Сказки На Ночь: Сердце Глубин

Бериктай Каримбеков

Сказки На Ночь: Сердце Глубин

Пролог

Ночь в этом городе наступала не сразу

Сначала гасли фонари у лавок, один за другим, будто кто-то неторопливо проходил по улицам и тушил их рукой. Потом в домах ремесленников закрывались ставни, и свет за мутным стеклом сменялся темнотой. Лишь под утро стихал шум возле трактиров: редкие голоса терялись в переулках, смех становился глухим, шаги – осторожнее.

Академия жила иначе. В её окнах свет мог гореть до самого рассвета, и никого это не удивляло.

Тирин Силион сидел на узкой кровати, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Он был невысокого роста, с тёмно-коричневыми, всегда немного неряшливыми волосами, которые никак не хотели лежать ровно. Его синие глаза не отрывались от письма, лежавшего на коленях. Он читал его уже не в первый раз, но взгляд всё равно возвращался к строкам, будто между ними могло скрываться что-то ещё. Плащ лежал рядом, аккуратно сложенный. Не брошенный, не забытый, сложенный так, словно Тирин заранее знал, что сегодня он понадобится.

В комнате пахло пылью, чернилами и старым деревом. Так пахли все ученические комнаты Академии, и со временем Тирин перестал это замечать, как перестают замечать собственное дыхание. На столе лежал пергамент с записями по заклинаниям школы иллюзий. Почерк был ровным, спокойным, без следов спешки. Он переписывал формулы уже в третий раз, не потому, что не понимал их, а потому, что так было легче не думать.

За окном город медленно засыпал.

Иногда Тирин ловил себя на том, что слушает не звуки, а паузы между ними. Те короткие мгновения, когда кажется, будто всё вокруг замирает. В такие моменты возникало странное ощущение, словно мир задерживает дыхание, ожидая чего-то. Он не любил это чувство. Оно было слишком знакомым.

Он был сыном фермеров и магом. И первое вспоминалось куда чаще, чем второе.

Колокол Академии пробил полночь. Глухой звук прокатился по каменным стенам и растворился, будто его и не было. Тирин поднялся, подошёл к окну и выглянул вниз. У подножия холма ещё горели несколько огней. Кто-то смеялся. Кто-то спорил. Жизнь продолжалась – простой, обычной жизнью, не замечая ни Академии, ни её тайн.

И именно тогда он почувствовал это. Не боль. Не страх. Даже не магию. Просто – что-то было не так.

Воздух в комнате стал плотнее, словно перед дождём. Тирин замер, прислушался к себе. Сердце билось ровно. Ни дрожи в руках, ни холода в груди. Он попытался уловить след заклинаний – безуспешно. По всем правилам, по всем известным ему признакам, всё вокруг было спокойно.

Он уже хотел вернуться к столу, когда понял: ощущение шло снизу. Из тех мест Академии, куда ученикам ходить не полагалось.

Тирин долго смотрел на пергамент с формулами, будто ожидая, что тот подскажет ему ответ. Потом аккуратно свернул его и убрал в ящик стола. Проверил, закрыта ли дверь. Провёл ладонью по плащу. Всё это он делал медленно, намеренно не торопясь, словно давая себе время передумать.

Иногда самое страшное начинается не с крика. А с шага, сделанного в тишине.

Глава 1

Обычный день

Утро в Академии начиналось с колокола.

Он бил три раза, и каждый удар звучал по-своему. Первый – ленивый, будто оставляющий шанс не проснуться. Второй – настойчивый. Третий – короткий и сухой, как напоминание: опоздания здесь не прощают.

Тирин Силион проснулся до третьего удара. Он лежал на спине и смотрел в потолок, пока звук расходился по камню и затихал в коридорах. Комната была знакомой до мелочей: тонкая трещина над дверью, засохшее пятно от чернил на столе, плащ на стуле. Всё стояло на своих местах – спокойно и правильно.

Именно это и раздражало.

Ночь не уходила из головы. Не как сон – как ощущение, которое будто осталось в стенах. Тирин поднялся, умылся ледяной водой и задержал взгляд на отражении. Лицо выглядело обычным. Слишком обычным для человека, который вчера стоял у двери и думал, что самое страшное начинается не с крика.

Он отвернулся от зеркала, натянул рубашку, накинул плащ – больше по привычке, чем по необходимости – и вышел.

