Агония и Метод

Евгений К.

Агония и Метод

Агония и Метод

Четыре тома за четыре месяца

Spectaculum non finitum.

ОпиСаНие

Сборник стихотворений в трёх томах, в который входят:

1) 

«Дары Мученика: Закон Оксюморона»;

.1) 

«Под искусственным светом Луны»;

.2) 

«Лабораторный журнал в свинцовой коробке»;

2) 

«Бегущий по лезвию счастья»

Тома I и II концептуально объединены в теоретический сборник «Дары Мученика: Закон Оксюморона», Том III – практическая часть.

In simplicitate complexitas.

ДАРЫ МУЧЕНИКА: ЗАКОН ОКСЮМОРОНА

Двухтомный сборник стихотворений:

1) 

«Под искусственным светом Луны»;

2) 

«Лабораторный журнал в свинцовой коробке»

Mundum mihi ipse feci et ipse destruam.

Под искусственным светом Луны

Любовные проблемы мира

Любовь – высокое

Непостижимое чувство.

И если ты встретишь недалёкую,

То оно превратится в кощунство.

Мы готовы пылать и страдать,

Но обречены на одиночество.

Ей подчиняется высокая стать,

Но это никогда не пахло свежо.

Наши попытки – лишь бессмысленное движение,

Нет никаких достижений в жизни такой.

Этого недостоин никто на свете,

Кроме той самой.

Но беда в том,

Что твой выбор может быть неверен.

И очень поздно ты пожалеешь об этом,

И до самого конца будешь в этом не уверен.

Твоя жизнь – всего лишь игра,

Ею пользуются все подряд.

И ты никогда не найдёшь того мира,

Где каждый тебе будет рад.

Ты – раб системы,

Никогда не слезешь с этой иглы.

Не подобрать тебе темы,

Чтобы растопить сердце той непроглядной мглы.

Подчиниться ей – значит умереть,

Но ты недостоин гибели,

И потому долго ещё будешь это терпеть,

Ожидая “зелёной мили”.

И гордишься этим,

Будто принадлежит тебе.

Но кто-то в твоё кресло метит,

Задумываясь только о себе.

«Ты должен жить, – говорили они. –

Всё пройдёт!»

И оно прошло, пока мигали огни,

Пока он думал, что дойдёт.

И это пройдёт, не сомневайся;

«Просто Он говорил про всё»;

«Ты просто почаще улыбайся,

Наплюй на всё!»

Любовь – высокое, непостижимое чувство;

Никогда и никому не понять его полностью.

Это странное, мнимое человеческое свойство,

Проверенное кровью.

Не страдай, не кори:

Ты поймёшь, когда можно любить.

Забудь обо всём, не говори,

Иначе ты просто пешка в их мире, не способная жить.

Всем отвергнутым посвящается.

Идеалист

Очень трудно жить в то время,

Когда мир безразличный и серый.

Для кого-то это – не бремя,

Для меня – приговор свершённый.

Безразличность – его главная черта,

Я же борюсь за идеалы:

Каждый день ступает в этот мир моя пята,

Отчего я включаю отрицательные каналы.

Страх – двигатель,

Стремление – смерть,

Моё желание – нагнетатель,

Это каждый хочет стереть.

Он говорит об активности,

Но сам её подавляет.

Я говорю о его глупости –

Он меня убивает.

Просты мои истины,

Глубоки мои идеалы,

Но серости они не нужны:

Все считают деньги, зарабатывают капиталы.

Мне чужды биологические потребности –

Они следствия настоящей любви.

Но приходится подвергаться медлительности,

Чтобы идеал мне сказал: «Лови!»

Это – порок:

Я живу сказками,

У которых отсутствует срок

И есть лишь удары указками.

Забыться в них – значит потерять связь

С “реальным” миром, с обществом.

Но для меня это лишь ядовитая вязь

И контроль над настоящим Человеком.

Мой портрет

Я не знаю, был ли я умён, красив,

Но я старался быть вежливым в течение дня.

Теперь лишь жалкий курсив

Сможет точно описать меня.

Дай мне ответ:

Смогу ли я дойти до конца,

Услышать долгожданный «Привет!»

От любимого лица?

На что способен, я не знаю,

Но стараюсь угодить всем.

В этой погоне я потихоньку умираю –

На это плевать им всем.

Я не понимаю:

Кому и зачем я нужен?

Этот внутренний конфликт я не разрешаю,

Потому что не один вариант здесь возможен.

А мне достаточно простого

«Поднимайся скорей, я тебя здесь не брошу!»,

Но, похоже, я или не достоин такого,

Или не нашёл для этого родственную душу.

