Ложные воспоминания

Тая Каталенская

Ложные воспоминания

Сборник рассказов

Цепи

Жалобно скрипели старые детские качели. Устало, постанывая, крутилась медленно карусель. Зеленые листья шептались о чем-то своем. Чуть слышно подпевали сверчки. Обшарпанные лесенки казались жуткими тенями, которым нет места в свете и уюте, чем были наполнены ближайшие дома. Они ведь так похожи на простые коробки с ярко-оранжевыми, как фонари, и желтыми прорезями! Так просто было бы согреться, казалось бы…

На лавочке под сенью клена сидела девчонка, лет тринадцати на вид. Холодный ветер заставил ее, поежившись, накинуть на голову капюшон. Она потерла ладони, затем вдохнула ночную свежесть и довольно улыбнулась, про себя думая, что не так уж все и плохо. Однако стоило поднять глаза вверх, улыбка быстро увяла. Зачахла, как цветок, сорванный в поле и оставленный без воды.

В мрачных небесах поблескивали фиолетово-белые звезды. Девочке на мгновенье даже почудилось, что одна из них, та, которая с серо-голубым переливом, задорно подмигнула. И, будто пытаясь дотянуться, девочка подняла руку, но, словно почувствовав преграду, тут же опустила. Она услышала, как в тиши громко звенели цепи, холодными железными кольцами тянувшие ее к земле.

Невольно девочка закрыла глаза. В памяти всплыли черты родного лица, вспомнились звуки родного голоса…

По телу разлилось живительное тепло. Хотелось прыгать, летать, танцевать!.. Но при мысли, что ничего больше, кроме опустошающих воспоминаний не будет, сердце болезненно сжималось…

Июнь 2017 года

Шаги

Я вновь слышу стук своих шагов: тук-тук, тук-тук. Насладившись их мерным звучанием, поднимаю глаза вверх. Со свинцово-серого неба падали, словно звезды маленькие блестящие снежинки, ложась белым ковром на брусчатую дорогу и, чуть присыпая, перила Окской набережной. Прозрачным льдом покрылась река. Там за ней где-то на островках заснули леса. А ведь там раньше я мечтала побывать…

Теперь я снова здесь, в родных местах, после неких событий, о которых я предпочла бы забыть. Однако что-то претерпело изменения. Я оглянулась. Да нет, это бред. Все на своих местах: те же плиты, та же дорога, тот же вид на речку. Вокруг были те же старые дома-девятиэтажки, в которых сейчас, наверное, суетятся над обедом люди, проживая самые свои обычные деньки.

«Не, чего-то не хватает», – подметил мой внутренний голос. – «Смотри внимательней!»

Я привыкла прислушиваться к этому голосу, не зря все его зовут интуицией! Он редко ошибался!

Чего не хватает? Чего?

Я не заметила, как ускорила шаг. В моей голове все крутился и крутился сей вопрос, будто заевшая пластинка в старом патефоне:

«Что изменилось? Все на месте! Что мне еще нужно? Чего-то мне не хватает…»

И внезапно по абсолютно пустынной аллее подул сильный ветер.

Я остановилась, поежившись, вспомнила одни слова, которые всегда согревали меня в самые холодные дни.

«А может быть кого-то?»

Однако ответила лишь звенящая тишина.

Февраль 2017 года

На мосту у вокзала

Если бы каждый шаг оставлял какой-нибудь красочный след, то, наверное, сейчас пол этой комнаты непременно поменял цвет. Я, кажется, уже изучила в подробностях все закутки моего скромного обиталища. Однако есть всему предел, и моим силам и терпению тоже, посему я села на кровать, тем не менее, так же ощущая внутренние терзания.

Был обычный июньский денек. За окном палило солнце. По небу спешно проносились белые облака. Непрерывному чириканью воробьев аккомпанировали крики играющих на улице детей. Этот городской шум не прекращался ни на миг, преследуя даже здесь, в темной и тихой комнатушке, располагавшейся на пятом этаже, почти под самой крышей. Тепло и свет, окружающие всех и всюду, покинули меня.

Я уставилась в белый натяжной потолок.

Вокруг был беспорядок. Одежда кучей лежала на прикроватной тумбочке. На столе – «только все необходимое», конечно же! Старые тетрадки, черновики, какие-то книги, рукописи, наушники, телефон… Платок, прикрывавший синтезатор, слетев, так и остался на полу вместе с несколькими подушками, упавшими с дивана.

