Кристалл Праматери

Натали Бурма

Кристалл Праматери

ПРОЛОГ: ИНЦИДЕНТ У «РЖАВОЙ БОЧКИ»

Космос над планетой Земля в секторе PX-41-γ был тих, пуст и абсолютно ничем не примечателен. Именно поэтому принцесса Викселия из клана Лиловых Шершней империи Завеса выбрала его для побега.

Её личный челнок «Жало-3», формой напоминающий недовольного металлического шершня, вынырнул из подпространственного скачка с характерным хлюпающим звуком – признаком того, что гравитационные стабилизаторы вот-вот выйдут в номинальный бесконечный отпуск.

– Жужа, отчет о состоянии систем! – голос Викси, обычно звонкий и уверенный, сейчас был напряжен, как струна нейтронной арфы.

На месте второго пилота кряхтел и тыкал в потухшие панели её страж и лучший друг с личинкового возраста. В своем естественном облике Жужан напоминал добродушного, но могучего медведя-гусеницу с хитиновыми пластами брони. Сейчас, внутри тесной кабины, он больше походил на неудачно распакованный складной стул.

– Э-э-э, – начал он, своим басом заставляя вибрировать болты кресел. Он ткнул в одну из немногих горящих кнопок. Из носового излучателя вырвалась жалкая искра и погасла. – Оружие предлагает закричать на врага очень громко. Кажется, это всё, что у нас осталось.

Викси стиснула мандибулы – челюсти, которые в человечьем облике стали бы сжатыми губами. Её сложные фасеточные глаза, способные видеть в пяти спектрах одновременно, сейчас видели лишь надвигающуюся катастрофу. На экране заднего вида три острых, как иглы, корабля Инквизиции Завесы выплывали из звездной ряби.

– Люцифер Шип, – прошипела она, – не успокоится, пока не засунет меня обратно в клетку протоколов и церемоний.

– Он сказал, что это «защита династической целостности», – напомнил Жужа, пытаясь вдохновляюще хлопнуть её по спине и чуть не отправив принцессу лицом в панель управления.

– Он сказал, что мой побег – «несварение молодого ума», а поиски Праматери – «детская сказка для тех, у кого не выросли вторые крылья»! – парировала Викси, выравнивая курс. – Нет, Жужа. Мы найдем её. Первую Королеву. Ту, чья ДНК не отягощена тысячелетиями инбридинга и догм. Иначе наш Рой просто задохнется в собственном совершенстве.

«Жало-3» дернулось, прошибая границу атмосферы. Трение раскалило обшивку до вишневого свечения. Предупреждения завыли в унисон.

– Атакуют? – рявкнул Жужа, хватая свои джойстики, которые без мощности были бесполезны.

– Нет! – Викси всматривалась в данные. – Это… гравитационная аномалия! Совершенно идиотская! Как дыра в пространстве, забитая… э-э-э… углеродными соединениями, водяным паром и… азотом?

– Это звучит очень грязно, – заключил Жужа.

– И очень мощно. Она тянет нас! Держись!

Корабль Инквизиции «Остролист», на котором летел Люцифер Шип, завис на орбите. На мостике, устланном черным, отливающим синим хитином, сам Шип наблюдал за исчезновением «Жала-3» в атмосфере примитивной планеты. Его облик был воплощением ядовитой элегантности: стройный, с гладкими, отполированными пластинами, длинными чуткими антеннами и глазами, в которых холодный расчет заменял всякую эмоцию.

– Сэр, – обратился к нему пилот. – Они вошли в атмосферу третьей планеты системы. Планета биологически активна, технологический уровень… – пилот смущенно щелкнул мандибулами, – колеблется между «костер» и «примитивная ядерная энергетика». Загрязнение радиочастотами чудовищное. Маскировка будет затруднена.

Люцифер Шип медленно провел по панели управления тонкой, изящной конечностью.

– «Примитивная ядерная…» Как очаровательно. Похоже на детский лепет перед взрывом. – Его голос был тихим, шелестящим, словно крылья по пергаменту. – Спуститься и найти принцессу. И её… энтузиаста. Миссия остается прежней: вернуть живыми, желательно не испачканными в этой… биологической грязи. И проследите, чтобы скафандры были на герметичности. У меня аллергия на протоплазму.

***

На Земле, в это самое время, Гленн Ковальски, он же «Дедуля», выходил из своего покосившегося домика на хуторе, чтобы проверить, не украли ли ночью бак для полива. Небо над головой было усыпано звездами, пахло полынью и пылью. Вдалеке мигал огонек бара «Ржавая Бочка».

