Грани реальностей

– Не знаю, просто не трогай. Зачем в него глядеться-то? Дашь молока?

– Конечно, дам, пошли, может, хлебца будешь или кашу?

– Кашу давай, с молоком только. Молоко я очень люблю.

– Хорошо. Его и я люблю. А кто тебя кормил, пока никто здесь не жил? Ты совсем один был? Долго? Давно ты так живёшь в одиночестве, бедный котик?

Мне снова стало жалко этого интересного пушистика. Получается, он потерял хозяйку, да и никто в деревне, похоже, его не жаловал, не говоря уж о том, чтобы покормить иной раз. Значит, тосковал он здесь, хоть и говорливый. Видимо, и пообщаться ему не с кем было всё это время, вот он и не сдержался. Боже мой, как он вообще говорить-то умеет? Ведьма научила? А может быть, это просто я по-кошачьи начала понимать? От чистоты окружающей среды. От переизбытка кислорода… Странно это всё. Просто за гранью моего понимания. Долго ещё буду приходить в себя после такого необычного диалога с домашним животным. Приехала отдохнуть, называется.

– Здесь всегда Варя жила, да и никуда она не делась. И сейчас живёт. Не жил я один, мы с ней здесь вдвоём и были, пока ты не приехала.

Глава 4 История ведьмы

Иннокентий ел себе спокойно, а у меня и кусок в горло не лез. Переварить мне получаемую в этой деревне информацию не удавалось никак. Я пыталась найти хоть какое-нибудь объяснение всему происходящему. Но тот факт, что сейчас со мной разговаривает настоящий кот, не укладывался ни в какие рамки. Да и о чём говорит?! Что сейчас здесь обитает его колдовская хозяйка, которую не любят сельчане?

– Как ты говоришь, Варвара и сейчас здесь живёт? – уточнила я через силу, даже подавилась.

– Ну, да-да, – раздражённо буркнул кот, не отрываясь от миски.

Ел он, надо сказать, по человеческим меркам, совсем не как киса. Да и размеры его впечатляли. Но я как раз, если выбирать, отдаю предпочтение именно большим котам и, вообще, большим животным. Они такие тёплые, в них есть что-то доброе, загадочное, уютное и сильное. И всё это одновременно. В общем, что-то особенное. Интересно, у этого кота всё было чёрным. И носик, и подушечки на лапках, и усы. Меня эта особенность Кеши очень умиляла. Он мне понравился. И я уже незаметно для себя стала постепенно достаточно спокойно вести с ним диалог. Правда, иногда мой разум всё же напоминал мне, что в самом факте разговора с животным, который полноценно тебе отвечает человеческим языком, что-то не так.

– Она на чердаке живёт, что ли? – продолжала я расспрос, ковыряя ложкой в тарелке с кашей.

– Что она мышь, чтобы на чердаке жить? – усмехнулся сквозь усы Иннокентий.

– Ну, я уж не знаю, кто она, и где ей жить удобнее… Но ночью на чердаке кто-то лазил. И гремел. Я это отчётливо слышала.

– Так это я. По вечерам я всегда делаю полный обход дома и территории. Ну, задержался немного на чердаке, мышь как раз гонял. Если им волю дать, то они тебе и хвост отгрызть могут.

– Кеша, у меня нет хвоста! – будто с сожалением вздохнула я.

– Ну, мне тогда. Ох уж эти грызуны…

– А где ей жить-то тогда? В доме-то её нет, а ты говоришь, что вместе вы тут обитаете.

– Как нет? Здесь она.

– Невидимая, что ли? – с опаской оглядываясь, уточнила я.

– Не-е-е, ну, что ты, вполне себе видимая. Только в зеркале прячется от вас.

– От кого от нас?

– От людей. Злые вы. В основном.

Где? Что за… ерунда? Хотя чего я удивляюсь? Говорящий пушистик – уже почти привычное дело. Осталось смириться с ведьмой в зеркале, глядишь, и врач не пригодится.