Во дворе Академии было прохладно. Камень хранил ночной холод, и ученики собирались небольшими группами, переговариваясь вполголоса. Одни обсуждали занятия, другие – слухи, которые в Академии всегда живут дольше фактов.

– Слышал? Западное крыло снова закрыли… – тревожно сказал один ученик.

– Опять? – удивился второй. – Его же недавно открыли.

– Говорят, не просто так, – вмешался третий. – Печати меняли… Кто-то проникал пару ночей назад. Ничего не взял… или ещё не нашёл то, что искал.

Тирин прошёл мимо, не замедляя шаг. Он не прислушивался специально, но слова сами ложились на мысли, как мокрый снег на камень: тихо, тяжело, неприятно.

Первым занятием была теория иллюзий.

Аудитория наполнялась медленно. Тирин занял место у окна, как всегда. Снаружи город только начинал жить: дым от печей поднимался лениво, без ветра; люди выходили из домов; телеги тянулись по улицам к рынку и мастерским, скрипя колёсами по булыжнику.

Преподаватель говорил о простых вещах – об очевидных, если слушать внимательно. О том, что иллюзия – не ложь, а договор. Что хороший маг не заставляет верить – он предлагает версию, в которую удобно поверить. Что иногда достаточно дать человеку правильную деталь, и он достроит остальное сам.

Тирин слушал, но мысли снова растворялись и уходили вниз – туда, где ночью воздух становился плотнее, гуще, тяжелее. Не как туман. Как предупреждение.

В какой-то момент он поймал себя на странном: границы аудитории ощущались не так чётко, как обычно. Словно пространство стало глубже – дальше стены, выше потолок, длиннее расстояние до двери.

Он моргнул. Всё было на месте.

Занятие закончилось.

Когда ученики выходили в коридор, Тирин почувствовал это снова – присутствие. Не пристальный взгляд и не враждебное внимание. Скорее ощущение того, что его заметили… и ждали именно этого.

У лестницы, ведущей к архивам, стоял человек.

Тёмно-зелёный плащ сидел на нём так, будто был частью формы, хотя никакой формы в Академии не существовало. Под плащом виднелся потёртый коричневый жилет, рабочие штаны, стянутые ремнём. На ремне – мешочек с монетами и две небольшие фляги с зельями. Сбоку висел короткий железный меч без украшений – оружие, которое не носят напоказ. На левой ноге – ремешок с кинжалом. В руке – посох из тёмного дуба, гладкий, с аккуратной резьбой у навершия.

Не ученик и не стражник.

Он не смотрел на Тирина прямо, но было ясно: он здесь не случайно.

Тирин не остановился сразу. Он лишь замедлил шаг, сохраняя вид человека, у которого нет причин задерживаться. В Академии это было важно – здесь слишком часто следили друг за другом, чтобы каждый взгляд что-то значил.

Странно…

Посторонних сюда не пускают.

Человек стоял спокойно: не опирался на стену, не озирался, не выдавал привычной человеческой суеты. Руки были убраны в рукава, осанка – ровная и собранная, слишком ровная для того, кто просто ждёт кого-то в коридоре.

Именно в этот момент Тирин почувствовал магию.

Не вспышку. Не давление. А присутствие – плотное и глубокое, словно под слоями ткани и камня кто-то аккуратно спрятал источник силы. Магия была сильной, но приглушённой, удерживаемой, как звук, которому не дают разойтись дальше нужного.

Так маскируются не ученики. И уж точно не «обычные путники».

Тирин не потянулся к чужой силе. Он лишь позволил восприятию задержаться на границе дозволенного – увидеть очертание, почувствовать ритм. Этого хватило, чтобы понять: аура не была агрессивной. Она не давила и не защищалась. Она ждала.

Человек в плаще слегка повернул голову – не полностью, ровно настолько, чтобы дать понять: его заметили.

– Ты смотришь слишком внимательно, – сказал он негромко. Голос был спокойным – без угрозы и без раздражения. Так говорят люди, привыкшие, что их оценивают, и редко встречающие тех, кто видит глубже одежды.

Тирин остановился.

Незнакомец повернулся к нему лицом и опустил капюшон. Светлые волосы падали до плеч. Серые глаза смотрели прямо – пронзительно, устало и слишком уверенно. И почему-то… знакомо, хотя Тирин был уверен, что раньше они не встречались.

