С Новым Годом, Льюис

Елена Харитончик

С Новым Годом, Льюис

– Декабрь, да? – прикрывая глаза рукой от палящего солнца, едва слышно проговорил Льюис.

Здесь, в Аш-Таракте, не было ни декабря, ни какого-либо другого месяца. Да и смены времён года тоже. Во всяком случае, до сегодняшнего дня вокруг существовали лишь вечный зной, песок и безжалостно яркое солнце. О наступлении зимы Льюису сообщил его журнал, который он планомерно заполнял изо дня в день уже почти целый год.

В январе прошлого года его отправили сюда – в Сектор 7-Гамма, или просто «Фата Моргана». Когда в курилке впервые упомянули о какой-то новой планете с признаками жизни – простые ничем не подкреплённые сплетни – стало понятно, что, если всё подтвердится, то рано или поздно кому-то придётся лететь в командировку.

В их группе людей, ни разу не бывавших на дальних планетах, было двое. Он и Джей. Но к моменту появления первых хоть на грамм достоверных слухов о Секторе-7 Джей уже полгода как мурыжился на Догге, топил в местном пластилиновом грунте один вездеход за другим. Так что Льюис ещё до официального распоряжения начал перебирать содержимое командировочного чемоданчика. Если по чудесному стечению обстоятельств в приказе окажется не его фамилия, то хоть вещи будут пересобраны, может быть, даже постираны.

В последнее время с объектами исследований не везло. После распределения Льюиса в научную группу сначала в обозримом космосе вообще ничего не происходило, а потом за два года были обнаружены сразу три объекта. Говорят, сначала аналитики даже не поверили в такую комбинацию: высокая степень сходства с Землей одновременно с высокой вероятностью наличия разумной жизни.

Один объект провозгласили «Оазисом» и отправили туда Говарда, подгадав срок командировки как раз под его выход на пенсию. Потом появился Догге с дождями, горами и вездесущей грязью, куда Джей, его ровесник, вызвался сам. Похоже, теперь пришла и очередь Льюиса. По словам знакомых из аналитического, на «Фате Моргане» по крайней мере не холодно…

И вот в январе Льюиса поставили перед фактом, что он летит в Сектор 7-Гамма для изучения, наблюдения и поиска всего, что может представлять интерес. Первый контакт с местными жителями уже был произведён разведгруппой. Те оказались обычными аборигенами, очень похожими на людей, живущими общинами, поклоняющимися солнцу и ветру. Их тела покрывали странные рисунки, которые даже обделённой сообразительностью разведгруппе показались подозрительными.

Втянулся Льюис достаточно быстро. Даже местный язык быстро стал понимать без автоматического переводчика. Единственное, к чему нельзя было привыкнуть – это зной. Утренний, вечерний, ночной – казалось, что температура на Аш-Таракте не падает никогда. Хотя термометр, установленный на окраине поселения, возле его хижины, с этим был не согласен, и показывал колебания от 109,4 до 152,6 градусов по Фаренгейту.

Рука привычно потянулась к поясной сумке, и Льюис достал обтянутый кожей журнал, в котором вот уже год вёл свои записи. Непривычно было переходить из цифрового мира компьютеров на бумагу и карандаши (чернила в ручках здесь слишком быстро пересыхали), но выбора не было: большая часть техники не выдерживала круглосуточной жары.

«День 334. 24 декабря», – гласила последняя запись в журнале. Ниже, тем же мелким, экономным почерком было выведено: «Температурный минимум, был зафиксирован ночью в 2:34 по местному времени, достиг 110.3°F. Утром в 6:42 обнаружил на камнях у подножья Сарт-Хазара конденсат. К 9:25 – следов влаги нет».

– К чёрту эти записи! – Льюис с силой бросил небольшой журнал в песок и вскинул голову к небу. – Как же я устал от этого пекла. Зима, мать её…

И всё же журнал из песка пришлось поднять. Как раз в этот момент к нему подошёл местный шаман Эль-Кхаир. Он был стар, седые волосы заплетены в косы, а в руках он всегда держал длинный посох из кости неизвестного Льюису зверя. Как и у всех местных аборигенов, его загорелое тело было исчерчено голубыми полосами, переливающимися на солнце.