещё шевелятся в агонии! Воздух густой, пахнет гарью, кровью и гнилью. Время истекает с каждым ударом сердца.

Взмыленные, едва переводя дух, мы вваливаемся в знакомый бункер. Бронедвери сорваны с петель! Внутри – следы жестокого боя: гильзы, пятна странного, фиолетового сока и кровь. Человеческая кровь! Забегаем в лифт. Скрипящий спуск в ту самую лабораторию, с которой всё началось десять лет назад, кажется вечностью!

Лифт открывается. И мы видим их!

Том, бледный как полотно, с окровавленным ножом в дрожащей руке, прислонился к стене! А посередине комнаты, у самого порога в тот самый Разлом, который теперь пульсирует кроваво-багровым светом, сидит профессор Рипли! Весь в крови.

– Профессор! – я падаю перед ним на колени. – Что случилось?

Он с трудом поднимает на меня взгляд. Его дыхание клокочет!

– Фанатики… – выдыхает он. – Почуяли неладное… Мы отбились… Но «Анклав»… – он скривился от боли, указывая на устройство. Корпус «Анклава» был проломлен, несколько ламп погасли, из-под панели тянулись оборванные провода. – Повреждён… Пульт… для дистанционного включения… утерян в суматохе…

Он делает над собой нечеловеческое усилие, пытаясь встать.

– Единственный вариант… запустить его вручную… напрямую… от источника! Помоги мне… зайти с ним в Зал… – он кашляет, и на его губах проступает алая пена. – Я… кха-кха… я сделаю это!

Он смотрит на меня, и в его глазах – не страх, а решимость. Он знает, что это путь в один конец! Он хочет искупить свою вину. Вину создателя этого кошмара!

Том шепчет дрожащими губами, его глаза полны ужаса!

– Ручной запуск… это значит вставить стержень с мицелием прямо в ядро Разлома! Радиация, Энтропия… это не просто убьёт… это расплавит его заживо! Развеет на атомы!

Я смотрю на массивный стержень «Анклава», свинцово поблёскивающий в алом свете Разлома. Он весит килограммов десять! Профессор не сможет поднять его в своём состоянии! Он и дотащить-то себя не может.

Рипли, словно читая мои мысли, хрипит, цепляясь за мою руку.

– Харпер, послушай… Я справлюсь! Дай мне… этот шанс.

Я смотрю на его окровавленное лицо, на его глаза, полные не боли, а отчаянной надежды на искупление! И я понимаю. Понимаю всё!

– Нет, – мой голос звучит тихо, но чётко, перекрывая гул Разлома. – Я пойду с вами!

– Но это убьёт тебя! Ты же слышал, что он сказал! – кричит Вив, её голос полон неподдельного ужаса.

Я медленно поворачиваюсь к ней. Ко всей той жизни, что могла бы быть! Я подхожу и нежно убираю её растрёпанные, испачканные сажей и слезами волосы с лица, точно так же, как делал это в детстве, когда она плакала. Она замирает, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

– Я люблю тебя, Вив – говорю я, и мои губы касаются её лба в последнем, прощальном поцелуе. – Проживи хорошую жизнь! За нас Обоих!

И прежде чем она успевает понять, прежде чем её пальцы успевают вцепиться в мою куртку, я резко отталкиваю её в сторону Тома! Тот, оглушённый происходящим, машинально ловит её!

Этих двух секунд хаоса и неожиданности мне хватает.

Я срываюсь с места, с силой толкая тяжёлый «Анклав» на колесиках прямо в зияющую пасть Зала, хватаю под руку обессилевшего профессора и втаскиваю его за собой. Позади раздаётся душераздирающий крик Вив.

– ХАРПЕР!!!

Последнее, что я вижу перед тем, как обеими руками рвануть на себя массивную Бронедверь, – это её искажённое горем лицо и протянутые ко мне руки Тома! Затем раздаётся оглушительный лязг металла, и звук снаружи исчезает, сменяясь нарастающим, безумным рёвом Разлома!

Мы запечатаны! Вместе с чудовищем, которое нужно усыпить. Навсегда!

Эпилог. Неделю спустя!

Вив стоит у мемориальной доски, установленной на заваленном входе в лабораторию. На ней нет имён – слишком секретно. Просто дата и абстрактный символ! Она кладёт к подножию маленький, белый, совершенно обычный шампиньон.

«Ты сдержал слово, теперь моя очередь», – тихо говорит она, целует пальцы и прикладывает их к холодному камню. Встает, поворачивается и уходит, чтобы начать ту самую «хорошую жизнь»! Ту, ради которой её брат совершил свой последний и самый Главный выбор!