– Не бойся, – сказал незнакомец. – Если бы я хотел что-то сделать, то уже сделал бы. И если бы ты нарушил что-то запрещённое, здесь уже стояла бы стража. – Он сделал паузу, будто выбирая, сколько можно сказать. – А если бы ты не заметил меня… – уголок его рта дрогнул, – разговор был бы куда короче.

Внутри всё напряглось. Не страх, а некое напряжение, смешанное с ожиданием. Тирин не ответил сразу, позволяя тишине повиснуть между ними не как вызов, а как часть разговора.

– В Академии учат смотреть внимательно, – произнёс он наконец. – Особенно на тех, кому, по моему мнению, не место в этих стенах.

Незнакомец чуть приподнял бровь – почти незаметно. Но Тирин понял: ответ услышан.

И всё же слова вырвались сами, тише, уже не для коридора.

– И… я вас помню. Словно видел когда-то… – Он запнулся, – Во сне.

Слова прозвучали странно даже для него самого. Не образ, не лицо – ощущение присутствия. Как будто этот человек уже стоял рядом, когда Тирин не бодрствовал и не спал по-настоящему.

Незнакомец не улыбнулся. И это было важнее любой реакции.

– Во сне, – повторил он задумчиво, будто примеряя фразу на вес. – Значит, ты не просто смотришь. – Он перевёл взгляд туда, где коридор уходил к лестницам нижних уровней, и только потом снова посмотрел на Тирина. – Такое бывает, когда человек долго живёт между тем, что есть, и тем, что могло бы быть.

Он сделал шаг ближе, но не вторгся в личное пространство. Его магия не усилилась – наоборот, будто ушла глубже.

– Скажи мне, Тирин Силион… ты часто просыпаешься с ощущением, что что-то уже произошло, но ты не помнишь – что именно?

Тирин понял две вещи сразу. Первая: незнакомец знает его имя, хотя Тирин его не называл. Вторая: вопрос задан не из любопытства.

Коридор жил своей жизнью. Мимо прошли двое учеников, споря о чём-то своём. Ни один не взглянул в их сторону – будто здесь стояли не двое.

Тирин опустил взгляд на каменный пол, словно проверяя собственные мысли на вес, и только потом снова посмотрел на незнакомца.

– Да, – сказал он. – И мне это не нравится.

Это не было жалобой. Скорее констатацией – как говорят о погоде, которая портит урожай.

Незнакомец кивнул медленно.

– Значит, ты ещё держишься. Это хорошо.

Тирин нахмурился.

– Хорошо для кого?

Незнакомец не ответил сразу. Он посмотрел в сторону, туда, где коридор изгибался и уходил из поля зрения, словно проверяя, не слушает ли кто-то лишний. Его магия на миг дрогнула – чуть-чуть, как тень, сместившаяся от облака.

Тирин уловил момент.

– Откуда вы знаете моё имя?

Пауза стала другой – плотнее. Незнакомец посмотрел прямо. Спокойно. И так, что в этом спокойствии не было ни капли случайности.

– Потому что ты уже попадал в поле зрения, – ответил он. – Просто ты об этом не знаешь. – Он будто взвесил следующие слова. – В Академии редко замечают тех, кто чувствует раньше, чем понимает. Таких списывают на усталость… или на талант, который со временем выровняется.

Он посмотрел внимательнее.

– У тебя он не выравнивается.

У Тирина неприятно потянуло в груди. Не страх – ощущение, что разговор ведут туда, куда он не собирался идти.

– Вы так и не ответили, – сказал он. – Кто вы?

Незнакомец чуть улыбнулся – слабо, почти без выражения.

– Пока что – человек, который пришёл убедиться…

Он развернулся боком, словно собираясь уйти, но остановился.

– Сегодня после заката, – сказал он, не глядя на Тирина. – Если тебе всё ещё будет казаться, что что-то… происходит не так как должно, – он сделал паузу, – спустись ниже второго этажа. Иди на то напряженное чувство, что ты отслеживаешь ещё со вчерашней ночи. Но не один. – мужчина задумался пару секунд и добавил – если нет, то забудь этот разговор. Это тоже выбор.

Он шагнул вперёд и растворился в потоке людей так естественно, будто его здесь никогда не было. Ощущение магии ушло не сразу. Оно оседало медленно, как пыль после закрытой двери.

