Удивительные фантастические истории

Сергей Тарасов

Удивительные фантастические истории

Робинзон Кузя

Огромный пушистый кот встретил меня на пороге и сразу понял, что я иду с рыбалки – от меня так пахло свежей рыбой, раками, креветками и морскими водорослями, что дальше порога я пройти просто не смог: – этому помешал мой кот Кузя, который обвился вокруг моих колен своим хвостом и стал шастать между ног. В конце концов, он так запутался, что завязался в плоский морской узел и стал кричать, чтобы я ему помог развязаться и тогда он сможет продолжить свою торжественную встречу, в результате которой получит несколько рыбешек: – одну, две, а может целый килограмм мойвы, селедки или кильки.

Я скинул одним движением ног с себя валенки с котом и потащил свою необъятную сумку на кухню. Кузя стряхнул с себя валенки и устремился за мной – очень удачливым, по его мнению, рыболовом, который выловил для него массу очень вкусных рыбных деликатесов. Добежав до кухонного стола, он стал шнырять внизу – вокруг ножек стола, табуреток, и пел при этом хвалебные гимны и песни, которые восхваляли меня, талантливого рыбака и улов, который я сумел поймать. Потом, не в силах больше вынести запах мороженой рыбы, он встал на задние лапы и вытянулся вверх.

Его мохнатая, заинтересованная моим уловом морда очутилась на одном уровне со столом и своим наметанным глазом сразу заметила, где лежит сверток с рыбой. К ней сразу потянулась его длинная, костистая лапа, и если бы не мой внимательный, недоверчивый взгляд к Кузиным движениям, то он бы одним своим движением стащил рыбу со стола и тогда все бы пропало – никто, даже тигры с львами и тираннозаврами не смогли бы отобрать у Кузи его законную добычу – сверток с мороженой рыбой.

Моя неподвижная фигура застыла около обеденного стола и оглядывала все продовольственные запасы, которые мне удалось целыми и невредимыми доставить домой. Несмотря на многочисленные атаки на мою сумку больших собак, которые стаями и косяками бежали то передо мной, то сзади, то с одного боку, то с другого, упивались ароматом рыбы и колбасы, облизывались и сглатывали слюну. Отдельные мелкие представители собачьего племени уже пали смертью храбрых, когда не довольствуясь запахами из моей сумки, пытались в нее засунуть свои морды и лапы, чтобы воочию увидеть и потрогать, что это я несу и что это так вкусно пахнет.

Я отбивался от собак и котов валенками, а когда это не помогало, привлек к этому саму сумку – бил собак и котов по их нахальным мордам. Но это тоже не помогало: наоборот, – получив по морде копченой колбасой и свежемороженой рыбой, они только облизывались и бежали следом, в душе мечтая, что вдруг из сумки выскользнет палка колбасы или свежемороженая селедка. Но автобусная остановка, на которую я приехал, была в ста метрах от моего дома, и я сумел доставить домой свой недельный запас еды в полной сохранности. Попав в свой двор, я закрыл калитку, опустился без сил на скамейку, поставил рядом сумку с продуктами и, наконец, закурил трубку.

За воротами собралась голодная собачья стая, а по забору прогуливались коты – все они были недовольны тем, что вкусные запахи исчезли, а взамен их вдруг потянуло самосадом из моей трубки. Ни собаки, ни коты не курили, и, поняв, что им ничего не достанется – ни рыба, ни мясо, начали расходиться. Одна часть отправилась к остановке – проверить на прочность других обладателей колбасы, а коты заняли позицию на многочисленных заборах – старались своими острыми носами определить, где источники аромата выпечки и пельменей, которыми надеялись полакомиться.

Теперь это все лежало грудой на кухонном столе и лишь один нахальный кот Кузя выписывал вокруг него круги и вензеля, шарил своей лапой по краю стола в надежде зацепить свой лапой колбасу или рыбку. Но колбасу и рыбу я отодвинул подальше и коту все время попадались всякие невкусные предметы – ножи, вилки, пустые пластиковые пакеты, чай и соль. Тогда Кузя сменил тактику – он запрыгнул на подоконник и уселся на самом его краю, чтобы видеть кухонный стол и все, что на нем находиться. Он был такой же недоверчивый, как и я – думал, что рыба и колбаса исчезнет в недрах холодильника, а ему достанется лишь слабый аромат, которым, как известно, сыт не будешь.