– Кеша, а расскажи мне о ней.

– Что именно ты хочешь услышать? – кот уже успел доесть и сидел рядом со своей тарелкой, намывая усы.

– Ну-у-у, я не знаю точно, просто, что-нибудь. Я же поселилась в её доме, ничего о ней не знаю. Трогать зеркало, где она прячется, нельзя. Мне надо съехать, да?

– Не, съезжать не обязательно. Ты, вроде, хорошая, раз она тебя не тронула. Да и я чувствую, что ты не как эти все. Нет в тебе злого. Но зеркало, Катя, ты не трогай!

Последнее предложение прозвучало с очень убедительной интонацией.

– Да хорошо, хорошо, не буду трогать я ваше зеркало. Но его пыльный вид мне прямо глаз режет.

– А за это не переживай. Но и не трогай!

– Да поняла я, поняла, не буду.

– А Варвара тоже хорошая. Она сестра моя. Мне в теле кота безопаснее. Она меня таким сделала, чтобы уберечь от людей. Они плохо относились к нашей семье. И мать, и бабка были знахарками, ведуньями, лечили людей травами и заговорами. Знали много молитв, общались со светлыми силами, с самой природой. И за это их начали бояться неграмотные да понаехавшие. Им казалось, что с нечистью всякой они водятся, наверное. Мы раньше в центре селения жили, нас выжили на окраину, потому что боялись. Но мы их боялись больше. Они грозили сжечь наш дом. Теперь в нём живёт председатель. После нашего вынужденного переезда к Варваре всё реже обращались за лечением. Стали больше болеть, глупых поступков делать. А всё это ей и приписали, будто она эту всякую хворь и насылает на деревню. Совсем житья не давали. Пришлось ей активнее от глупого народа защищаться. К ней стали девки ходить с просьбами того приворожить, а иного и извести вовсе. Она отказывала, не терпела всего такого. Недоброго да нечистого. Уж она-то знает, чем это чревато. Да и по существу своему никогда нормальный человек не будет таким заниматься. Но тут ещё такая история была.

Кот оглянулся, будто смотрел, нет ли сестры рядом, чтобы он мог спокойно рассказать кое-что интересное. И продолжил:

– Полюбился ей парень. А девица одна приходит однажды к ней и просит на него приворот сделать. Варвара не только отказала, а ещё и пригрозила той, на свою голову, чтоб не вздумала с ним тёмного делать. А та что – затаила злобу на Варвару, да и обратилась к кому-то, обряды над парнем совершала. Жить-то с ней он не стал, а вот болеть – очень даже. А та девица и рада – поселилась у него и ухаживает за ним. И решила Варвара спрятаться от людей, чтоб подумали они, что и нет её больше. Затаилась, в зеркале прячется. Вот и решили деревенские, что сгинула она, и дом теперь деревне принадлежит. Вот председатель его и начал сдавать. Только никто в нем не задерживался и ночи. Варвара, почуяв недобрые намерения и мысли, гнала так, что аж ночью улепётывали.

Я слушала, а слёзы самовольно потихоньку катились из глаз. Я будто чувствовала то, что переживала молодая ведьма. Странные ощущения. Мне казалось это всё несправедливым! Какие же глупые жители этой деревни! Почему не понимали того, кто им помогал? Да ещё и изгоняли из общества. Ну что же это такое? История показалась мне какой-то близкой, что ли. В общем, прониклась.

Эмпатия была мне совсем не чужда. Я каким-то образом могла понимать совершенно чужих людей, начать сопереживать им, пытаться чем-то помочь, искать пути выхода. Даже начать жить чужой проблемой, забыв про свои. Вот это-то меня и подломило. Вместо благодарности я получала пинки в спину, подлые пересуды, предательства и насмешки. И эта история ведьмы мне показалась особенно понятной, до самого сердца меня тронула.