Тирин остался стоять. Он не пошёл сразу. Прислонился к стене чуть в стороне от потока, позволяя людям проходить мимо. Коридор жил своей жизнью: шаги, голоса, скрип камня – всё привычное, всё правильное.

Он сделал медленный вдох и попытался убрать мысли. Не вытолкнуть. Не подавить. Просто отложить – как откладывают книгу, к которой пока не готовы вернуться. Он сосредоточился на простом: холод стены, ритм дыхания, вес собственных ладоней. Так учили на первых занятиях – возвращаться в тело, когда разум уходит слишком далеко.

Получилось… почти.

Чувство тревоги стало тише, но не исчезло. Как слабый гул, который слышишь только тогда, когда замолкает всё остальное.

«Просто разговор», – сказал он себе. – «Просто странный человек. Таких в Академии хватает».

Он уже собирался уйти, когда понял, что прислушивается не к шагам и не к голосам. К направлению. К тому месту, куда незнакомец смотрел слишком часто. К лестнице, ведущей вниз.

Тирин почти усмехнулся.

Интерес – не повод лезть туда, куда не просят. И тут же понял: это неправда. Интерес как раз и был самым опасным поводом.

Он пошёл на занятия. Сел на своё обычное место, раскрыл тетрадь, сделал несколько аккуратных записей. Преподаватель говорил о закреплении иллюзорных контуров – о том, как удерживать форму, не перегружая восприятие. Тирин слышал слова, понимал их, но они не задерживались.

Мысли ускользали.

Он ловил себя на том, что смотрит не на доску, а в пространство между ней и окнами – туда, где ничего не происходило. И всё же взгляд возвращался снова и снова.

Через какое-то время он понял: дело не в рассеянности.

Магия.

Не вспышка. Не зов. Скорее – далёкое, глухое давление. Как если бы под толщей камня что-то медленно переворачивалось во сне. Оно не рвалось наружу и не требовало внимания. Оно просто было.

Тирин сжал перо чуть сильнее, чем нужно. Чернила расплылись. Он знал это чувство: так ощущается сильная магия, когда она не направлена на тебя, но находится слишком близко, чтобы её игнорировать.

И направление было одно – под лестницей. Той самой.

С каждой минутой удерживать внимание на занятии становилось сложнее. Не потому что магия усиливалась – нет. Она оставалась стабильной. И именно это пугало больше всего: заклинания так не держатся. Даже печати «дышат». А здесь – будто что-то просто существует под Академией, и никто не может сделать вид, что этого нет.

***

Когда прозвенел конец занятия, Тирин поднялся одним из первых. Он не пошёл к архивам. Не пошёл вниз. Не стал ничего проверять. Просто вернулся в комнату раньше обычного и закрыл за собой дверь чуть резче, чем следовало.

В комнате было тихо.

Он сел на кровать, положил ладони на колени и закрыл глаза. Сделал вдох. Потом ещё один. Попробовал отгородиться, как учили: через простые формы, через привычные образы.

Не получилось.

Ощущение пришло снова – яснее. Теперь оно отзывалось, когда Тирин думал о нём, будто между ним и тем местом протянулась тонкая нить.

Это глупо. Это просто интерес.

Но интерес уже перестал быть праздным.

Солнце клонилось к закату, окрашивая крыши в тёплые оттенки. Внизу начиналась вечерняя суета. Всё было слишком обычным. А под академией – нет.

Тирин вспомнил слова незнакомца: «После заката. Ниже второго круга. Но не один». Он накинул плащ и вышел.

Во внутреннем дворике, ближе к мастерским, сидел Кайрен. Как обычно – на каменном бортике фонтана, болтая ногой и вырезая что-то на кусочке мягкого дерева. Не ради результата, а чтобы занять руки и свой поток мыслей. Он был выше Тирина, его светло-коричневые волосы были не густыми и не длинными, одет он был в неофициальную форму академии.

Кайрен поднял голову и сразу нахмурился.

– Ты выглядишь так, будто сейчас скажешь что-то глупое.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал Тирин честно, остановившись напротив.

Кайрен отложил нож, не задавая вопросов.

– Это из тех случаев, когда я потом жалею?

– Скорее всего.

Кайрен вздохнул, поднялся и стряхнул с ладоней стружку.

– Ладно. Говори.

Тирин замялся лишь на секунду – не зная, как объяснить, не звуча так, будто перегрелся на занятиях. В итоге сказал прямо:

– Под Академией что-то есть. И… оно ощущается. Сильно. Я хочу спустится туда, проверить.