Однако ничто из происходящего вокруг меня не волновало. Снова и снова невыносимая боль заявляла о себе, будто разрывая меня на части, хоть эмоциональный пик и миновал. В центре груди словно пробили огромную дыру, зияющую пустоту, в которой умирали все радости и надежды. Жуткое ничто охватило меня. В голове вертелся один и тот же вопрос. Что есть выбор, который я должна сделать? Перед глазами мелькали чьи-то лица, знакомые места, пережитое заставляло сбиться дыхание, кадры прошлого проносились, как в ускоренной съёмке, смешиваясь в одно размытое пятно. И внезапно мой мирок начал сужаться, уменьшаясь до размера одной точки. Схлопнулся во тьме вселенной.

«Все уже решено, почему никак не успокоюсь?» – звучал мой дрожащий голос. Я свернулась калачиком, обняв свои колени. – «Да, выбор, явно, не в мою пользу, но так будет лучше», – размышляла, закрывая глаза. Давно уже не важно: быть в темноте или видеть вялые лучи рассыпающегося на глазах света. Рядом со мной все гибнет и какие-то жалкие, еле видные солнечные пучки не исключение. Я находилась наедине с собой, но казалось, будто кто-то парящий под потолком, злобно зыркая на меня в ответ, тянет все доброе и хорошее, что я имею.

«Наверное, это и пугает».

Чувствовала себя на редкость отвратительно. Будто не живу, а уже просто существую, как какое-то одноклеточное.

«А почему так? никак иначе? Почему?» – снова и снова мелькала мысль, как нервно моргает лампочка перед тем, как сесть окончательно.

«Ты же знаешь ответ. Так зачем задаешь глупые вопросы?!» – злилась я на себя. – «Как ты вообще смеешь думать про такие ничтожные вещи?! Но раз я только что так подумала, значит, на самом деле это для меня имеет значение. Противоречия. Как же ненавижу их».

Сказать ли или нет?.. Признать то, что изменилось или пойти по пути отрицания? Заслужил ли такой горькой правды? Ведь не все слова можно говорить свободно любым людям. Всегда бывают какие-либо последствия. Те слова, что мне хотелось бы сказать тому человеку, возможно, изменили бы все. ВСЕ! Никогда так еще не боялась перемен. Очень сильно. Страхи непризнания и большей боли за откровенность стали моими ночными кошмарами. Возможно, если я рассказала б, то сломалась.

«Но я уже разрушаюсь. Тем не менее, что приключится, если не станешь скрывать? Ты поделишься лишь своим негативом. И разорвешь, возможно, некие связи» – я положила холодную ладонь на лоб.

«А не зря Таяна до встречи с парочкой главных героев носила маску, но, даже открывшись им, она не сказала всего», – я открыла глаза, возвращаясь из созданного мной мира, где все было по-другому.

Я неожиданно поднялась и подошла к окну. Прогуляться что ли? Ведь без разницы, где скучать. Достав телефон, позвонила отцу. Затем, еще раз пролистала список контактов. Попался контакт того, в ком я так сильно нуждалась. Я открыла профиль. Долго-долго смотрела на фотографию.

«…пожалуй, нет. Мне нет никакого дела до него, и точка», – спокойно рассудила я, положив мобилу и ключи в белую сумку. Порывшись в тумбочке, я нашла черное платье с белым кружевом.

«Надену его», – равнодушно заключила про себя.

Я вышла из дома и куда-то не спеша направилась. И только когда оказалась на мосту, очнулась, застыв от внезапного осознания красоты этого места. Тут не было никого. Белая, холодная как лёд решетка с поручнями находилась по краям. Внизу ехали поезда, уносясь туда, в зелень дальних лесов и холмов. Надо мной простиралось бесконечное ясное небо.

«О боже, как оно красиво!» – вздохнула я. – «И напоминает его глаза…»

Я посмотрела под ноги. Столько метров отделяют меня от земли…

Подул легкий ветерок, растрепавший мои волосы. Я, зажмурившись, улыбнулась. «Куда бы ни рвалась, куда бы ни хотела, я не должна терять главное, что помогает проживать каждый день – смысл. Теперь он для меня несколько другой, однако, он у меня есть, черт подери! И не надо уныния!» – С такими мыслями я твердо зашагала к дому.

16 марта 2017 года

За закрытыми дверями

Уже смеркалось. Тяжёлые кучевые облака сгустились на сапфировом небе, как бывает, сходятся в раздумье кустистые брови на хмуром лице старца. Где-то вдали ярко полыхнул напоследок закат и погас навеки. Она долго смотрела с тоской туда, куда закатилось солнце, прежде чем отвернуться и со смирением принять победу ночи над днём.

«А, так уже десять вечера…» – слегка поскрипывая половицами, Она вернулась к кровати и накрылась одеялом.

Есть в обширных владениях ночи некое царство, где мы пребываем до рассвета. Остался у нас, людей, ключ от таинственной страны сновидений, куда мы попадаем подобно Алисе, провалившейся в кроличью нору. Будучи там, мы в силах воплощать невозможное. Каждый вправе выстроить собственный мирок и вернуться к нему при желании. Однако за любое благо всегда есть плата. Часто путник по возвращении в реальность частично не помнит путешествия накануне.

