Операция R

Игорь Аретано

Операция R

Название: Операция "R" (фантастический паратриллер)

Автор(-ы): Игорь Аретано

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ĈIAM. Глава 1: Вызов

31 октября 2386 г. от Рождества Христова, 44 октября 37 года от Марсианской революции; пятница.

Планета Марс, город Заменгоф.

Доцент Государственного университета Республики Марс Лазаро Кречет был "совой": поздно ложился спать и поздно вставал. Поэтому телефонный звонок в 9 часов утра застал его ещё спящим.

Увидев, кто звонит, Лазаро быстро сел в постели. Человек, имя которого высветилось на экране смартфона, никогда не беспокоил без важного повода.

– Saluton, Микаэло!

– Koran saluton, Лазаро! Как дела?

– Всё нормально. Готовлюсь к командировке.

Какая командировка, куда и когда, Лазаро собеседнику не пояснял: его куратор об этом, разумеется, знал.

– Ваша супруга сейчас ведь в Материнском центре? Как у нее самочувствие?

Микаэло в разговорах с Лазаро никогда сразу не переходил к сути дела. Всегда у него было вежливое предисловие. Приветливым руководителем был Микаэло. Только вот, не дай Senkorpa Mistero, вступить с ним в конфликт. Если тот, кто на это отваживался, оставался в живых (такое тоже бывало), то очень жалел и о том, что конфликтовал с Микаэло, и о том, что остался в живых.

– Да, Аэлита там, на сохранении. Вчера я у нее был, всё нормально.

– Очень рад. А как ваши дела в университете?

Доцент ответил, что все в порядке и там. Микаэло задал ещё пару вежливых вопросов и, наконец, перешёл к делу.

– У меня для вас официальное сообщение. Вы приглашаетесь на встречу в Резиденцию. —Куратор сделал торжественную паузу. – Но не в ту, что у нас в Заменгофе.

Кречет заволновался.

– Неужели в ту, которая в Гагарине?

– Именно. Вам доводилось там бывать?

"А то не знает, что не доводилось", – подумал Лазаро.

– Что вы, конечно нет. Не мой уровень.

– Теперь ваш. Завтра в 14 часов сможете?

"А интересно, как бы он отреагировал, если бы я сказал, что не смогу, занят? Наверное, просто подумал бы, что ослышался".

– Конечно!

Кречет стал прикидывать, как ему добраться во вторую столицу к назначенному часу. Неторопливый тоннельный поезд идёт 9 часов с многочисленными остановками. Аэробус летит часа четыре. О пылевой буре, вроде, в прогнозе погоды не объявляли…

– Прилетайте на такси. Стоимость поездки вам компенсируют. Ждите меня в кафе "Fina venko", это в двадцати минутах ходьбы от порта.

– А если вдруг в том кафе не будет свободных мест? – спросил предусмотрительный доцент.

Микаэло засмеялся:

– Лазаро, не волнуйтесь. В "Fina venko" такие дикие цены, что свободные места есть всегда. Ровно в два часа я к вам туда подойду. Всё понятно?

"Не всё. Хотя ясно, что вызов в высокую инстанцию связан с его грандиозной командировкой – с чем же ещё-то? И что вызвали его к одному из епископов, если уж о Первой Резиденции речь. Но какое задание дадут?".

– Да. Мне нужно что-то подготовить для встречи? Какой-то доклад, документы?

– Нет, ничего подобного готовить не нужно. Только себя самого.

– Ĉiam kaj ĉie! [1] – произнес Лазаро ритуальные слова.

– Ĉie kaj ĉiam! [2] – отозвался куратор.

Лазаро стал заказывать такси сразу после разговора – а вдруг завтра не будет свободных капсул на нужное время? Вообще-то дефицита этих такси нет, стоимость междугороднего полета на такси была не по карману среднему марсианину. Но надо перестраховаться. На сайте такси Кречет прочёл, что длительность полета из Заменгофа, столицы Республики Марс, в Гагарин ("старую", или "вторую" столицу) – два с половиной часа. Потом в порту санитаризация всех прибывающих в город – в течение часа. Лазаро на всякий случай заказал такси на 7.00 – он погуляет до визита в Первую Резиденцию по старинной части Гагарина, купит что-нибудь Аэлите.