Кайрен не рассмеялся. Лишь посмотрел на Тирина внимательно – так, будто сверял услышанное с тем, что видит.

– Ты уверен, что это не усталость? – спросил он спокойно.

– Да.

Этого оказалось достаточно. Кайрен кивнул и потянулся за плащом.

– Тогда идём вместе. Но если нас выгонят – ты мне должен ужин до конца недели.

Тирин почувствовал, как напряжение внутри слегка отпустило. Не потому что стало безопаснее – потому что он перестал быть один.

– После заката, – напомнил он.

– После заката, – повторил Кайрен. – Идёт.

Фонтан тихо журчал за их спинами. В Академии зажигались первые вечерние огни. День заканчивался, и вместе с ним заканчивалась возможность притворяться, что всё идёт как обычно.

Они отошли к краю дворика, туда, где шум был тише, а камень ещё хранил тепло уходящего дня.

– Скажи честно, – начал Тирин, не глядя на друга. – Ты ничего странного не чувствуешь? Под Академией.

Кайрен нахмурился. Он прикрыл глаза, будто проверяя что-то внутри себя не заклинанием, а вниманием.

– Не так, как ты, – сказал он наконец. – Но… да. Как давление в ушах, когда спускаешься слишком глубоко. Я думал, это старые печати. Здесь их полно.

Он посмотрел на Тирина.

– У тебя сильнее?

– Намного.

Кайрен медленно выдохнул.

– Тогда это не просто печати. И не просто твоя голова.

Они замолчали. В этот момент колокол пробил вечер – мягко, без торопливости. Солнце коснулось горизонта, и город внизу начал меняться: зажигались огни, голоса становились ниже, движения – медленнее.

Закат был здесь.

Тирин повернулся к Кайрену.

– Я встретил сегодня человека. В плаще. Не ученика. Он знал моё имя. И сказал спуститься ниже второго круга.

Кайрен усмехнулся коротко, без веселья.

– Значит, я вовремя.

Он накинул плащ и проверил ремень.

– Пойдём, – сказал он. – Пока мне не стало казаться, что это плохая идея.

Тирин посмотрел на последние полосы света над крышами. День ушёл. Академия входила в своё ночное состояние – то самое, в котором она жила по-настоящему.

Они направились к лестнице.

Глава 2

Артефакт

Лестница вниз выглядела иначе ночью.

Днём по ней спускались редко, но всё же спускались – архивы, склады, служебные помещения. Сейчас же она казалась чужой. Факелы горели неравномерно: одни давали тусклый свет, другие – слишком яркий, будто их зажигали в разное время и больше не проверяли.

Тирин остановился у первого пролёта. Ощущение, которое тянулось за ним весь день, здесь стало отчётливым. Источник был ниже.

– Здесь, – сказал он тихо.

Кайрен кивнул. Он чувствовал не так ясно, но напряжение в груди не отпускало.

– Значит, не показалось, – пробормотал он.

Они начали спускаться.

Первый нижний уровень был знакомым. Каменные коридоры, двери по обе стороны, таблички с обозначениями архивов и хранилищ. Вдоль стен стояли ящики с пергаментами и старыми инструментами. Здесь ещё чувствовалось постоянное присутствие людей.

На следующем уровне стало тише.

Факелов было меньше, свет холоднее. Двери выглядели массивнее, многие из них были закрыты печатями. Не аварийными – обычными, рабочими, вписанными прямо в камень.

– Это уже служебная зона, – сказал Кайрен вполголоса. – Здесь иногда дежурят.

Тирин замедлил шаг.

Впереди, в конце коридора, слышались шаги.

Двое стражников. Не ученики – форма была другой. Без разговоров, без суеты. Они стояли у развилки, перекрывая проход вниз.

Тирин остановился и поднял руку.

– Не двигаемся, – тихо сказал он.

Он закрыл глаза и сосредоточился. Иллюзия здесь была простой. Не образ. Не маскировка. Отсутствие. Он убрал звук шагов. Потом – ощущение присутствия. Магия легла тонко, без давления. Не скрывала – не привлекала внимания. Кайрен почувствовал, как воздух вокруг стал плотнее, тише. Факелы по-прежнему горели, коридор был на месте – но словно без них.

– Держись рядом, – прошептал Тирин.