«Пир Сидов у врат грибницы»

Дождь застучал по крыше моего маленького коттеджа где-то на побережье Шотландии. Я налила себе чаю, завернулась в плед и смотрела на огонь в камине. Год! Прошёл целый год с той ночи! Я пыталась строить «хорошую жизнь», как просил Харпер! Работала удалённо, гуляла по холмам, дышала солёным воздухом. Иногда по ночам мне всё ещё снился сладковатый запах гниющих грибов, и я просыпалась с криком…

В один из таких вечеров, когда буря бушевала с особой силой, зазвонил спутниковый телефон. Устройство, выданное Фондом на экстренный случай. Сердце ухнуло вниз! У меня плохое предчувствие…

– Алло? – голос дрогнул.

– Вив. Это Том! – Голос с другой стороны был ровным, но Вив почувствовала в нём напряжение. – Мне жаль. Но… «он» жив!

Одного этого слова – «он» – было достаточно, чтобы стены моего уютного Мира снова рухнули!

– Что? – прошептала я. – Но… мы всё запечатали! Мы…

– Мы запечатали главный Разлом, – перебил Том. – За десять лет Грибар создал глобальную сеть мицелия! Слабую, дремлющую, но существующую. У него остались… Чёрные ходы!

– Откуда ты знаешь?

– Мне позвонил один человек. Профессор Лиам О’Брайен, историк-фольклорист из Дублинского университета. Он не из Фонда! Просто интересовался аномальными зонами. И кое-что нашёл! В глухом лесу в графстве Мейо, Ирландия. То, что очень похоже на наши отчёты!

Том сделал паузу.

– Наша задача – приехать к нему. Выяснить, являются ли эти очаги безвредными остатками мицелия или… они растут, готовя Грибару новый вход в наш Мир! Я не могу сделать это один. Мне нужен твой… опыт!

Я закрыла глаза. Передо мной встал образ Харпера! Его последнее объятие. Его просьба!

Проживи хорошую жизнь!

А что такое «хорошая жизнь»? Спокойное существование в тени угрозы, которая может поглотить всё в любой момент? Или борьба за то, чтобы эта угроза никогда больше не постучалась в чью-либо дверь?

– Высылай координаты, – твёрдо сказала я. – Захвачу пару вещей и выезжаю!

Спустя пять минут дверь коттеджа захлопнулась, возможно уже навсегда! А на столе осталась одинокая кружка зеленого чая, от нее еще поднимался пар…

Ирландия встретила их пронизывающим ветром и низким свинцовым небом. Лиам О’Брайен оказался крупным мужчиной в клетчатой рубашке и потрёпанной ветровке, с умными, пронзительными глазами.

– Добро пожаловать в одно из самых старых и проклятых мест Изумрудного острова, – без лишних церемоний сказал он, пожимая им руки. Его хватка была твёрдой. – Местные шепчутся, что это место – «Врата в Страну Сид»! Верят, что этот лес – прямой потомок священной рощи Друидов, «Неметона»! Говорят, здесь можно не просто поговорить с предками, а… случайно к ним провалиться. Особенно в ночь на Самайн!

Он повёл их по раскисшей грунтовой дороге, указав рукой на возвышающийся в отдалении пологий холм.

– А вон там – Тара! Холм Королей! Легенды гласят, что на нём стоял Лиа Фаль, Камень Судьбы! Он громко ревел, признавая истинного короля. – Лиам горько усмехнулся. – Сейчас он молчит. А вот это место… оно, наоборот, стало куда как разговорчивее!

Они углубились в лес. Воздух стал гуще, тишина – давящей! Деревья, покрытые густым мхом, образовывали плотный полог, сквозь который едва пробивался серый свет.

– Ну что, коллеги, в путь, – без особого энтузиазма бросил О’Брайен. – В самую глубь этого «Неметона». К самому сердцу!

Вскоре они вышли на поляну, которую окружал кольцевой вал из древних, покрытых мхом камней. Это не были обработанные мегалиты! Они выглядели так, будто их выплюнула сама земля. В центре поляны земля проседала в явно рукотворный проход, заваленный камнями, – вход в подземную гробницу!

– Курган, – пояснил Лиам. – Один из тех самых «подземных ходов» в Сид! Обычно здесь просто… мерцает. Люди видят тени, слышат шёпот из-под земли! Эктоплазменный феномен низкого уровня. Но в этом году…

Он не договорил. Я и сама уже всё видела! Взгляд прилип к основанию камней и к краю тёмного прохода в курган. Камни были оплетены паутиной БИОлюминесцентного мицелия, который пульсировал мягким, зловещим фиолетовым светом! Воздух слабо, но неумолимо пахнул тем самым знакомым запахом – сладковатой гнилью, что преследовал меня в кошмарах!