У Лазаро Кречета в жизни пока все шло хорошо. Любимая жена беременна, и всё в тех женских делах у неё идёт нормально, в отличие от многих других коренных марсианок, которые с рождения росли в условиях искусственной дополнительной гравитации. Родит ребенка – Лазаро дадут ещё 500 баллов социального рейтинга, а жене – тысячу (государство усиленно поощряет рождаемость: на Красной планете острая нехватка людей). Социальный рейтинг у Кречета уже сейчас – за две с половиной тысячи баллов. А там, глядишь, дойдет и до "волшебных" 3333, и семья Кречет получит ряд приятных вещей, предусмотренных законодательством Республики Марс.

В университете у Лазаро была готова докторская диссертация. Защита – через марсианский год, вскоре после возвращения из путешествия. В каковом, кстати, довелось побывать, по статистике, лишь семи процентам марсиан. Профессорское звание после защиты присвоят быстро. И произойдёт это когда Лазаро Кречету будет всего-то около 17 лет отроду. Марсианских лет, конечно, то есть, около 34 лет земных. А потом состоится давно запланированное разделение кафедры социальной истории, на которой преподавал Лазаро, на две новые самостоятельных кафедры: кафедру социальной истории Марса, Луны и космических станций, и кафедру социальной истории Земли. И молодой профессор Кречет – первый кандидат на должность заведующего "земной" кафедрой. Есть, конечно, конкуренты, но Лазаро был почти уверен, что выберут его. Кто лучше? Докторская Кречета – о земной стране России. Как раз о той стране, с которой Республика Марс в последнее время успешно дружит против кое-кого на Земле. И культурное сотрудничество развивает. Впрочем, дружит и развивает гуманитарное сотрудничество также и против кое-кого на Луне и на космических станциях. При этом доцент (пока доцент!) Кречет знает три главных земных языка, а это в университете ценится. Полиглот сейчас и на Земле редкость: компьютерные переводчики за четыре сотни лет после их появления стали почти безупречными. На кафедре социальной истории из земноведов земные языки знают только трое (считая Лазаро). Завкафедрой, когда на Земле читал лекции, и то пользовался машинным переводчиком-синхронистом.

Ну, а кроме собственных талантов и достижений занять пост завкафедрой Кречету поможет, закулисно нажав на нужные рычаги, организация под названием "Eklezio". Подпольное и могучее сообщество, в которое Лазаро пригласили, когда он учился на последнем курсе университета.

Честно говоря, сейчас, в 38 году от Марсианской революции, о могуществе Церкви нужно говорить с некоторыми примечаниями и дополнениями. У организации, существующей около земного полувека, имеются реальные проблемы. Тем не менее она по-прежнему сохраняет силу и располагает обширным арсеналом неформальных способов влияния.

"Eklezio" переводится с марсианского как "Церковь", хотя к религии та Церковь отношение имела весьма косвенное. Просто название такое сложилось исторически, а также соответствующие наименования должностей внутри организации. Лазаро Кречет имел в Eklezio сан "диакона". Это, конечно, не самый высокий ранг, но гораздо выше рядового: он следует после "прихожанина", "послушника" и "иподиакона".

Эклезио Кречету в его жизни помогала на всех ключевых её этапах. Без её содействия Лазаро вряд ли попал бы и в состав марсианской делегации, которая полетит на Землю на 500-летие марсианского языка, оно будет отмечаться 26 июля 2387 года по земному календарю. На Земле, впрочем, марсианский язык по-прежнему называли по-старому: эсперанто.

_____________________

[1] Ĉiam kaj ĉie! (эсперанто) – Всегда и везде!

[2] Ĉie kaj ĉiam! (эсперанто) – Везде и всегда!

Глава 2: Полёт

1 ноября 2386 г. от Рождества Христова, 45 октября 37 г. от Марсианской революции; суббота.

Планета Марс, воздушное пространство между городом Заменгофом и городом Гагариным.

Пилот такси-капсулы, на которой Лазаро летел из Заменгофа в Гагарин, был коренным марсианином. И имя у него было хорошее, марсианское, оканчивающееся на "о". Кречет узнал имя таксиста, естественно, прочитав его на знак-паспорте.