Несчастная любовь, значит, у Варвары. Люди, считающие себя всегда и во всём правыми, могут ради своего эгоизма губить судьбы многих и многих вокруг себя. Есть такие, знаю я, к сожалению.

– А Варя, что же, сдалась? – каким-то слабым голосом спросила я зачем-то.

– Ну, как тебе сказать. Не знаю, Кать. Просто перестала на любые контакты с людьми выходить.

– Разочаровалась? Я увлеклась историей и забыла про еду. Смотрела на мохнатого собеседника и ждала от него интересных ответов.

– Не думаю, чтобы прям разочаровалась во всём человечестве. Люди же всё-таки разные. И где-то есть хорошие, это абсолютно точно. Я чувствую. Но почему-то пока судьба с агрессивными сталкивает. Не зря, наверное. Зачем-то это надо.

– Хорошие? Да, наверное, есть… – поддакнула я Кеше и мечтательно посмотрела в окно. Где же они, эти хорошие? Мне тоже очень хотелось в это верить. И встретить таких. Думать, что доброго на Земле больше. Я ведь есть. Вроде, не злая. Скорее всего, нас много. И как было бы здорово, если бы хорошие женщины встречали хороших мужчин…

– Чего задумалась?

Кот подошёл поближе и уже как-то по-дружески посмотрел на меня.

– Да о людях думаю.

– О добрых? – улыбнулся Иннокентий.

Кот улыбнулся! Такого я ещё не видела, ей-богу!

– О них, Кеш, о добрых! – улыбнулась и я ему в ответ.

Он прыгнул ко мне на колени, свернулся калачиком и замурлыкал. Пушистый такой, милый. Я начала его гладить и почувствовала, что успокаиваюсь. Хотя раньше достаточно скептически к этому относилась. Может быть, просто сейчас чувствовала какое-то родство душ с этой семьёй, из которой я знала только кота и отрывок истории его сёстры. Но мне и этого хватило, чтобы их понять. И ночное происшествие уже как-то стало восприниматься мной совсем по-другому. А вся эта история заставила меня задуматься и о своей жизни, и о бытие в глобальном смысле.

Какое умное животное! Люди-то не все такие рассудительные. А ещё говорят, что у котов интеллект двухлетнего ребёнка! Где уж там! Ну, точно не у этого! Интересно, а какой у него возраст по человеческим меркам? Ведь он же, получается, человек?

Глава 5 Версия Бабки Марии

Надо же! Это большущий чёрный котяра – брат ведьмы! Вот как заботилась о брате эта необычная девушка, укрывала его от злых глаз людей! Я бы даже и подумать не могла, что у ведьмы может быть такая душещипательная история жизни. А точнее, выживания среди себеподобных, которым стремилась помогать она и вся её семья.

Кеша, выговорившись, пошёл на крыльцо. Как будто начал переживать, задумался. Наверное, беспокоился, не наговорил ли чего лишнего. Я пока не стала ничего больше спрашивать, хотя вопросы не закончились. Но я решила дать котику передышку и сходить к недавно приглашавшей меня в гости старушке. Спрошу-ка я ещё у неё про ведьму Варвару. Что же поведает мне суетливая пожилая женщина, неугомонный свидетель, так сказать, всех деревенских событий.

Я умылась, переоделась, чтобы выглядеть поприличнее, и пошла к бабе Маше. Дом её находился недалеко, она его показывала при знакомстве, я хорошо запомнила. Наличники и ставни были свеженько выкрашены белым. За жилищем вёлся уход с душой и заботой. Я не знала, обитала ли она в нём одна или всё-таки с кем-то. Заходить в ограду как-то сразу не решилась. Несколько минут стояла возле него, всматриваясь в окна. Их было видно через палисадник, в котором росла черёмуха. Но в стёклах лишь отражались ветки кустов. Их колыхания меня даже как-то заворожили. Я засмотрелась. Стало интересно, много ли в этом селе живёт молодёжи или почти одни старики, чем занимаются, где работают? Мне пока была непривычна даже сама атмосфера деревни, где не снуют туда-сюда машины, нет постоянного шума, криков и всех прочих «прелестей», присущих городу.