– Тихо как, – пробурчал он себе под нос, закуривая самокрутку. – Прям перед бурей.

Он ошибался. Буря была не метеорологическая.

Сначала он услышал странный свист, который быстро перерос в оглушительный рев. Потом увидел падающую звезду. Нет, не звезду. Что-то большое, дымящееся и явно неуправляемое. Оно летело прямо на его поле, заросшее бурьяном и старой картошкой-самосевкой.

– Ох ты ж! – выдохнул Гленн, прикрываясь рукой. – Спутник, что ли, свалился?

Объект, шипя и кроша пласты земли, пропахал по его бывшему огороду глубокую борозду и с глухим «бумц!» впечатался в старый сарай, где как раз хранился тот самый бак. Раздался звон ломающегося железа и треск дерева. Пыль столбом.

Гленн, не особо раздумывая, схватил стоявшую у крыльца лопату – не как оружие, а как инструмент для разгребания завалов – и осторожно двинулся к эпицентру.

Из облака пыли доносилось странное щелканье, шипение и… ругань. Но не на русском, украинском или даже цыганском. Это было что-то совершенно иное, полное шипящих согласных и вибрирующих звуков.

– …фазионный распад! Все цепи! Жужа, если ты сломал последний контур нейтрализации, я тебя сама отправлю на прокорм личинкам!

– Я не ломал! Он сам! Он устал! Я тоже устал! И мне кажется, у меня отвалилась одна из ходильных конечностей. Точнее, она теперь гнется в другую сторону.

Гленн прищурился. Пыль начала оседать. На месте сарая зияла дыра, а в ней, наполовину зарывшись в землю и в обломки досок, лежало нечто, напоминавшее помесь внедорожника, лодки и дохлого жука размером с «Запорожец». Из трещины в корпусе, похожей на иллюминатор, что-то шевелилось.

И тут произошло чудо. Или кошмар. С точки зрения Гленна – и то, и другое.

Корабль – а это был точно корабль, пусть и кривой – замигал тусклым лиловым светом. По его обшивке пробежала рябь, словно вода. И он… начал меняться. Металл (или что это было) потускнел, покрылся рыжими подтеками ржавчины, формы расплылись, стали угловатыми и знакомыми. Через тридцать секунд на месте звездолета лежал, дымясь и поскрипывая, совершенно типичный, убитый вдребезги, ржавый каркас от автомобиля «ВАЗ-2106». Таких на ближайшей свалке было штук десять.

Иллюминатор превратился в выбитое боковое стекло. Из него вылезла сначала одна рука в странном, обгорелом одеянии, похожем на комбинезон, затем вторая. Потом показалась голова.

Это была девушка. Худая, высокая. Лицо в саже и царапинах. Но самое потрясающее – её волосы. Они должны были быть, видимо, каштановыми или рыжими, но сейчас они были яркого, химически-лилового цвета и торчали во все стороны, как раздраженный ёж. Или как антенны. Она отчаянно чихала, и с каждым чихом лиловый цвет на кончиках её волос вспыхивал и тух.

За ней, с грохотом и стоном, выдавился наружу мужчина. Очень большой мужчина. Его одежда тоже дымилась. Он был широк в плечах, как шкаф, и смотрел на мир честным, глубоко озадаченным взглядом. Он попытался встать, но его правая нога подкосилась, и он рухнул на одно колено.

– Конечность… не слушается, – простонал он. – Привык к шести.

Девушка— огляделась. Её глаза, золотисто-медовые, с неестественно большими зрачками, метались по привычному для Гленна пейзажу: покосившийся забор, поле, звезды, он сам с лопатой.

– Жужа, – прошипела она, не отводя взгляда от Гленна. – Где мы?

– На поверхности, – констатировал Жужан. – Есть атмосфера. Пригодная. Сильная гравитация. Очень… зелено. И пахнет… – он глубоко втянул носом воздух, – …горением, органикой и… чем-то кислым.

– Это не протокол первой контакта, – пробормотала Викси. Потом подняла голову и, пытаясь придать своему лицу что-то среднее между достоинством и безобидностью, обратилась к Гленну:

– Приветствуем тебя, абориген! Мы… э-э-э… путешественники. У нас небольшая техническая неполадка.