А я, несмотря на пристальный взгляд кота, продолжал обозревать продукты и размышлял, что с ними делать. Наконец, составив план по их использованию, я начал развязывать многочисленные пакеты и на свет появились батоны, конфеты, соль и сахар, копченая колбаса и яйца, свежемороженая рыба и все остальное. На конфеты и батоны Кузя не обратил ни малейшего внимания. А появление рыбы и колбасы встретил своим восторженным мяу.

Сейчас он смотрел на эти два свертка и не сводил с них глаз: – ему надо было узнать, что будет, когда я до них, наконец, дотронусь и что с ними буду делать: – или, к его несчастью и горькому сожалению, я положу их в холодильник на долгие годы, или начну их разделывать – готовить рыбу и колбасу к его, Кузи, употреблению. Тогда он займет позицию около своей миски и будет готов к приему колбасы и рыбы: – в неограниченном количестве.

Но я не спешил – мне надо было засунуть батон в хлебницу, насыпать сахар и соль в банки, унести на свое место чай и яйца, а лишь потом думать о рыбе и колбасе. Мне было понятно поведение кота и я, в конце концов, решил его наградить рыбой – чтобы он всегда меня встречал с радостью, как и положено встречать добытчика продовольствия. Я, со своей стороны, с радостью встречал Кузю с мышью или воробьем, которые он приносил мне после охоты. Полудохлых воробьев я незаметно отпускал на волю, а мышей хоронил в подвале так, чтобы Кузя не заметил. Он был уверен, что таким образом вносит свою лепту в мой обеденный рацион и чувствовал себя таким благодетелем. Теперь, когда на улице царила зима, в его лапы редко попадали осторожные голодные воробьи с синицами, а мышей на улице не было совсем.

Караулить воробьев около кормушки морозным днем было трудным делом и воробьи ему попадали редко. Но однажды в его лапы попала сорока, которую я с трудом освободил из его когтей. Сорок летала минут сорок по двору, пока не обнаружила в нем дырку и лишь тогда она благополучно вылетела на улицу, – немного помятая и покусанная. Но кот в это событие не верил – гонялся за сорокой все это время и остановился лишь тогда, когда она улетела со двора, уселась на телевизионной антенне и стала рассказывать всем своим подружкам, сорокам и воронам, как она сумела остаться в живых.

Таким образом, мы оба – Кузя и я ходили на охоту и поддерживали друг друга холодной зимой. Поэтому, вспомнив про воробьев и мышей, я, выковыряв пару рыбешек изо льда, положил Кузе их в миску. Кузя, забыв обо всем, начал пиршество. Миска ему показалась маловата и он, выловил мойву из своей миски, положил ее на пол и стал есть. Мойва была очень большой – размером с селедку и ее хватило коту как раз на обед. Со второй рыбиной он начал играть – гонял эту мерзлую рыбу по всех кухне и пока не загнал ее под шкаф, не успокоился.

Места под шкафом было мало, но это Кузю не остановило – по-пластунски он прополз под всем шкафом и поймал, наконец, эту хитрую и быструю мойву. Чтобы она больше от него не бегала, он тут же ее съел и с трудом вылез из-под шкафа. Я наблюдал за его обедом и особенно его рыбной ловлей под кухонным шкафом – мне с трудом верилось, что он вылезет из-под него самостоятельно. Но Кузя проявил волю со смекалкой и задом, как рак, весь взъерошенный и в пыли, вылез на свободу. Теперь он был довольный – сыт и причесанный. Посмотрев на свою пустую миску, он отправился в гостиную – умыться и подремать. Я к нему присоединился, когда рассовал все продовольствие по местам и напился чаю с баранками.

Пока я пил чай, меня посетила одна интересная и дельная мысль. Чтобы ее не забыть, я пошел в гостиную, уселся в кресло и стал рассказывать Кузе, что решил его взять на рыбалку – после того, как лед на пруду растает. Дам ему удочку и пускай добывает пропитание себе сам – все, что он поймает, сразу съест, не обращая на меня никакого внимания. Кузя меня слушал внимательно – мысль о том, что он сможет сам поймать рыбу, а потом ее съесть, показалась ему очень интересной и справедливой.