– Споры, – тихо констатировал Том, не глядя на показания портативного спектрометра. Он уже всё понял. – Концентрация зашкаливает. «Он» здесь!

– «Он» использует энергию этого места, – прошептала я, чувствуя, как старый ужас смыкается ледяными щупальцами. – Магию Сид, память мёртвых… как Катализатор!

– Именно, – кивнул О’Брайен, его лицо стало мрачным. – Самайн – ночь, когда Врата в Сид распахиваются! Похоже ваш Грибар… «он» не просто пролез в щель. Он стал частью Врат!

– И ведут они теперь не в Сид!

С наступлением сумерек лес начал меняться на наших глазах! Поднялся густой туман. Воздух стал тягучим, как мёд, и в нём замерцала странная, искрящаяся пыльца! Между деревьями зашевелились не полупрозрачные призраки, а плотные, осязаемые фигуры. Они были слеплены из грязи, опавших листьев, переплетённых корней и грибницы! Бледные, светящиеся грибы прорастали у них на лицах, складываясь в подобие глаз и ртов. Это были не Духи! Это были скульптуры, ужасающие куклы. Но в их движениях была странная, чужая грация, а в светящихся глазницах – осознанный, Древний интеллект!

И они не просто стояли! Они медленно, плавно двигались, словно прислушиваясь к чему-то, их грибные голосовые щели издавали тихий, похожий на шум ветра в листве гул, который складывался в подобие речи!

– Они… не просто оживают, – с подавленным ужасом прошептал О’Брайен. – Они… другие! Это не духи умерших. Это… Сиды! Такие, какими они, возможно, были, или какими их себе представляли! Грибар не просто вторгается в их мир. Он… он возрождает их, даёт им новую, физическую форму из своей плоти!

– Это не вторжение, – голос прозвучал непривычно твёрдо. Внутри меня всё сжималось от страха, но разум работал с ясностью, побочный эффект тесного контакта с Грибаром. – ЭТО сделка! Он предлагает древним силам их собственную легенду, воплощённую в Грибнице. Вечную жизнь в обмен на служение ему!

Внезапно одна из грибных фигур – высокая, с «короной» из поганок на голове – повернулась к ним! Её светящийся взгляд скользнул по мне, и я почувствовала ледяной ожог в глубине сознания! Существо подняло руку-лозу и медленно, недвусмысленно указало вглубь леса, к тёмному проходу в курган!

– Тир Тоингире, – охнул О’Брайен. – волшебница, по легенде она уводила смертных мужчин за собой в Сид!

Том вскинул мощный тактический фонарь! Луч света врезался в чёрный зев гробницы! Внутри, в самом сердце кургана, мицелий сплёлся в огромную, пульсирующую массу, похожую на гигантское сердце! И в его живой, светящейся плоти, как в утробе, медленно формировалась новая, более крупная и сложная фигура.

– Ядро, – коротко бросил Том. – Он создаёт здесь не точку Входа! Он создаёт… приёмник. Проводника!

– Мы должны уничтожить ЭТО, – твёрдо заявила я, сжимая кулаки. – Пока он не обрёл Голос!

Но, глядя на это зрелище, меня охватило странное, двойственное чувство. Это был ужас, да! Но сквозь него пробивалось что-то ещё… почтительное, древнее, отзвук того самого «Прозрения». Это была не просто чудовищная Инфекция. Это было новое воплощение Древней магии, Экосистема, переписывающая саму реальность! И часть меня, зараженная когда-то, чувствовала зов этой новой, ужасающей жизни!

В этот момент из рации Тома раздался не треск, а чистый, но искажённый сквозь слои реальности голос, от которого кровь застыла в жилах. Голос, который я не слышала год!

«…Вив… не… бойся… Они… не наши враги…»

Это был голос Харпера!

Он шёл не только рации. Он исходил из самой грибницы, из самого сердца светящегося кургана, из уст той самой формирующейся фигуры!

– Вы слышите его? Это Харпер!

Я обернулась и увидела бледные, искажённые лица Тома и Лиама! Они смотрели на меня, но не на источник голоса, а на меня! Они слышали только мои слова!

– Вив, о чём ты? Что с тобой? – Том сделал шаг ко мне, его рука инстинктивно потянулась к оружию, но замерла в нерешительности.