Гленн вынул самокрутку изо рта. Осмотрел «ВАЗ», которого тут вчера точно не было. Осмотрел девушку с лиловыми волосами, от которых шел едва уловимый дымок. Осмотрел богатыря, который сейчас пытался встать, опираясь на дверцу «жигуля», и согнул её пополам.

Молчал долго. Потом сплюнул в сторону.

– Городские, – с презрением и пониманием заключил он. – Хипстеры, блин, штормовые. На каком таком «техно-рейве» вас угораздило? И что это вы у себя на голове делали – в паяльной лампе купались?

Викси и Жужа переглянулись. Слов они не поняли, но тон был ясен: их не приняли за угрозу. Их приняли за идиотов. Что, учитывая обстоятельства, было не так уж далеко от.

– Да, – быстро согласилась Викси. – Именно. Техно-рейв. Большой, да. Мы… потерялись.

– Машина ваша, – Гленн ткнул лопатой в «ВАЗ», – в хлам. До «Ржавой Бочки» километров пять. У меня телефон только проводной, в доме. И он не работает, потому что я долго не платил.

Он вздохнул, снова сунул самокрутку в зубы.

– Ладно, заходите, проспитесь. А утром… разберемся. Только волосы свои вытрите, а то мне кажется, что они у вас светятся.

Он повернулся и заковылял к дому, даже не проверив, идут ли за ним. Он был уверен, что идут. Куда им еще деваться?

Викси глядела ему вслед, потом на Жужу, потом на небо, где где-то на орбите их уже искал Люцифер Шип.

– «Техно-рейв», – повторила она. – «Хипстеры». Жужа, запиши: вероятно, местные термины для «потерпевших крушение инопланетян».

– Записал, – кивнул Жужа, наконец встав на обе, пусть и шаткие, ноги. – Что будем делать, принцесса?

– Что? – Викси выпрямила спину, поправила свой обгорелый комбинезон, который начал походить на пижаму и с решительным видом двинулась следом за странным аборигеном. – Будем осваиваться. И искать Праматерь. И, – она чихнула так, что её волосы на секунду вспыхнули фиолетовым, – по ходу дела, выясним, что такое «самогон» и «сало», которые он упомянул, пока вел нас к своему жилищу. Это звучало как важные ресурсы.

А высоко в небе, незаметный для человеческих глаз, маленький каплевидный зонд с корабля «Остролист» – завершил сканирование района, передав координаты падения и самоуничтожился. Миссия Люцифера Шипа только начиналась.

ГЛАВА 1: ЖЕЛЕЗНЫЙ ЖУК НА КАРТОФЕЛЬНОМ ПОЛЕ

Утро на хуторе Гленна Ковальского взорвалось звуковым шквалом, каждый элемент которого казался пришельцам актом преднамеренной акустической агрессии.

Первым обрушился на них петушиный крик с соседнего подворья. Для слуха Жужи, настроенного на ровное жужжание двигателей и мягкие щелчки интерфейсов, этот пронзительный, раздирающий предрассветную тишину вопль стал эквивалентом сирены боевой тревоги. Он вскочил с узкой железной кровати в углу хаты, приняв стойку рукопашного боя, и макушкой пробил потолок из тонкой побелки. Сверху посыпались куски засохшей глины и труха.

– Вражеский психо-акустический излучатель! – прогремел он, хватая первый попавшийся предмет – табуретку, которую принял за ручное дробящее орудие.

– Успокойся, это не излучатель, – простонала Викси, зарывшись лицом в подушку, пропахшую полынью и стариной. – Согласно расшифровке обрывков радиоэфира, это —самец домашней птицы. Его вокализация – это территориальный и брачный маркер.

– Чрезвычайно примитивный и энергозатратный маркер, – мрачно заметил Жужа, счищая со лба штукатурку. – На его месте я бы использовал модулированный ультразвук.

Следующей угрозой предстал козел Борис. Учуяв новые, незнакомые запахи, он явился под окно и принялся методично, с глухим стуком бодать стену, сопровождая это глухим, недовольным блеянием. Викси, выглянув в замутненное стекло, встретилась взглядом с горизонтальным черным зрачком желтого глаза, полным древнего, неоспоримого презрения.

– Любопытная биоморфа, – констатировала она. – Плосколобая, агрессивная, с выраженным территориальным инстинктом. Напоминает верховного судью нашего клана.

– Мне он нравится, – неожиданно заявил Жужа, прильнув к окну. – В его тактике есть… честная прямолинейность.