Вдруг какой-то скрип вернул меня в настоящий момент из заоблачных мыслей. Очнувшись и осмотревшись, я никого не увидела. Видимо, это вздохнул рассохшийся забор у соседей. Возможно, там кто-то ходил, а за пышной растительностью было и не видно. Наконец я собралась с силами и решилась на активные действия. Подошла к калитке, потихоньку постучала. Во дворе залаяла собака, но никто не вышел. Я повторила попытку громче. Пёс-сторож ответил мне аналогично. И начали вторить соседские.

– Ой! – подумала я. – Сейчас как разгавкаются все, да кто-нибудь выйдет и обвинит меня в том, что я их дразню тут стою.

– Чего долбишь, давай, заходи!

Я подпрыгнула от неожиданности. Опять эта маленькая бабуся очутилась рядом со мной совсем не слышно! И, приглашая за собой жестом, пошла вперёд. Проходя, как оказалось, в незапертую калитку, она открыла мне секрет, что у неё всегда открыто, а пёс Бай любит иногда и попусту побеседовать с местными псами. А если уж чего и услышал, то тем более разойдётся и будет долго громыхать своим тяжёлым голосом.

– На ферму я сутра хожу. Стряслось чего?

Видимо, в глазах моих чётко читался вопрос, откуда она взялась и почему не дома.

– Да не-ет, – неуверенно протянула я. – Просто хочу с Вами получше познакомиться. Соседи ведь. Да и Вы – единственный человек в этой деревне, с которым я общалась. Ведь даже дом мне показывал городской риелтор, а не кто-то из местных. Не знаю здесь никого, а обживаться как-то надо.

Я пыталась зачем-то оправдаться в своём визите.

– Ох уж эти городские, – буркнула себе под нос баба Маня, наливая мне молока в кружку.

Я поняла, что для этой женщины сразу угощать гостей было совершенно обыкновенным делом. Мы уже сидели на кухне, где находилась побеленная печка, а также вход в подвал в полу, прикрытый с одного края пёстрым ковриком собственного изготовления.

– Баба Маня, а расскажите мне про Варвару.

– Тьфу, тьфу, тьфу. Зачем тебе про эту ведьму ещё что-то знать? – старушка сразу сделалась недовольной. – Говорила я тебе уже.

– Ну как… Я же живу в её доме. Да и интересно. Любопытно.

– Любопытно ей. Ой, не знаю, не знаю. Зачем тебе? Не думай ты о ней, да и всё! Поживи у меня.

Хм, не думай. Как у неё всё легко, в самом деле.

– Спасибо, – тихо отблагодарила я, совсем не ожидая такого предложения.

Да, эта женщина полна сюрпризов!

– Ну, ладно, слушай, – вдруг согласилась она ввести меня в курс жизни местной ведьмы.

Бабушка и себе налила молока. На столе парили свежие оладушки, которые баба Маша ловко скидывала с горячей сковороды.

– Да вот, тесто ещё сутра завела. Как раз сейчас поднимутся хорошо, – объяснила она быстрое угощение.

Вкуснотища! Деревенская еда! Красота! Я была очень рада такому застолью, хотя и позавтракала у себя.

– Варварина семья и мать её, а также бабка, прабабка и так далее – все ведьмами были. Творили с народом, что хотели. Если бабка её как-то помочь могла, травы ведала, заговоры от хворей, то мать с Варварой совсем никуда стали. Стариков не слушали, девчонок молодых обижали, прогоняли. И когда Павел Тимофеевич, решил сселить их на окраину деревни-то, вот тут и началось. Напустили они на село болезни да неурожай.

– А кто в их прошлом доме живёт? – о том, что уже кое-что знаю, я ей не стала раскрывать, чтобы не спугнуть её рассказ.