Но не Она. Она помнила всё.

И вот, вновь темный туннель, в конце которого пристанище, личный уголок.

Заложив руки в карманы любимых джинсов, Она чуть выпрямилась и неспешно подошла к кованым воротам, тускло отливавшим серебром. Лёгкие прикосновения весеннего ветра оставляли ночную прохладу на щеках едва заметным румянцем. Осторожно ступая по молодой траве, Гостья прокралась через цветущий яблоневый сад. Раскидистые деревья в мрачном молчании пропустили Её. Лишь только та потянулась к ручке двери старинного особняка, послышалось перешептывание угрюмых стражей – печально-приветственный шелест листвы. И всё же в следующий миг дверь была отперта.

Гостья хорошо знала этот дом, чуть ли не каждый кирпичик: его просторные залы, уединённые покои, бесчисленные тайники, мраморные винтовые лестницы, скользкий пол и персидские ковры… Несмотря на позднее время и отсутствие освещения, Она чувствовала необъяснимую радость, как маленький ребёнок, который, идя по длинному коридору в густой мгле, наконец-таки добегает до спальни матери.

«Как давно меня здесь не было», – оглядывая прихожую, размышляла Гостья.

– Я дома, – проронила Она уже вслух, даже немного вжав голову в плечи.

На Её голос включилась пара фонарей. Обувная полка справа от двери на удивление совсем опустела. Сердце Гостьи ёкнуло при мысли, что Она совершенно одна и что никогда уже больше не доведётся встретить…

«Кого?» – вдруг нахмурилась Она, силясь припомнить.

И тут взгляд Её упал на пыльную тумбу – там лежала небрежно брошенная ветровка, а рядом стояла пара кроссовок. Тепло неожиданно приятно разлилось по венам. Проходя мимо зеркала, висевшего на той же стене, Гостья не удержалась и заглянула в него на одно мгновение. Свет надежды блеснул во встревоженных глазах двойника-отражения, спешно скрывшегося, впрочем, в мире зазеркалья. Медленно, ещё не веря себе, Гостья вошла в гостиную. Во тьме прорисовывался мягкий диван с напольными лампами-цветами по бокам. Белел выключенный камин, подле которого, как всегда, было несколько изящных кресел. Сбоку над ними возвышалась тень фортепиано, придвинутого как можно ближе к стене. Посередине, как и всегда, – круглый стол. А на нём – смутно знакомая ваза с давно высохшими чайными розами. Некогда светлые нежные бутоны превратились в нечто тонкое и ломкое, изжелта-коричневое, как старая бумага.

Висевшие над полкой, заставленной портретами, настенные часы упорно молчали, прежде чем вновь равнодушно не затикать. На долю секунды Гостье казалось, что время замерло здесь и всё, что можно делать – не сопротивляться власти тишины над особняком, не будить никого. Ничего нельзя менять, да и не нужно, пожалуй.

Ей виделись фигуры людей, ходивших по этому дому. Вот, словно бы на диван устало опустился высокий мужчина средних лет… Но он – лишь фикция, в чем убеждаешься, подойдя чуть ближе. Вот ещё чей-то силуэт, молодой девушки, облокотившейся на спинку кресла – появился и почти тут же растворился в тенях.

«Я здесь лишняя?»

Гостья, стряхнув с себя ненужные мысли, точно метлой бурую листву с порога, свернула влево и поднялась по лестнице на четвертый этаж. Он был небольшим в сравнение с остальными – четыре комнатушки и ванная. Внезапно снизу донеслись звуки любимого музыкального произведения (прим. OST – Secret of Mounacre Waltz). Гостья, поначалу подпрыгнув от неожиданности, уже пару минут спустя успокоилась, даже закружилась в вальсе. Она могла поклясться, что слышала, как к соло фортепиано присоединился весь оркестр. Мелодия переливалась разными цветами, являя самые насыщенные тона слуху. В упоении Гостья с лёгкой улыбкой чуть запрокинула голову, расслаблено прикрыв веки.

В таком состоянии эйфории Она наткнулась на белую лакированную дверь с янтарными стеклышками. Гостью будто окатило ледяным душем, и всю внутреннюю лёгкость как рукой сняло.

«А это тебе точно нужно? Может, не поздно повернуть назад?»

Кончики пальцев еле ощутимо похолодели. Однако что-то светилось там, в комнате, источая давно забытый уют, и неумолимо манило. Гостья тянулась к неизвестности, как мотылёк, привлеченный костром путника, летит сквозь лесной мрак к огню, рискуя опалить свои крылья в танцующих языках пламени. Сжатый до костяшек кулак неуверенно и тихо постучал четыре раза по деревянной поверхности.