Дверь скрипнула, и в хату вошел Гленн, неся жестяной таз, от которого валил густой, обволакивающий пар. Запах был сложным, густым, животворящим – жареный картофель, лук и что-то глубокое, дымное.

– Отоспались, странники? – буркнул он, ставя таз на стол с глухим стуком. – Держите, с пылу с жару. Картошечка, лучок, сальцо. Самовар ща ворчать начнет.

Викси и Жужа уставились на еду со смесью голодного любопытства и научной осторожности. Картофельные ломтики напоминали им клубни энерго-грибов с Ферми-пояса, но были более геометричными. Сало же было полной загадкой – белый, полупрозрачный брусок с прожилками.

– Это… пищевой энергетический концентрат? – осторожно ткнула вилкой Викси.

– Это сало, дитятко, – отмахнулся Гленн, усаживаясь. – Основа основ. Сила в ней да спокойствие. Ешь да не философствуй.

Жужа, следуя логике «сначала действие – потом анализ», взял кусок сала размером с его ладонь и отправил в рот. Его лицо стало полем битвы эмоций: сначала шок от незнакомой текстуры и температуры, затем глубокая аналитическая задумчивость, и наконец – тихое, безмятежное просветление.

– Высококалорийно, – вынес он вердикт, смачно прожевывая. – Текстура… упруго-пластичная, с хрустящей оболочкой. Вкус дымный, животный, с оттенками древесины и… свободы. Пищевая эффективность на уровне аварийного рациона штурмовика элитного подразделения. Мне импонирует.

Гленн наблюдал за этим гастрономическим разбором с пристальным, изучающим интересом. Версию про «техно-рейверов» он уже отмел – эти двое вели себя не как загулявшие городские, а как люди (если это были люди), свалившиеся с другой планеты. Но в их странности сквозила искренность, а во взгляде девушки – острый, цепкий ум, лишенный лукавства. «Голь, она, известно, на выдумки хитра, – размышлял он, закуривая. – А тут, гляди, и голь, и хитрая, да ещё и с мужиком-горой. Не иначе, с какого секретного заводика смылись. Чай, не просто так волосы у неё лиловые да светятся едва-едва». Решив прощупать почву, он заговорил.

– Ну, коли с железяками вы на короткой ноге, – начал он неспешно, ковыряя вилкой в тарелке, – то есть у меня тут один артефакт. Звать его «Беларусь», отроду семьдесят восьмой год. Железный конь, короче. Только конь этот, чтоб ему пусто было, уже лет пять как не конь, а упрямая железная кряква. На заслуженный отдых просится, а списать жалко. Головная боль моя, а не помощник.

Викси мгновенно преобразилась. Вся утренняя вялость слетела с неё, уступив место фокусу и жадному интересу. Её золотистые глаза сузились.

– «Артефакт»? Вы имеете в виду – самоходное механическое платформу? На чём основана его локомоция?

Гленн фыркнул, выпустив струйку дыма.

– На основе «заведись, мать твою». Дизель, коленвал, поршни… Всё как у людей, старинное, надёжное. Вот только надёжность эта уже лет пять как в запое. Ржавеет в сарае, памятник моей былой надежде.

– Мы можем провести диагностику? – вопрос вырвался у Викси быстрее мысли. В её голосе звучала неподдельная, почти детская жажда инженерной задачи. – В качестве компенсации за кров и пищу. Мы… сталкивались со сложными системами. На том самом «рейве».

Гленн прищурился. «Ага, попались на крючок, – с удовлетворением отметил он про себя. – Глаза горят, как у фанатика за станком. Значит, руки-то у них золотые. Что ж, трактору терять нечего, а посмотреть на их «колдовство» – самое оно».

– Ладно, – кивнул он, поднимаясь со скрипом стула. – Попытка – не пытка. Только, чур, если чего внутрь отломите – сами будете чинить. Запчасти нынче только с большого космодрома, да и те не факт, что подойдут.

Завтрак был окончен. Жужа, с видимым сожалением покидая тарелку, последовал за Гленном и Викси, которая уже неслась к двери, потирая руки в предвкушении разминки для мозгов и пальцев.

Сарай, где стоял трактор, представлял собой царство запахов: мазут, прелое сено, ржавчина, пыль. «Беларусь» возвышалась посреди этого хаоса, как облезлый, рыжий монумент ушедшей индустриальной эпохи. Викси обошла её кругом, её пальцы скользнули по холодному, шершавому металлу, постучали по огромной, потрескавшейся покрышке. Это был не осмотр – это был тактильный диалог. Её врождённый технопатический дар, умение чувствовать машину как живое, пусть и примитивное, существо, уже работал на полную.