Я рассказал ему, какие породы рыб можно поймать на удочку на нашем пруду, и какие из них особенно вкусные – например, ерши, окуни и раки. О том, что в окунях много костей, а ерши сопливые, все в колючках, он пока не знал, а я ему не стал говорить. И о том, что с раками надо быть предельно осторожным, я предоставил узнать ему самому. Зато я очень хвалил мясо раков и по плотоядному Кузину взгляду понял, что он уже был готов сожрать ершей, окуней и закусить их раками.

В принципе, я уговорил Кузю – он был готов стать рыбаком хоть сейчас, в эту минуту, не вставая с кресла, и хотел только одного – выехать немедленно со мною на лодке и там, среди бушующих волн, наловить столько ершей с окунями и раками, чтобы потом их съесть и стать размером с тигра, – или, в крайнем случае, с большую собаку. Осталось только одного – дождаться окончания зимы и накопать червяков. Остальное было делом техники – ловить рыбу, с его точки зрения, было легкое занятие…

Мне, правда, пришлось объяснить моему, нетерпеливому хвостатому другу, что сейчас мороз и надо подождать, когда станет тепло…

Кузя ждал. А пока он ждал, я ему урезывал количество рыбы в его рационе и с каждым днем он сбрасывал свой вес. Ему это не нравилось, но я его уговаривал подождать и Кузя ждал – до тех поры, когда снег стал таять, а я совсем перестал его кормить рыбой. Кузя перешел на манную кашу и чтобы поддерживать свои силы, открыл на воробьев настоящую охоту. От истребления Кузей воробьев в моей деревне птиц спасли сороки – они начинали кричать во все горло и распугали оставшихся воробьев и синиц. Кузя с ненавистью провожал каждую сороку и шел домой – кушать манную кашу.

Но все кончается и вот уже зима постепенно перешла в весну, а потом весна сменилась летом – теплым и долгожданным. И наконец, в один теплый вечер, я достал с сеновала удочки и сел с ними на завалинке: – мне надо было их осмотреть и выяснить, что на них надо было поменять. На одних я сменил крючок, на других леску, поплавок и так далее. Кузя устроился рядом и смотрел на длинные палки, которыми ловят ершей, окуней и раков. Я рассказал ему все, что знал, ничего не утаивая, начиная с самых азов – как узнать, есть ли рыба в лужах и ручьях, как правильно насадить червяка и как себя вести в ходе рыбалки – этой охоте на этих подводных воробьев, мышей и синиц.

После теории мы с ним перешли к практическим занятиям – пошли с ним на пруд. Лодку надо было смолить, а в мае начинался метание икры у чебаков и в это время они готовы сожрать голый крючок, – без червяка или кусочка хлеба. Кузя поехал на первую свою рыбалку в моем рюкзаке – у него были слишком короткие лапы, чтобы на них не устав, добежать до пруда. Он не спал – рассматривал достопримечательности и слушал пение лесных птиц, облизываясь при этом. Я подумал, что помимо рыбной ловли он откроет охоту на лесную дичь и начнет приносить мне тетеревов, глухарей и уток с рябчиками. Но пока он должен поймать себе рыбы – на обед и ужин.

Место, куда мы с ним пришли, не отличалось от других мест, в которых можно лишь предположить наличие рыбы. Но на то у меня были веские причины: – там было сухо и изредка из воды выступали гранитные валуны. Если бы я пошел один, без Кузи, то выбрал бы болотистый берег – там метали свою икру чебаки. Но мне можно было надеть болотные сапоги, а у Кузи их не было. Поэтому, когда мы пришли, я сразу забросил удочку с одного гранитного валуна и тут же вытащил окуня. Поймать я его не успел – Кузя взмыл в воздух, как ласточка, поймал окуня, в воздухе его сожрал и выплюнул крючок – вот что значит для кота отсутствие в его рационе рыбы. Я не стал его ругать – наоборот, похвалил. Но на всякий случай забрел подальше в воду в своих сапогах и предоставил коту полную свободу действий.

Кузя уселся на берегу и несколько минут смотрел, как я вытаскиваю очередного окуня и начал волноваться – ему хотелось свежей рыбы, но до него она не долетала, так я ее сразу прятал в карман. Тогда он решил сам поймать какую-то рыбу – притаился на камне, который торчал из воды и под ним резвились мальки. Затем он приступил к их поимке – при помощи своей, вооруженной острыми когтями лапы. Я с интересом поглядывал в его сторону и понимал, что он забыл про теорию, всякие удочки и червяков. Он ловил рыбу как медведь – зачерпывал лапой воду, и если в ней оказывалась рыба, то она немедленно съедалась. При мне он поймал несколько мелких рыбешек, но не наелся и впал в экстаз – стал выискивать рыбные места и для этого бегал кругами по всему берегу.