Знак-паспорт – это пластиковая прямоугольная табличка размером двенадцать на четыре сантиметра, клеющаяся на одежду. На ней – имя и первая буква фамилии гражданина, его голографическое фото и куар-код. Материал таблички, краски – оптимальные для считывания видеокамерами, которые в марсианских городах установлены…нет, выражение "на каждом углу" не подходит – чаще.Знак – паспорта появились на заре колонизации Марса, когда был полувоенный строй жизни. Идея была у военных и позаимствована (нашивка с фамилией на военной форме). Сначала на табличке указывалось имя и фамилия, потом фамилию убрали. Но добавили фотографию и куар-код, так что полицейский либо другой госслужащий, имеющий выход в соответствующую базу данных, может узнать информацию о гражданине в объеме, определяемом уровнем доступа этого госслужащего. ЗП, по мнению Кречета, это штука нужная: если вдруг какая катастрофа – нет проблем с определением личности жертв, да и в плане общественного порядка… Но, конечно, есть масса причин, по которым у знак-паспортов много противников.Были на Марсе движения за отмену "зепешек" или обязательного их ношения на верхней одежде (мол, это тоталитаризм), но упразднили их только в Мальпроксимио. В лояльных районах знак-паспорта вне помещений, в госучреждениях, в учебных заведениях носили по-прежнему. Законопослушный Лазаро обычно тоже ходил с ЗП. Хотя в своем университете он знак-паспорт снимал. Там господствовали оппозиционные взгляды, и знак-паспорта большинство преподавателей не носило. А доценту Кречету было нужно, чтобы в родном вузе все его считали оппозиционером.

"Ко́рня", то есть, в просторечии, человека, который родился и вырос на Марсе, легко узнать по внешности. Кречет однажды, сопровождая экскурсию гостей-землян из университетов России, подслушал, как они говорили, что у аборигенов кожа "землистая". Доцент значения этого слова сначала не понял, думал, что имеется в виду что-то связанное с планетой Земля. На самом деле речь шла о том, что у марсиан кожа тусклая, негладкая и сероватая. Некоренные так и звали коренных: "серые". Что же делать: они всю жизнь живут при искусственном освещении. А если под лучи Солнца попадают, то Солнце для марсианина всегда за стеклом – стеклом городского купола, стеклом забрала шлема. Понятно, речь идёт вовсе не о "стекле" как таковом, это просто так в быту выражаются. Солнышко-то на Марсе злое: обычное земное стекло не годится.

Кроме кожи, коренные марсиане отличались от приезжих менее крепким телосложением. Женщины были, что называется, без форм, плоскогрудые и плоскопопые. У мужчин плохо росли усы и борода. Волосы у большинства коренных были белёсые и жидковатые, у женщин было распространено ношение париков. Коренные марсиане обычно казались старше своего возраста. Также проблемой марсиан был ряд болезней и патологий в организме, только у переселенцев они проявлялись попозже. В любом случае, утро у каждого марсианина начиналось с приема профилактических медикаментов, лекарств, витаминов и ещё чего-то.

Вред ИДГ (искусственной дополнительной гравитации) для здоровья человека был выяснен учёными давным-давно. Но без создания такой же гравитации, как на Земле, жить людям на Марсе нельзя – проверено. То есть, можно жить года три-четыре, но потом ускоряется разрушение организма. Семь лет жизни в натуральной марсианской гравитации – и человек превращается в инвалида с деменцией. Первые колонисты Марса эту чашу испили, несмотря на то, что проблема уже была знакома по Луне.

Что касается генной инженерии, с помощью которой должны решиться все проблемы человеческого организма при освоении Марса, и про чудодейственные лекарства – так насчет этого, пожалуйста, обращайтесь к земным писателям-фантастам XX-XXI земных веков. Кречет хорошо знал земную фантастику: у него жена работала в университете на филфаке, на кафедре фантастики.

Между коренными и некоренными марсианами отношения, по многим причинам, гармоничными не были, слово "серый" последние употребляли в уничижительном смысле. Многие некоренные демонстративно подчеркивали, что они именно таковы: мужчины, например, носили длинные волосы, бороды и усы.