Они прошли мимо стражи. Кайрен видел их совсем близко. Лица, ремни, оружие. Один из стражников нахмурился, будто почувствовал что-то странное, но тут же отвёл взгляд.

Иллюзия держалась. Тирин не ускорял шаг. Он знал – спешка здесь опаснее всего. За поворотом коридор снова опустел. Он позволил магии ослабнуть.

Кайрен выдохнул.

– Напомни мне, – прошептал он, – почему я согласился.

– Потому что ты умный, – ответил Тирин. – И потому что уже поздно.

Они спустились ещё ниже.

Здесь коридоры стали уже. Табличек больше не было. Двери встречались реже, но каждая была закрыта печатью. Некоторые светились слабо, другие – ярко, в зависимости от назначения помещения. Это был последний уровень, где ещё можно было встретить охрану. Дальше начиналась полностью закрытая часть Академии.

Тирин остановился у лестницы, ведущей ещё ниже. Ощущение стало сильнее. Не резче – ближе.

– Ниже, – сказал он. – Это уже там.

Кайрен посмотрел вниз и медленно кивнул.

– Тогда пошли, – сказал он. – Пока нас никто не хватился.

Они начали спуск. Лестница вела глубже.

Здесь уже не было табличек и подписей. Коридоры стали ниже, стены – толще. Факелы сменились встроенными светильниками, дававшими ровный, холодный свет. Это был не заброшенный уровень – за ним следили. Просто сюда не пускали.

Двери шли одна за другой. Одни были закрыты обычными печатями – плотными, аккуратными, без излишеств. Другие выглядели старыми, но магия в них чувствовалась ясно. Каждая дверь что-то хранила. Каждая была изолирована.

Тирин шёл медленно.

С каждым шагом давление усиливалось. Не сразу – постепенно. Он чувствовал это не как боль, а как нагрузку, будто воздух становился тяжелее.

– Не все двери, – сказал он наконец. – Только одна.

Кайрен напрягся.

– Ты уверен?

Тирин кивнул.

– Да. Остальные – просто хранилища. А эта… – он замолчал и посмотрел вперёд.

В конце коридора стояла дверь. Она ничем не выделялась внешне. Та же каменная створка, тот же размер. Но печать на ней была другой. Ярче. Сложнее. Линии пересекались, уходили в камень, возвращались обратно. Магия не колебалась – она работала постоянно.

Тирин почувствовал давление сразу, как подошёл ближе. Это была не защита от взлома. Это была удерживающая печать.

– Вот, – сказал он тихо. – Отсюда.

Кайрен сглотнул. Он не чувствовал магию так, как Тирин, но даже ему было ясно – здесь опасно. Воздух казался плотнее. Звук шагов глох, будто его что-то гасило.

– Такое ощущение, – сказал он, – будто туда лучше не смотреть.

– Лучше не трогать, – поправил Тирин.

Он остановился в шаге от двери.

– Я не могу просто открыть её, – сказал он. – Если попытаться силой – она сработает. Или… – он не договорил.

– Или мы просто не выйдем, – закончил Кайрен.

Тирин кивнул.

Он сосредоточился. На этот раз иллюзия была другой. Не для охраны. Не для маскировки. Он не пытался исчезнуть целиком. Он убирал только то, за что печать могла зацепиться.

Присутствие. Контур. След.

Кайрен наблюдал со стороны. Свет печати начал меняться. Не гас – становился менее чётким, будто линии теряли границы. В какой-то момент ему показалось, что дверь слегка дрогнула.

– Тирин… – начал он.

– Тихо, – ответил тот, не открывая глаз.

Давление усилилось. Печать не сдавалась. Магия за дверью была слишком сильной. Она давила не напрямую – через слои, через саму структуру защиты. Тирин почувствовал резкую боль в висках. Он сделал то, чему его никогда не учили. Он не стал расширять иллюзию. Он сузил её. Оставил только себя. Без следа. Без отклика. Всё остальное – дыхание, напряжение, страх – осталось снаружи.

На мгновение стало тихо. Потом печать дрогнула. Свет вспыхнул – и резко погас. Дверь с глухим звуком приоткрылась.

Кайрен сделал шаг назад.

– Ты это сделал, – выдохнул он.

Тирин не ответил. Он уже чувствовал, что находится слишком близко. Из-за двери шло давление. Настоящее. Жёсткое. Магия за ней не была спокойной или ровной. Она давила, будто её удерживали насильно.