Лиам смотрел на меня с растущим ужасом понимания, как учёный, видящий подтверждение своей самой безумной гипотезы!

– Оно… оно говорит с тобой? – прошептал он.

Я закрыла глаза, пытаясь отсечь их голоса и саму реальность. Внутри моей головы было куда громче!

«Они слепы, сестрёнка! Как и я был слеп! Но ты… ты всегда всё чувствовала! Ещё до лаборатории! Помнишь, как в детстве ты разговаривала с деревьями? Ты думала, это игра!»

Это был не просто голос. Это была его интонация, его лёгкая насмешка, смешанная с нежностью. Это был он!

– Тот голос… Грибара… – я с трудом выговаривала слова, пытаясь объяснить им, объяснить самой себе. – Когда мы закрыли Разлом, он исчез! Я не слышала ничего целый год! Я думала, свободна. Но сейчас… я слышу Харпера. Отчётливо!

Я открыла глаза и посмотрела прямо на Тома.

– Он не в кургане, Том! Он не в этой грибнице. Он… во мне!

Щелчок в сознании. Не тихий, а оглушительный, как взрыв. Все пазлы сложились!

Моё «чутьё», которое привело меня сюда! Странное спокойствие при виде этих грибных Сидов! То, как я понимала их, почти сочувствовала! Это был не опыт. Это была работа «сборщика урожая»1 Не героя, борющегося с заражением, а его конечной, кульминационной стадии!

Я – не Вив, пришедшая уничтожить угрозу.

Я – Вив, пришедшая домой!

«Правильно, – прозвучал в голове его голос, полный гордости. – Ты – мой ключ! Моё Семя! Ты несла в себе частичку меня все эти месяцы, неся её к новому порогу. Ты не борешься с заражением, Вив. Ты его завершаешь! Ты – Мост! Между их миром и нашим! Между мёртвыми и живыми! Между прошлым и тем, что грядёт!»

Я посмотрела на своих спутников – на испуганное лицо Тома, на потрясённое лицо Лиама. Они видели перед собой союзника! А я смотрела на… на что? На прошлое? На тех, кто остался по ту сторону?

– Он… он говорит, что я … Симптом, – выдохнула я, и в моём голосе не было страха. Была шокирующая, леденящая ясность. – Конечная стадия! Я здесь не для зачистки Аномалии. Я Ключ для открытия Врат!

И в тот миг грибные Сиды вокруг нас замерли в почтительном поклоне. Их светящиеся взоры были обращены не на курган. Они смотрели на меня!

Я чувствовала, как его воля – теплая, густая, как смола, – растекается по моим синапсам, предлагая покой, предлагая воссоединение! Стоило лишь согласиться…

Резкий, химический запах ворвался в моё обоняние, едкий и горький! Что-то холодное и мокрое брызнуло мне в лицо.

Мир споткнулся и перевернулся!

Тот сладкий гул в голове смолк, будто кто-то вырвал шнур из розетки! Исчезла та бархатистая пелена, что застилала разум. Осталась только сырая, колючая реальность: свист ветра, запах гнили и земли, и два испуганных лица передо мной!

Я моргнула, откашлялась, чувствуя, как сознание проясняется с болезненной скоростью.

– Это… Прототип – сказал Том, сжимая в руке маленький баллончик. Его голос дрожал, но взгляд был твёрдым. – Экспериментальная вакцина против нейротоксического воздействия спор Грибара! Мы с Рипли работали над ней… до того дня! Я не был уверен, что она работает. До сих пор!

Я смотрела на него, на Лиама, потом на грибных Сидов. Они больше не выглядели величественными древними духами. Они выглядели… больными. Искажёнными! Монструозными гибридами из плоти и грибницы, порождением чудовищного паразита, а не возрождёнными легендами!

То, что я сейчас видела… Ясность была хуже бреда. Хуже, потому что была правдой!

– Я Ключ, – прошептала я, и на этот раз в голосе была не покорность судьбе, а ожесточённая решимость. – Но Ключ может не только открыть Врата!

Я повернулась к тёмному проходу в курган, к тому пульсирующему сердцу, что звало меня.

– Он может и закрыть их!

Голос в голове попытался вернуться, но теперь он был слабым, далёким, как плохой приём по радио.

«…Вив… не надо… вернись… мы будем… вместе…»

Это был всё ещё голос Харпера. Но теперь я слышала не брата, а охотника! Приманку!

– Нет, – сказала я твёрдо, обращаясь к пустоте в своей голове и к сущности в кургане. – Он мёртв! А ты – просто болезнь, которая крадёт его образ!

Том бросил на меня взгляд и повернулся к Лиаму.