Лазаро, как и большинство "корней", недолюбливал в душе сопланетников из числа недавних переселенцев с Земли. Естественно, вслух он об этом никогда не говорил, и кличку некоренных ("пассажиры") никогда публично не употреблял. Для преподавателя университета недопустимо, конечно. Тем более, что Кречет очень старался в университете и вне его казаться своим человеком среди некоренных. Он даже небольшую бородку носил с этой целью. Жена над его жиденькой бородёнкой, которую слабо улучшали средства для роста волос, смеялась, но понимала, что так нужно. Аэлита была в курсе того, чем её супруг занимается.

Никаким скрытым ксенофобом Кречет не был. Но мысль о том, чтобы жениться не на коренной марсианке, в голову ему никогда не приходила. Жениться – только на девушке из "корней" или из "рассады"("ростков") – так называли землян, попавших на Марс в раннем детстве. А на "пассажирке" жениться, кроме всего прочего, нерационально: разница менталитетов, и не только. В частности, несоответствие в уровне сексуальных потребностей переселенок и возможностях мужчин-"корней".

Капсула летела сначала над красноватой пустыней, потом начались горы. "Пустыня страшная, горы ужасные, каньоны жуткие" – это Лазаро тоже раз подслушал в разговоре экскурсантов-землян, запомнил ещё разницу между тремя русскими прилагательными. "Страшный" на марсианском это timiga, "ужасный" – terura, а "жуткий" – horora.

Да, Марс такой. Но это его, Лазаро Кречета, родная планета.

Город Гагарин был расположен в начале Долин Маринера, в западной их части. Долины Маринера, названные в честь запущенного в ХХ веке американского орбитального аппарата, на самом деле никакие не долины, а множество каньонов, тянущихся на 4000 километров вдоль экватора. Это одно из самых благоприятных мест Марса для людей в климатическом плане, температура там днём доходит и до +25. Здесь выросли первые марсианские города, это самый освоенный и густонаселённый регион планеты. И именно здесь появились… как их назвать-то поточнее? – сепаратисты, автономисты, суверенитетчики, революционеры… Вобщем, внутренние враги Республики Марс. Хотя теперь уже не внутренние, а внешние.

В Долинах Маринера сейчас оставалось только два города, лояльных центральной власти. Кроме Гагарина – ещё городок Грабовский в ста километрах на восток от него. А потом уже шла территория сепаратистская (её власти говорили: "суверенная")– Malproksimio, Дальний Край. Хотя не такой уж он и дальний: от города Гагарин до города Маск, столицы Malproksimio, всего километров 900. Название Malproksimio последние двадцать лет употребляли обычно в широком смысле: не только как обозначение группы городов, расположенных в восточной части Долин Маринера, но и всех, кто к этой коалиции примкнул. А примкнули хотя небольшие, но многочисленные городки на Земле Ксанфа, на Лунном Плато, и на совсем не восточных Плато Синай и Плато Сирии. Соответственно, и "Центром", называли не только собственно центральные районы на экваторе, а все территории, лояльные Республике, в том числе на далёкой суровой Земле Темпе и на Плато Дедалия.

Жители Malproksimio "Центр" называли "Централом", а сторонников центральной, "заменгофской" власти либо "централами", либо, когда особенно хотели оскорбить – "центрашистами". Противники сепаратистов называли их "восточниками" или "обезьянами", а Дальний Край, соответственно, "Обезьянником". Насчёт обезьян – это просто от слова "Malproksimio". Mal – отрицательная частица, proksim' – близкий, io – в данном случае обозначает, что речь идёт о территории, стране. Но слово simio в переводе с марсианского – "обезьяна". На эту кличку мальпроксимийцы обижались.

Кроме "восточников", имелись на Марсе ещё "дальневосточники", но о них – разговор отдельный. "Дальневосточники" угрозу для Республики Марс не представляли. А вот "восточники" хотели присоединить её "мягкой силой" к своему "Обезьяннику" и присвоить её технические и научные ресурсы.

– Вы, Сергео, наверное, часто бываете во второй столице? – спросил Лазаро у таксиста.

– Зови на "ты", корень. Я на два дома живу, то в Гагарине, то в Заменгофе.

– А я вот года три в Гагарине не был, – сказал Кречет и попросил таксиста рассказать, что в городе нового и "что есть такого, о чем журналисты не пишут".