Наконец он распугал всю рыбу на мелководье и в самом конце своей охоты обнаружил рака, который полз вдоль одного гранитного камня. Этот тихоход даже не думал скрываться от кузиной лапы и она его моментально выдернула на берег. Рак не думал бежать – он приготовился к атаке на рыболова. Кузя обошел его несколько раз, а потом с отчаянным криком мяу напал на беззащитного рака. Но даже не успел его укусить: – рак своей клешней нашел его пушистый хвост и зацепился за него.

Я только увидел, в каком направлении сбежал Кузя с раком на хвосте. Сколько километров он пробежал, я тоже не знаю. Но он появился на берегу весь в мыле, встревоженный и усталый. Рак по-прежнему держался за его хвост, и я, бросив свою рыбалку, поспешил ему на помощь: – отцепил от его хвоста рака, а потом мы с Кузей его съели: – вареного в пламени костра. Когда кот его распробовал, то ему не надо было ни окуней, ни ершей, ни колбасы с мойвой…

Рыбалка тем временем продолжалась. Кузя махал своей костистой лапой и наловил много рыбной мелочи, которую сразу съел. Первоначальный его голод он утолил, и оставшееся рыбачье время дрых на теплом гранитном валуне. А я наловил целый садок крупных чебаков и окуней – работал за себя и за Кузю. Потом как-то летний день подошел к концу, и мы с ним отправились домой. Всю дорогу Кузя проспал в рюкзаке с рыбой и проснулся лишь на кухне, когда я начал чистить пойманную рыбу. Я не стал жадничать – накормил его до отвала рыбой и унес на кресло, где он проспал до самого утра.

Утром он меня разбудил – решительный и голодный. Ему так понравилась рыбалка, что он забыл про воробьев, сорок и синиц – он просто мечтал о свежей рыбе и кроме ее, ему ничего не надо было. Я понял, что пора ему стать настоящим рыболовом: – ловить на удочку крупных окуней, ершей и даже щук. Для этого надо было рыбачить не на пустынном песчаном пляже, а плыть на лодке на один из островов, которые были на противоположной стороне пруда.

Я потратил целый день на лодку – осмолил ее и кое-где покрасил. Все было готово к настоящей рыбалке. Мы встали ни свет, ни заря, пришли на лодочную станцию и уплыли в темноте на противоположный берег пруда – на один из островов. Пока плыли, начало всходить солнце и начался клев: – то здесь, то там плескалась крупная рыба. Кузя, который проспал всю дорогу, сразу проснулся и с огромным интересом рассматривал крупных лещей, которые плескались прямо под носом лодки. Потом, поняв, в чем дело, засуетился и забегал – ему надо было срочно поймать хоть одну рыбину себе на завтрак. Но до воды его лапы не хватало, и вместо того, чтобы зацепить леща лапой с острыми когтями, он лишь булькал ею в воде.

Так мы и доплыли до одного острова, который находился у русла реки, которую позже запрудили плотиной и образовался пруд. Рядом с островом была приличная глубина – около восьми метров, а в ста метров от него находился болотистый берег, около которого плавали утки, ондатры, выдры и щуки. У всех был обед. Голодный Кузя сидел на носу лодки и смотрел своими круглыми глазами на всю эту вкусную живность. У него текли слюнки от голода и желания..

К самому острову я не стал подплывать – остановил лодку около болотистого берега, бросил якорь и начал разматывать удочки. У меня были длинные бамбуковые удилища, а Кузе я выдал зимнюю удочку с мормышкой. На нее было очень удобно ловить рыбу – никаких червяков и поплавков. Знай смотри на кивок, и когда он задергается, то пора тащить рыбку. Кроме того, она не тонула: – была сделана из пенопласта, и если Кузя уронит ее в воду, то я моментально ее достану. Я положил рядом с котом эту зимнюю удочку, рассказал про кивок и оставил его в покое: – занялся своими удочками.