Это – Моё единственное желание,

О нём никому не смогу рассказать.

Это как на кофейной гуще гаданье,

Что не сможет тебе даже показать.

Мир жесток –

И это правда…

Для нежностей и чувств он слишком чуток,

Вот тебе и кровавая награда.

It’s just one way,

Just one step to see,

That you must it delay,

So, you will be free…

Друг

Такое странное понятие – друг,

Никогда не поймёшь сразу.

Для кого-то – это все вокруг,

Для меня – те, кто перешёл в другую фазу.

«Друг познаётся в беде»,

За друга мы ломаем костяшки,

С ним не нуждаемся в еде –

Мы как две милые поняшки.

Но по мне – это всё ерунда!

Это всё притворство:

Настоящего друга не встретить никогда,

Потому что это лишь ложь и проворство!

Твои друзья на самом деле – приятели,

Знакомые, с которыми встречаешься иногда.

Но в нужный момент они уже каратели,

Вы с ними не были знакомы никогда…

Друг – великий дар,

Которого не достоин никто.

Это тот, кто вместе с тобой держит удар,

С кем проживёте ещё лет сто.

Не знаю, друг ли я кому-нибудь,

Но надеюсь на это,

Потому что в этом моя суть,

Суть бездарного поэта.

За всю жизнь повидал я многих,

Но многих я забуду навсегда.

С тем самым ты забываешь убогих,

Потому что может не увидишься с ним никогда.

Знаю одно: у меня друг есть –

Тот самый, единственный.

Лишних, ненастоящих вокруг мне не счесть,

Но она – мой помощник таинственный…

Посвящается единственному настоящему Другу за всю мою жизнь.

Дорога в рай

Наша жизнь – сплошные мосты,

Идущие от человека к человеку.

Кто-то считает, что вокруг них одни кусты,

Подвластные лишь Серебряному веку.

Наши слова отдаются эхом в этой пустоте,

Распыляются на долгие километры,

Но они живут в нигде,

В котором существуют одни ветры.

Наши мысли – кузнецы дороги:

С помощью них мы строим пути

В том мире, где все угрюмы и строги,

Где не знаешь, куда идти.

Обычно они однослойны,

Просты, как и сам человек.

Но есть те, кто достойны

Называть себя Человек.

Тогда вступает вторая бригада.

Они другие, сложные,

Очень странные ребята,

Дающие надежды ложные.

Их цель – додумывать,

Восхвалять свой труд.

Но на самом деле им дозволено лишь обманывать,

Создавать в голове ворох бесконечных руд.

Я уже не в первый раз

Ломаю это двойное дно,

Защищая себя от глупых и пустых фраз,

Содержащих коварное “но”.

Эта романтика меня привлекает,

Так к себе в объятья и манит,

Но это лишь тебя отвлекает,

Чтобы сбить жизни твоей магнит.

(Про двойное дно социальной жизни, общественных отношений)

Идеалы – не решение

Настоящий человек – мягкий сосуд

Неподдельных, реальных чувств.

Лишь только отдашь его под общественный суд,

Так разом и прекратится обилие этих буйств.

Обычному миру не понять,

Как может жить Человек,

Потому старается всячески его унять,

Запереть душу на целый век.

А ведь именно это есть в каждом ребёнке

И отнято почти у каждого взрослого.

Понятно каждому мальчонке,

Что значит «по-женски отказать слогом».

Но и девчонка может быть такой:

Вечно пылать и сиять,

Жестикулировать своей маленькой рукой,

Показывая, что хочет крепко обнять.

Потому у взрослых это отняли,

Что системе этого не надо.

Ей не надо, чтобы они друг друга обняли,

Но важно, чтобы было овечье стадо.

Мир крутится на невидимой оси предрассудков,

Не замечает, как глубоко он так себя меняет,

Как делает из души пустотелого придурка,

Который только на себя и пиняет.

Самое страшное – то,

Что это держится устойчиво

И в общем не страдает никто,

Кроме тех, кто смотрит молчаливо.

Тех, что сгореть готовы

Ради абсолютных идеалов.

Но они не понимают, что делают подковы

Для очередных страданий и провалов.

(Про противоречивость воплощения идеалов в жизни)

…

А ведь я чувствую, переживаю.

Значит ли это, что я живой?

Ведь я в этом утопаю,

Не находя на свете себе покой.

Светил я раньше так,

Как не светит ни один маяк.

Сейчас же мой внутренний фонарь живёт никак,

Охолодел он, может, навсегда и оттого иссяк.

И в этом лишь моя вина,

Я сам слишком сильно его зажёг,

А получила лишь твоя спина

Мой бессмысленный, бесполезный ожог.