– Так Павел Тимофеевич, председатель наш, он и поселился с семьёй. Дом хороший, большой. Прадед Варварин строил, дед достраивал. Чего добру-то пропадать да просто так простаивать? Хорошо ведь они жили, пока не начали наш народ изводить. Чего мы им сделали? Ну и жили бы дальше с соседями в дружбе да в мире, но нет же. Вот не могли по нормальному! Ведьмы и есть ведьмы, что с них взять!

Она швырнула оладушку на тарелку с такой страстью, что две другие съехали на стол. Бабуля растерянно посмотрела на произошедшее, но поправлять ничего не стала. Вновь отвернулась к плите. И продолжила:

– А как Варька одна-то осталась, так мы и понадеялись, что ведьмин род пропадёт, да и слава богу! Зачем нам здесь такие люди пакостные вообще нужны? Да и поселили её подальше от центра. А зачем ей, одиночке, большой дом? Ей с котом много не надо.

Баба Маша то и дело повышала голос.

– А давно этот пушистик у неё?

– Я точно не помню, был, да был. Не знаю.

– А что случилось с ней самой? Умерла?

– Да кто ж её знает, куда эти ведьмы пропадают? Живут они нестерпимо долго, а что потом – не знаю. Сгинула, да, и всё. Не стало. Дом пустовать начал. Один кот по огороду да по крыше лазил. Хорошо хоть не орал. Павел Тимофеевич стал приезжим, командировочным, да молодым семьям жильё сдавать, но никто там даже переночевать не мог! Убегали прямо ночью. Дух Варварин не упокоенный выгонял людей оттуда. Вот вредная девка какая, даже после смерти людям покоя не даёт, пугает да мучает. Кому волосы вырвет клочьями, кого расцарапает. Ну, ужас, просто ужас. Я и думала, увидев, что ты с сумкой в тот дом заходишь, что через пару часов вылетишь оттуда, как ошпаренная. Вот и показала тебе свой дом, чтоб хоть ко мне прибежала, а то куда впотьмах деваться-то от испуга, не имея здесь ни близких, ни знакомых? Говорю же, городские у нас не задерживаются, особенно если ночлегом им становится Варварин дом. Так что ты давай, перебирайся ко мне, да и всё! Я одна обитаю, места хватит.

Бабуля оставила на время сковороду и села на табурет. Как-то устало вытерла лоб рукой, в которой была кухонная лопаточка и посмотрела в окно.

– А как Варвары не стало, нормально зажили? – я проигнорировала предложение о переезде, потому что даже представить было сложно, как общаться с этой активной женщиной более двух часов.

Баба Маша громко вздохнула, не отводя взгляда от окна.

– Не знаю. Нормально, вроде. А ты чего сюда решила приехать?

– Ай! – теперь вздохнула я. – От бетонных высоток отдохнуть, можно так сказать. Скорее, душой. Не могу я больше там находиться, город большой, а будто тесно в нём. Асфальт, пылища, духота. Летом как-то особенно в нём невыносимо. Да и круглый год что: постоянный гул, вечные разбирательства людей между собой, их нескончаемые жалобы, жалобы, жалобы. Друг на друга да на жизнь. Причём ноют те, у кого всё нормально. Вот и захотелось уехать оттуда.

– А у тебя самой проблемы какие-то в городе были, да?

– Ну, личного, в основном, плана. Наверное, в городе у всех проблемы, другого расклада я и не видела. У кого какие.

– Ясно, ясно. Бывает, Катюша, у всех бывает. Молодец, что приехала.

Женщина снова взялась за готовку с выкриком: «Ой», когда сковорода начала скворчать громче наших голосов, а масло стало стрелять во все стороны.

– Но ведь она жилище своё оберегает. Варвара. Вот и не пускает, наверное, чужих-то. Как-то она должна это делать. Мне бы, например, не понравилось, если бы ко мне в дом селили посторонних, – размышляла я вслух, поглощая оладьи одну за другой с большим удовольствием.