Когда я закидывал их, тот с носа послышался грохот. Это Кузя тащил своего первого подлещика. Я даже не усмотрел, как он это сделал: – по-моему, он просто сбросил удочку на дно лодки, а потом намотал леску себе на одну из лап и, таким образом, втащил брыкающего подлещика в лодку. Между ними развязалась отчаянная борьба – Кузя барабанил лапами по рыбе изо всех своих сил, но подлещик не сдавался – прыгал по всему дну. Вконец рассвирепев, кот напал на него сверху и стал грызть его голову. Когда он ее отгрыз, то дальше пошло легче – рыба уже перестала дергаться, и Кузя ее съел, – всю, даже не стал чистить, вместе с плавниками и чешуей. Я поздравил Кузю и предложил закинуть удочку снова – показал ему, как это делается.

Дальше рыбалка пошла как положено – Кузя ловил мелких подлещиков и сразу отправлял их в свой бездонный желудок. А я ловил лещей по килограмму и больше и хвастал размерами рыб перед Кузей. Но это его ничуть не волновало – у него клевало так часто, что он не успевал съедать рыбу. Так продолжалось часа полтора. Потом клев прекратился и мы смотали свои удочки – поехали на остров, где можно было походить, развести костер и попить чаю. Кузе не надо было чаю – он так наелся рыбы, что уснул на первом же попавшем гранитном валуне.

Я напился чаю, походил по острову и решил, пока Кузя спит, половлю я немного щук около болотистого берега: – там было масса окуней, которые гоняли мальков, а щуки в свою очередь гонялись за всеми рыбами, которые им попадались. Чтобы Кузя не остался голодным, я ему оставил удочку и свернутое одеяло, которые положил под одним камнем. На это одеяло я положил утомленного рыболова и поплыл за щуками со спиннингом.

Охота продолжалась у меня часа полтора. Я поймал несколько щук, а потом начался сильный ветер с градом и я не успел вернуться на остров. Меня огромными волнами снесло к самой лодочной станции и едва не утопило по дороге. Я замерз, как собака, и плыть обратно к острову у меня просто не было сил. Тем более день прошел и солнце закатилось. Плыть в темноте несколько часов по бурному морю, в которое превратился пруд, мне не хотелось и поэтому я пошел домой, приковав свою лодку на пирсе. За Кузю я не волновался – у него было теплое одеяло и удочка, которой он мог без труда наловить себе ужин, завтрак и обед. За котом я хотел плыть на следующий день.

Но на следующий день и через день у меня не вышло – я смог это сделать только через неделю. Когда я подплывал к остову, то за несколько сотен метров увидел своего Кузю. Он махал мне всеми своими лапами и хвостом на большом гранитном валуне – так соскучился. И он заметно изменился: – вырос и превратился в тигра длиной два метра. Как только я причалил к острову, этот быстрый и тяжелый тигр прыгнул ко мне в лодку и облизал меня с ног до головы.

Для него эта неделя прошла в трудах – Кузя все это время рыбачил и ел. Поэтому он не скучал и съел столько рыбы, что превратился в огромного кота, которого можно было спутать с тигром. Но тигры были желто оранжевые, а Кузя остался серым в полоску.

Когда я с ним приплыл на лодочную станцию, мне пришлось сделать для него поводок – иначе бы он загрыз бы всех собак на станции – до того он был уверен в своих силах и закален в борьбе с природой, раками, лещами и утками. Домой он меня привел благополучно, но потом у меня с ним появились хлопоты – надо было его кормить и гулять с ним каждое утро и вечером, иначе меня бы растерзали мои же соседи – как это, – держать в частном доме такого хищника…

После этой недели постоянной рыбалки он заметно охладел к свежей рыбе. Зато он полюбил колбасу, мясо крупных птиц: – кур, тетеревов, глухарей и рябчиков и однажды поймал зайца. Теперь мне не надо заниматься охотой – я просто выпускал в лес Кузю и надеялся, что он обязательно явиться под вечер с добычей. Мы с ним ели зайцев, глухарей и рябчиков, а про воробьев с синицами он и думать забыл. Но сороки и вороны остались его врагами на всю жизнь. Я понял, что они мешали ему своими криками охотиться – незаметно подкрадываться к лесной дичи.