Таксист рассказывал охотно. Поведал, что лучшие магазины гагаринской женской косметики для "корней" – около кафе "Fina venko" (наверное, тоже жена у таксиста коренная). Рассказал о полном запрете в городе электросамокатов и электровелосипедов – только мускульные остались (а личных электромобилей в городах Марса никогда не было). Самая интересная улица в Гагарине – это теперь улица Первого Ребенка, которая идёт от начала старого города до Народного Марсианского театра. Называлась улица без конкретного имени потому, что историки так и не договорились, кто именно был первым ребёнком, не привезенным с Земли, а родившимся на планете, первым коренным марсианином. По земным историческими меркам событие произошло недавно – пару сотен земных лет назад. Но в катастрофе, которая случилась полтора века назад в тогдашней столице (пожар, когда погибло пять тысяч человек), сгорели архивы (и бумага, и информация на твердых магнитных носителях, и серверы). При американских властях, когда Марс рассматривался как колония США, тому, кто первым родился на Марсе, значения вообще не придавали, да и нормальных историков планеты тогда не было. А после революции, когда для новой власти стало важным всё, что связано с идентичностью марсианского этноса, имя первого дитя Марса так достоверно и не выяснили. Впрочем, власти исследователям в своё время намекнули, что дискуссии, особенно с выплескиванием их на широкую публику, надо прекратить. Предложили историкам сойтись на том, что достоверно узнать, кто первый марсианин, невоможно. Тем более, что по версии, у которой было больше всего сторонников, первый ребенок был сыном темнокожих американцев, притом он Красную Планету с детства ненавидел, и в возрасте 14 марсианских лет улетел навсегда на Землю, в США. Ну, зачем Республике Марс такая история родной планеты?

– А о чем не пишут журналюги – так о том же, о чем и в остальных городах громко молчат. "Обезьян" в городе полно, – рассказывал пилот. – Распоясались, ведут агитацию на всех углах за то, чтобы Гагарин к ним присоединился. Они же все города в Долинах Маринер заграбастать хотят. Мол, за свободу, долой центрального президента и все такое. Наркотой торгуют – в "Обезьяннике" же лёгкая наркота разрешена.

– А наша полиция?

– А что полиция? Ей дан приказ: не делать резких движений, не поддаваться на провокации. Да и попробуй что сделай. Американцы объявили себя гарантами безопасности "Обезьянника" и его "граждан". Стэйшн американская ведь висит на орбите. Сделают как на Луне с Ньютауном.

– Не посмеют. – сказал Лазаро. – На Земле кроме Америки есть Россия, Индия, Китай, Африка. Им не нужно, чтобы Марс стал как Луна – State Mars.

Таксист помолчал. Потом заявил:

– Ладно, корень, расскажу тебе кое-что. Есть перемены к лучшему. Обезьяны месяц назад устроили в Гагарине "Фестиваль дружбы". Прилетело из Обезьянника полдюжины аэробусов, высадилось с них человек четыреста. На всех площадях выставили своих певцов, агитаторов с плакатами "За нашу и вашу свободу" и всё такое.

И среди участников фестиваля – взвод землян-американцев, с их Стэйшн. Представляешь, с пулевыми и лазерными автоматами – у нас такого и у полиции, может, нет.

– А почему в порту оружие не сдали? – поинтересовался доцент Кречет. – Запрещено ведь.

– Потому, что американцы. Мэрия им разрешила. Вроде бы, просто они туристы. Но на самом деле охраняли "обезьян". И все вроде шло у них с фестивалем хорошо. Только вот в один большой аэробус из тех, что фестивальщиков привезли, в обратный путь почти никто не вернулся. Аэробус на 70 человек, а пришли улетать на нем двое. Водилы ждут, а пассажиров нет. А пассажиры эти особые – штаб этого фестиваля, главные организаторы и пропагандисты. Понимаешь, корень?

– Вроде, понимаю, – ответил Кречет.

Лазаро подумал, что этих фестивальщиков, скорее всего, давно нет в живых. Трупы – в какой-нибудь пропасти, их там рядом с городом полно. Впрочем, может захваченные и живы. И сейчас трудятся рабами на каком-нибудь предприятии в Восточном полушарии, далеко от освоенной зоны Марса. А часть из них – трансплантационный материал: ожидают "разбора" на органы. Пожалуй, лучше уж трупом на дне каньона глубиной пять километров.