– Людей же она мучает, Катя! Какая разница, где: в доме или не в доме? Не знаю, как ты вот её появление пережила. Смотрю, не расцарапана, и волосы вроде не подёрганы.

– Да я нормально, меня она не обидела. Мне сложно поверить, если честно, что она кого-то прям истязала! Ну, напугать, наверное, да, могла.

Бабуля повернулась ко мне лицом и пристально на меня посмотрела.

– Ты что, тоже из этих?

– Из кого из этих?

Я подняла на неё округлённые от удивления глаза, а оладушка встала у меня поперёк горла так, что не стало возможности её проглотить.

– Ведьма?! – как отрезала баба Маша.

Глава 6 Дед Кузьмич

– Я? Не-ет! Что Вы, баба Маша, какая из меня-то ведьма? – подавилась я угощением и, сделав усилие, чтобы его всё же проглотить, засмеялась от её предположения.

– Ну не знаю, а почему тебя Варвара тогда не тронула? Почему не выгнала из своего страшного дома? Наверное, посчитала за свою, что ещё-то? Как она с остальными поступала, я слышала! И видела, как они уматывают. Некоторые и ко мне стучались. Так долбили посреди ночи, что ого-го!

– Может, она не успела со мной ничего сделать, спугнуло что-то?

Я пыталась придумать оправдание для ведьмы.

– Может, конечно… – на мгновение, будто, согласилась соседка. – Но что спугнёт того, кто сам всех до седины доводит? Вообще-то, не очень-то похожа ты на ведьму, – добавила старушка, разглядывая меня более внимательно.

– Ну, слава богу! – выдохнула я и захихикала.

– Может, тебе другой дом подыскать? Нет, всё же давай я для тебя комнату освобожу, у меня поживёшь. Я тебе докучать не буду, не бойся!

Я напряглась. Почему-то эту женщину я боялась больше, чем необъяснимых ведьм. Те то ли колдуют, то ли нет, ещё толком и не ясно, а эта, вон, какая активистка!

– Спасибо большое баб Маш, за Ваше гостеприимство, но пока не знаю. Попробую ещё раз в том переночевать, может, обойдётся. Я только там более или менее обустроилась, вернее, ну как обустроилась…

Я стала теряться в словах. Действительно, одну ночь трудно назвать обустройством.

– Да и так я устала, не хочу менять пристанище настолько часто.

– Смелая ты, Катерина!

– Ладно, большое спасибо за угощение, всё очень вкусно. Пойду я. Очень хочется прогуляться, поразглядывать деревянные домики! Мне всегда такие нравились, в них чувствуется сама жизнь! Они все красивые и разные!

– На здоровье, Катюша. Да, с городом точно не сравнить. Прогуляйся, конечно. Надо окрестности изучать тебе понемногу, раз тут обитать собираешься. Вообще, надолго к нам?

– Ох, баб Маш, не знаю пока, не знаю, – вздохнула я.

– Ты смотри, будь осторожна. Нехороший тот дом, – снова зачем-то подчеркнула она этот факт, – мне тебе врать ни к чему. Одну ночь ты продержалась, а как дальше будет?

– Буду стараться, чтобы всё было хорошо. Не переживайте так сильно за меня.

– Если что, беги сюда, да проходи сразу в калитку. Бая не бойся, он на цепи, да и вообще, добрый он, не кусается, хоть и большой.

– Хорошо, спасибо огромное за Ваше неравнодушие к моей персоне! – засмеялась я.

Бабуля впервые за время нашего знакомства улыбнулась. Я вышла из её дома, пёс лежал у будки. Почуяв меня, он, не поднимая головы, завилял хвостом.

– До свидания, Бай! – сейчас он мне показался милым и даже добродушным, но подойти к нему я бы не осмелилась. Большой такой, зверь все-таки, да и вид у него устрашающий, какой и должен быть у охранника.