– Великолепно, – прошептала она, и в её голосе звучало почти благоговение. – Цельнотянутая сталь, литой чугун, механическая система впрыска без единого процессора… Это же музейный экспонат на ходу! Жужа, инструментарий!

Гленн, наблюдая, как худая девчонка с лиловыми прядями снимает тяжелую крышку двигателя с ловкостью заправского механика, поперхнулся дымом. Жужа, тем временем, превратился в идеального ассистента, вытаскивая массивные узлы одной рукой и подавая ключи размером с его предплечье.

– Впуск закоксован до состояния асфальта, распылители форсунок слиплись в единый комок тоски, а топливный насос… – Викси засунула руку глубоко в чрево двигателя и извлекла нечто, покрытое черной, вонючей, похожей на деготь массой. – Он молится о бренности бытия.

– Я ему каждый сезон прокладки новые ставил! – возмутился Гленн, чувствуя укол профессиональной гордости.

– Прокладка между жизнью и смертью машины – это не решение, это отсрочка приговора, – отрезала Викси. Её глаза горели холодным огнем азарта. – Нужна пересадка органов. Жужа, тот фрагмент корпуса с неисправным голопроектором!

Жужа приволок оплавленный кусок обшивки их челнока. Викси, не глядя, отломила от него тонкую пластинку, вставила её в специальный паз на своём запястье (который Гленн принял за странный браслет), и пластинка засветилась тусклым лиловым свечением. Импровизированный сканер и мультитул был готов.

– Запускаю поверхностный анализ… Углеродистая сталь, чугун СЧ20… Примитивно, но выносливо. Допуски… о, боже, здесь не допуски, здесь – поэзия свободной размерности! – она провела светящейся пластинкой над блоком цилиндров. На ржавом металле замерцали полупрозрачные голограммы – схемы износа, тепловые карты, силуэты деталей с алыми маркерами поломок. Гленн отшатнулся, невольно перекрестившись.

– Батюшки святы… Это что, новые программы такие? На смартфон?

– Это… узкоспециализированное приложение, – мгновенно соврала Викси, стараясь говорить максимально беззаботно. – Для глубокой диагностики. Очень редкое. Не афишируйте.

Следующие полчаса стали для Гленна путешествием в мир инженерной магии. Викси, жужжа от сосредоточенности, разбирала, чистила абразивной лентой (сделанной из обивки их кресел) и собирала узлы со скоростью, недоступной человеческому глазу. Жужа, получая телепатические (как показалось Гленну) команды, грел втулки паяльной лампой (к его безмерному восторгу), выбивал заклинившие пальцы кувалдой и таскал канистры. Гленн только успевал подавать инструменты и бормотал: «Так-так… Вон оно как… Ничего не понятно, но очень впечатляюще».

Кульминацией стала замена одной из форсунок. Новой детали не было. И тогда Викси взяла небольшой обломок перламутрового металла от их корабля, приложила к сгоревшей форсунке, и… металл будто ожил, поплыл, повторил её форму, но идеально гладкую, с микронными допусками.

– Это… это как? – не удержался Гленн.

– Нано-литье, – солгала Викси, не отрываясь от работы. – Очень дорогая технология. Одна штука на весь «рейв». Повезло, что с собой.

Наконец, всё было собрано. Викси вытерла пот со лба сальным рукавом. Лиловые кончики её волос слабо светились в полумраке сарая.

– Момент истины, Жужа. Запуск.

Жужа вскарабкался на сиденье, сжал ручку декомпрессора (это действие ему объяснили за три секунды) и рванул стартер. Мотор крякнул, выплюнул из выхлопной трубы густое облако черного дыма, похожее на гриб от взрыва, и захлебнулся. Тишина.

Гленн вздохнул, разочарование легло на его лицо привычной морщинистой маской.

Викси стиснула зубы. Затем приложила обе ладони к блоку двигателя, прямо над сердцем этой железной махины. Закрыла глаза. Она не просто ремонтировала. Она убеждала. Шептала на языке вибраций, на диалекте напряжений и токов. Давала крохотную, последнюю искру своей собственной, чужой для этого мира энергии через повреждённый нейро-интерфейс. Её волосы вспыхнули ярче.

– Запуск, – выдохнула она.

Жужа рванул ручку снова, вложив в движение всю свою богатырскую силу.