– А потом что было?

– Ну, "обезьяны", понятно, нажаловались американцам. Они – с предъявами к нашей мэрии, а она им: ничего не знаем. И вообще, вы же вооружённый взвод прислали охранять ваших активистов.

– А американцы? Так и проглотили? – спросил Кречет.

– В конечном счёте – да. Тут, во-первых, после фестиваля песчаная буря была, шла дней восемь. Потом американцы прислали своих полицейских и официальных лиц со Стейшн, из Обезьянника тоже всякие приехали. Потребовали записи камер наблюдения. Записи им предоставили. На записях, во-первых, веселые картинки развлечений американского взвода на фестивале. Ну там, как они падают пьяные, блюют, оружие теряют. Видео, кстати, оказались на Земле, и там его посмотрела широкая публика. Американцы заявляли, что наши их солдатам чего-то подмешали в напитки или жратву.

Таксист хохотнул:

–Клевета, конечно. А про пропавших пропагандистов на видеозаписях ничего полезного не нашли. Наши сказали, что буря ведь песчаная была, записи части городских камер от неё повредились.

Кречет засмеялся:

– Логично. И что потом?

– Пока ничего. Американцы возмущены, но все возмущение – на уровне космической станции, земное американское правительство ничего Республике Марс не предъявило. Мэр Гагарина сказал американцам: вы нас ракетами, что ли, обстреливать будете за пропавших туристов-не граждан США? Давайте создадим совместную следственную комиссию… Короче, американцы. согласились, что дело надо замять, но чтобы и в марсианские и в земные СМИ об этих 68 пропавших – ни гугу.

– А что в Гагарине говорят о том, кто всё это дело с восточниками провернул?

Пилот ухмыльнулся.

– Говорят, корень, что это Церковь. Слыхал о такой?

– Слыхал. Только это всё выдумки, никакой Церкви на самом деле давно нет. – ответил диакон Лазаро Кречет.

Таксист снова хмыкнул и даже оторвал взгляд от приборного экрана, взглянув на доцента.

– Там перед тобой в кармашке пачка моих визиток. Возьми штучку. У меня "ящерка" есть, собственная. Если что, могу куда-нибудь тебя подбросить.

"Ящеркой" называли небольшой лёгкий вездеход. Основное предназначение – передвигаться по земле, "ящерка" способна это делать и во время небольшой песчаной бури. Но при этом могла на короткие расстояния и летать, низенько-низенько.

– Собственная "ящерка"? Э, корень, да ты богатый.

– Семейная, папа и дядя купили на па́ру. Пользуюсь нечасто, горючка – сам понимаешь сейчас почём. Но, ладно, разговор прекращаем, на посадку будем заходить. Послушай вон музыку.

Лазаро надел наушники, на экране перед ним высветился репертуар. Ткнул в экран, выбрав песню с названием попроще – "Гагарин, город мой родной" группы "Гагаринцы".

Лазаро Кречет был человеком несколько мнительным и подозрительным. Думал: а почему это он мне сказал про "ящерку"? На визитке – только название таксистской фирмы, имя и фамилия таксиста и телефоны – фирмы и его личный. А "ящерка" может пригодится для того, чтобы куда-то добраться скрытно. С территории города лёгкие вездеходы выезжают через порты для наземного транспорта, а там перемещения их не отслеживаются, в отличие от всего, что летает по воздуху. И имена пассажиров вездеходов тоже не фиксируются. Решил, что Лазаро из тех, кому может понадобиться секретность поездки, догадался, что он из Церкви? Но по каким это признакам? Свои размышления Лазаро, впрочем быстро оборвал. Вспомнил, что Аэлита всегда подшучивает над его мнительностью.

Внизу показалась сначала электростанция, потом длинные широкие серые стены, утыканные блестящими металлическими конструкциями – первый пояс установок искусственной дополнительной гравитации. Затем пошли промышленные предприятия, за ними – длинные сооружения с прозрачными крышами (теплицы, житница Гагарина). Потом – второй пояс установок ИДГ, менее внушительный, чем первое кольцо. Затем – кладбище с непрозрачной крышей. И, наконец, купола над подземной частью города. В земных фантастических романах марсианские города были однокупольные. На самом деле куполов над городами было много – это технически целесообразнее для их ремонта и замены.