Выйдя за ограду, я медленно пошагала вдоль улицы. Вдруг меня окликнул какой-то дедуля, который стоял у своего заборчика на соседнем участке. Он опирался на лопату, видимо, копался в огороде, хозяйничал. Одет был совершенно по-деревенски: какая-то шапка бесформенная, не известно, как державшаяся на самой макушке, куртка с заплатками, рукава закатаны. Работяга, труженик – сразу видно.

– Катя! – крикнул он.

Я резко повернулась в его сторону, не ожидая услышать своё имя.

– Здравствуйте! – насторожилась я. – Мы знакомы?

– Да Маня уже мне успела рассказать, что в доме ведьмы Катя поселилась. А тебя я раньше не видал, да вот и понял, что это ты и есть. Ну, как там, у Варвары в доме? Всё вверх дном, поди?

– Да нет, нормально. Просто видно, что никого давно не было.

– Давно? Последние дней пять всего как сбежали.

– А кажется, будто там год никто не появлялся. А Вы, наверное, тоже знали Варвару?

– Варю-то? Конечно, знаю! Э-э-э, знал! Хорошая девчонка. Да и мать её тоже. Добрые, грамотные. Травы знали, сборы делали. Ведали, как рану залечить и всё такое. Много чем могли помочь по здоровью-то. Вон, бабка её и рожать нашим женщинам помогала. Все дети из её рук живые да здоровые, и матери тоже. Злой народ загнал их совсем, закусали. А всё почему? Да потому что тёмные делишки подленькие не помогали совершать, вот и стали неугодны. Чувствовалось, что этому дедуле небезразлична судьба той семьи, искренне он переживал, когда рассказывал.

– А где мать Варина?

– Так скоро и пропала, как из дома родного выгнали. Не стало её видно. Осталась Варька одна в нём. Да потом и она тоже перестала появляться. Не знаю, где она, – дед быстро отвёл глаза после этого вопроса и принялся копать лопатой, только вот не там, где надо, а прямо там, где стоял.

Видимо, что-то не то сказал… Потом подумал и продолжил:

– Я ходил к ней проведать, то крупы принесу, то табурет починю, так, по мелочи. Она мне, как дочь была. Дружил я с её батькой-то.

Дед горько вздохнул и опёрся о лопату. Было видно, что он искренне сожалеет о том, что случилось с Вариной семьёй. Грустно ему стало, вспомнил тех, с кем хорошие отношения у него были. А их нет теперь. Жалко мне его стало, скучает дедушка по ним.

Взгляд старичка совсем стал тоскливым, на глазах слёзы появились. Я даже не знала, что ему и сказать теперь. Ничем я ему помочь не могла. Версия этого доброго дедушки совпадает с рассказом Иннокентия, но противоречит истории суетливой бабушки Марии. Но и в его словах есть что-то не складное.

– А ты, чего-то, не сбежала, – задумчиво произнёс дед.

Ну вот, и он туда же! Сейчас тоже ведьмой меня назовёт, как баба Маша.

– Меня, кстати, Петром зовут. Пётр Кузьмич.

– Очень приятно, Пётр Кузьмич. Спасибо, что рассказали про Варвару.

– Пожалуйста, это ж не секрет никакой. Ты заходи, если понадобится, может, помочь надо будет. У нас тут народ разный, могут и обидеть, так ты не бойся, обращайся. А вообще, у нас принято помогать друг другу. Нормальных-то людей всегда больше.

– Хорошо, спасибо большое, буду знать. Хочется верить, что добро, действительно, преобладает.

Я пошла к реке, предварительно, спросив у этого милого старичка, как дойти до неё. Оказалось, прямо за огородом моего нового старого дома, у холма бежал довольно большой ручей, вот если по нему пойти вниз по течению, то оказаться можно как раз у реки. Это было совсем недалеко, поэтому я решила не спеша прогуляться туда, посмотреть вокруг, послушать журчание живописного потока, посидеть на бережку, напитаться энергией и спокойствием здешних мест.