Осенью он стал немного меньше – напоминал большую собаку с всегда торчащим вверх пушистым хвостом или здоровенного сибирского кота или рысь. Охотники мне отчаянно завидовали и спрашивали, где я достал такую собаку. На что я отвечал, что приложил много труда весной и летом, сам вывел эту породу – из обычного домашнего кота…

Ракетная атака внеземных тараканов

Близился очередной Новый Год. Вместо того, чтобы подготовиться к этому празднику, я впал в депрессию и для того, чтобы от нее избавиться, а также преодолеть стойкое мое желание уснуть до весны, как нормальному медведю, я стал пробовать все средства, которые были в моем распоряжении: – напился крепкого чаю с лимоном, собрал и съел калину, съел несколько банок с малиновым вареньем, выпил весь яблочный компот, который хранился в яме, а потом вышел на улицу и перекидал весь снег, который обнаружил на своей улице. Так как снега было перед моим домом мало, то я начал уборку снега с начала улицы – греб своей лопатой половину дня и добился, что на всей улице не осталось даже снежинки. Весь снег, который я обнаружил на улице переехал к моему дому. После этого я перешел в конец своей улицы и повторил операцию.

В результате моих трудов перед моим домом образовался огромный сугроб, а на улице не стало снега. Этому обрадовались автолюбители: – им было трудно проезжать по улице из-за снега, а тут его совсем не стало и обнажилась дорога с зеленой травой и цветами ярко-желтого цвета. Зато перед моим домом красовался огромный сугроб, из-за которого дома практически не было видно.

Я полюбовался на свою работу и выкопав в нем узкую тропинку, сел на ней перекурить. От непрерывной физической работы в течение целого дня у меня дрожали руки и ноги, от морозного воздуха кружилась голова, а в животе стало так просторно, что надо было его срочно чем-нибудь заполнить. Мне осталось накидать хлебных крошек вечно голодным птицам и потом зайти в дом и узнать – выветрилась ли моя депрессия и пропало ли мое желание залечь до весны в кровать.

Я воткнул лопату в сугроб и пошел кормить воробьев, синиц и сорок: – они съели в кормушке все, что там было и теперь летали кругами по огороду: – ждали меня, своего кормильца и благодетеля. Для этих пернатых у меня были хлебные крошки, семечки и сало для синиц, которое я приколотил гвоздями к сараю: – чтобы сороки не посмели его оторвать и съесть. Заполнив все кормушки в огороде угощением для птиц, я подался на кухню, чтобы пообедать вместе с воробьями и заодно посмотреть на птичью суету вокруг кормушек. Когда я приготовил себе поесть, а потом вымыл посуду, то обнаружил, что моя депрессия пропала, а за одним пропало желание завалиться в кровать до самой весны. Я был активный и, хотя устал, как собака, мне снова захотелось жить.

Этого желания мне не следовало упускать. Мне можно было выйти на работу, переделать всю домашнюю работу и сделать ремонт. Но я уже был давно на пенсии, так что выйти на работу отпадало. Домашней работы тоже не было – я не был лентяем и все переделывал по мере ее поступления: – даже посуду мыл сразу же после завтрака, обеда и ужина. В огороде ничего не росло и мне надо было сначала дождаться наступления весны. Ремонтом можно было заняться прямо сейчас, но не было необходимых ингредиентов: – краски, побелки и шпаклевки. К тому же я успел осенью все покрасить и сейчас все в доме сверкало и блестело. Можно было, правда, содрать обои и наклеить новые, но их надо было еще купить. А магазины, по случаю длинных новогодних праздников и, к моему большому сожалению, были закрыты.

Оставалось только работа, связанная с редактированием и корректировкой моих книг, но я берег это увлекательное, но достаточно нудное занятие на потом. Откровенно говоря, мне не хотелось этим заниматься: – когда я посчитал время на редактирование, у меня просто руки опустились, – ну, очень ее много оказалось. Так что, хотя я ее и начал, но особенно не спешил,– это был титанический труд на несколько десятилетий. К тому же за это мне надо было заплатить в редакции, а еще в начале моей писательской карьеры я решил, что все буду делать сам, чтобы никому не платить. Мало того, что на создание книг у меня уходило много времени и сил, так еще за редактуру, корректировку, рекламу и распространение книг требовалось платить. Это мне не нравилось: – везде, на каждом шагу от меня требовалось платить деньги из моей скромной пенсии. Поэтому я ждал, – потому что отлично знал, что когда мне придется этим срочно заняться, я себя взнуздаю железной уздой и вмиг все переделаю – не за несколько столетий, а за пару дней и ночей.