И «Беларусь» ожила.

Не кашлянула, не чихнула – она взревела. Глубоким, ровным, яростным рёвом, от которого задрожали стены сарая и с полок посыпались гайки. Выхлопная труба изрыгнула последнее чёрное облако, а затем задымила ровным сизым потоком. Вся многотонная махина затряслась, загудела низкой, могучей нотой, полной былой силы. Казалось, вот-вот она сорвётся с места и помчится крушить горизонт.

Гленн стоял, не двигаясь. Потом медленно, очень медленно снял засаленную кепку и вытер ею лицо.

– Мать честная… Да он так и в молодости не ревел. Сердце-то, сердце завелось…

Викси отняла руки, побледневшая, но с ликующим, победным огнём в глазах.

– Он просто хотел, чтобы к нему отнеслись с уважением. И предложили немного… технологий из будущего.

Именно в этот момент из-за угла сарая донёсся новый звук – глубокое, протяжное мычание. На соседнем поле, за покосившимся забором, паслось стадо коров. Гигантские, флегматичные существа, методично пережёвывающие жвачку, были для пришельцев полной биологической загадкой.

– Мега-травоядные, – с благоговейным ужасом прошептал Жужа, застыв у ворот сарая. – Смотри, принцесса! Массивные! Спокойные! И их… критическое количество!

– Они не представляют тактической угрозы, Жужа, – сказала Викси, но её уверенность пошатнулась, когда одна из коров, пестрая громадина по имени Машка, оторвалась от стада и медленно, неотвратимо, как ледокол, двинулась в их сторону, привлеченная необычным шумом.

– Она осуществляет сближение! – Жужа инстинктивно встал между надвигающейся массой и Викси, согнувшись в боевой стойке. – Протокол наблюдения или протокол сдерживания?

– Никаких протоколов! Стой смирно и не двигайся! Она демонстрирует лишь любопытство!

Корова приблизилась вплотную. Её влажные, огромные ноздри, размером с чайное блюдце, раздулись. Тёплый, насыщенный ароматами травы и ферментации воздух обдал Жужу. Он замер. Машка склонила свою тяжёлую голову и… лизнула его рукав от плеча до локтя широким, шершавым, как напильник, языком.

Жужа вздрогнул всем телом, будто его коснулись высоким напряжением.

– Она… применяет биологическое оружие на клейкой основе! Неожиданно!

– Она пробует тебя на вкус, идиот космический! – прошипела Викси, но её слова потонули в новом витке событий. Испуганный липкой атакой, Жужа резко отпрянул, споткнулся о лежащий лом и рухнул плашмя на грядку с молодым луком, подняв облако пыли. Корова, удивлённая такой бурной реакцией, неодобрительно мыкнула и отступила.

А из-за сарая, привлечённая грохотом и запахом смятения, вышла истинная гроза хутора. Гусь. Не просто гусь, а Генерал – старый, белый, злой гусь соседа, чья слава о нападениях на трактора, почтальонов и один раз на заблудившегося ежа гремела по всей округе. Увидев незнакомого гиганта, распластанного на земле, Генерал зашипел, вытянул шею в струну и, как белая, оперённая торпеда, ринулся в атаку.

– Жужа, угроза с фланга! – успела крикнуть Викси, но было поздно.

Гусь врезался в лежащего стража, яростно долбя клювом в любой доступный бок и хлопая мощными крыльями. Жужа, оглушённый падением и новой атакой, попытался отбиться, но гусь был стремителен, неуловим и полон священной ярости. В итоге, отбиваясь, Жужа отполз к забору, а затем, спасаясь, в панике вскарабкался на ближайшее дерево – старую, кривую яблоню. Дерево заскрипело, застонало, но выдержало. Генерал, лишённый навыков древолазания, остался внизу, злобно шипя и вышагивая кругами, как часовой у подножия башни.

Картина была достойна кисти самого эксцентричного художника: на яблоне, грозящей сломаться, сидел двухметровый богатырь, внизу его осаждал пернатый цезарь, вокруг с философским спокойствием наблюдали коровы, а из сарая доносился победный рёв воскресшего трактора.

Именно в этот момент на грунтовую дорогу, ведущую к хутору, выкатился потрёпанный «Москвич-412». Из него, как клоуны из маленькой машинки в цирке, вылезли Клава и Витёк. Они приехали за обещанной «пробой» самогона для нового коктейля «Удар Бочкой». Увидев представление, они застыли в изумлении.