– Взрывчатку! Всю, что есть! Мы не будем запечатывать эту дверь. Мы вырвем её с корнем!

Сиды вокруг нас зашевелились, их спокойная грация сменилась на угрожающую скованность. Они почуяли перемену! Ключ не просто отказался открывать. Он решил сломать замок!

И впервые за эту ночь я почувствовала не ужас и не отчаяние, а чистую, холодную ярость! Ярость, которой было достаточно, чтобы сжечь остатки Грибара в своей душе и сделать то, что должно было быть сделано год назад!

– Взрывчатка не пойдет, – резко сказала я, всё ещё чувствуя головокружение от ясности! Мой разум, освобождённый на мгновение от воли Грибара, лихорадочно обрабатывал полученную информацию. – Когда он был во мне… я видела не просто дверь. Я видела Сеть! Эти «Чёрные ходы»… они не самостоятельные разломы! Они как… капилляры. Они питаются от главного ствола, который мы запечатали, но у них есть своя слабость!

Том и Лиам смотрели на меня, затаив дыхание. Грибные Сиды сделали шаг вперёд, их тихий гул стал угрожающим.

– Он использует энергию этого места, верно? Энергию Сид, мёртвых, – я говорила быстро, слова опережали мысли. – Но это палка о двух концах. Эта энергия – чужая для него! Он её не создаёт, а ворует и преобразует. Как… паразит!

Я указала на пульсирующее сердце в кургане.

– Там, внутри, не просто скопление мицелия. Там – квантовый стабилизатор! Устройство, который удерживает связь между нашим Миром и тем, что за Вратами, и одновременно преобразует их энергию в свою. Если мы просто взорвём его, мы рискуем разорвать саму ткань реальности здесь! Мы можем не закрыть проход, а, наоборот, раскрыть его настежь, выпустив в наш мир всё, что скрывается в Сид!

– Что же тогда делать? – выдохнул Лиам.

– Мы должны сделать то, на что у Грибара не хватит сил – сказала я, и в глазах вспыхнула та самая решимость, что вела через год тишины. – Мы должны перенаправить энергию! Не дать ему её украсть!

Я повернулась к Лиаму.

– Вы сказали, что здесь был «Неметон»! Священная роща! А что было её сердцем? Камень? Дерево? Источник?

Лиам, ошеломлённый, кивнул и указал на огромный, полу засохший дуб на краю поляны, его ствол был оплетён всё той же зловещей Грибницей.

– Дуб… Говорят, ему больше тысячи лет. Друиды проводили здесь обряды!

– Идеально! Том, у тебя есть источник когерентного излучения? Лазер? Что-то, что может создать направленный энергетический импульс?

Том, не задавая лишних вопросов, уже рылся в своём рюкзаке.

– Маломощный лазерный целеуказатель… но его не хватит…

– Не нужно мощности! – перебила я. – Нужна точность! Мы не будем взрывать. Мы сделаем Обходной Канал! Мы используем лазер, чтобы на несколько секунд «прошить» чистый канал между древним Дубом-источником энергии и ядром Грибара в кургане! Но не для того, чтобы питать его, а для того, чтобы создать обратную связь!

Я посмотрела на них, видя, что они не до конца понимают.

– Представьте, что вы подключаете электроприбор прямо к электростанции, минуя трансформатор. Его просто сожжёт! Мы подключим «сердце Сид» прямо к «стабилизатору Грибара»! Чистая, нефильтрованная энергия этого места будет подаваться напрямую. Его система не выдержит! Она перегрузится и коллапсирует, разорвав связь! Это будет не взрыв, а… короткое замыкание в самой реальности. Дверь захлопнется!

– Это безумие! – воскликнул Том. – Мы не знаем, каковы последствия!

– Последствия взрыва ещё хуже! – парировала я. – И у нас нет выбора! Делай!

Сиды, словно поняв наши намерение, ринулись вперёд! Том, дрожащими руками, настраивал оборудование, присоединяя лазер к портативному компьютеру. Лиам схватил тяжёлый камень, готовясь отбиваться!

Луч света, тонкий как игла, выстрелил из устройства Тома! Он упёрся сначала в древний Дуб, а затем, после быстрой перенастройки, – в пульсирующее ядро в кургане!

На секунду ничего не произошло. Затем воздух затрепетал! Свет внутри кургана из фиолетового стал ослепительно-белым! Грибные Сиды застыли на полпути и начали рассыпаться в пыль, словно пепел. Из кургана донёсся не рёв, а высокочастотный визг – звук рвущейся плоти реальности!