Не мог контролировать я пламя,

Но и в этом помогла мне ты.

Жаль, что потушил это знамя,

Затянул слишком сильно себе винты.

Может, я больше никогда не встречу

Человека, похожего на тебя,

Но знай: свои раны я залечу,

Чтоб не корить потом себя.

Чтоб не знать мне горя,

Забыть про несбыточные месты,

Сидеть где-то там, у моря,

Вспоминать, что сказала мне ты.

Молчу я теперь,

Не скажу ни единой фразы.

Скажи же, что за дверь

Ты приоткрыла для мнимой фазы?

Не понять мне смысла этой “щели”,

Не услышать больше тех самых слов,

Когда все вокруг надоели,

А ты смотришь на маленькое гнездо заснувших сов,

А ты сбиваешь ритмы всех моих снов…

Гори, гори ясно

Когда мы рождаемся, обладаем

Сильным и могучим светом.

Но тогда мы умираем,

Когда перестаём наслаждаться этим моментом.

Изначально дети сияют,

Дарят другим свою теплоту,

Но мир их жестоко и беспощадно меняет,

Бросая весь жар под хвост коту.

И я горел,

И я светил,

Но он на меня даже не посмотрел

И лишь просто всё запретил.

Потому детская душа чиста,

Что не имеет ничего, кроме света,

Но жизнь заставляет начать с чистого листа,

Не замечая душевного рассвета.

Дети, как можно дольше не взрослейте!

Не лезьте во взрослые проблемы!

Просто грязью серой лейте,

Что пытается наполнить он ваши вены.

Пусть ваши помыслы будут чисты,

И вы их запомните!

Иначе вы – обычные листы,

И о себе ничего не вспомните.

Я бы хотел вернуть то время

Беззаботных, детских мечт,

Но и меня сожрало это племя,

Поглотила эта страшная печь.

А ты, мой друг, себя не кори,

Пусть несёт тебя этот мотоцикл!

А ты гори, моя звезда, гори,

Пока не закончишь свой жизненный цикл…

Юным, смешным голосам.

Чёрный спутник

Мы все боимся смерти:

Она нас за каждым углом стережёт.

«Дети, вы в смерть не верьте,

Авось, мимо пройдёт».

Но в жизни каждого наступает момент,

Когда она словно злобный дух

Овладевает кем-то и строит себе монумент,

Оставляя земле лишь холодный пух.

В мире есть те, кто готов

Умереть за правду, за других.

И в этот миг с них не сойдут семь потов,

Потому что они воюют за своих.

Но ещё не вытравили тараканов,

Что являются палачами этих героев.

За них не поднимут стаканов,

Ведь их душа состоит лишь из помоев.

Взрывы, стрельба –

Страшное время.

Особенно для тех, у кого не закончилась борьба,

На кого наложилось это страшное бремя.

Память о них будет жить вечно,

Пока вечны наши сердца.

Мы не должны относиться беспечно

К тем, кто оставил в этом мире лишь образ молодца!

Она – единственный верный спутник

Нашей счастливой жизни.

Без неё мы – бессмысленный путник,

Окружённый кучей бестолковой возни.

Её роль – напоминать

О себе, о невечности нашего существования,

А мы должны жить и не забывать

О моменте душевного раскаяния…

Посвящается героям, погибшим от чужих рук.

Жизнь

Жизнь использует против нас свои плети,

Ведь хочет как можно сильнее сломать структуры костные:

Родители смотрят, как гаснут их дети –

Дети видят, как тлеют взрослые.

Всем на тебя может быть не плевать,

Но в нужный момент «мы заняты,

Не навязывайся – нам некогда за тобой успевать!»,

И никогда не можем быть поняты.

Мы видим близкого друга, подругу,

Но в нужный момент мы слепы.

После этого опять обретаем зрение и всё по кругу,

Пока нам не подарят очередные кляпы.

«Ты важен для нас!»,

Но не верю впредь:

Важнее меня хриплый бас

И лежащая на столе мёртвая сельдь.

Разговариваешь сам с собой – надо изолировать:

Ты – изгой.

Надо тебя замотивировать,

Потому что ты не можешь быть другой.

Не слушай их, не плачь и не грусти,

Ведь ты не слаб.

Их всех за всё прости,

Просто закрой навсегда этот паб.

Жизнь – странная штука:

Ты можешь жить и быть мёртвым одновременно,

Можешь не стоить малейшего стука,

Но вертеться и стараться беспеременно.

Имеют знак лишь бумажки:

Потеряв и не обретя их, ты не живёшь,

Отделен от всех – хуже участи белой пташки,

Что-то непонятное один куёшь.

Когда встречаешь кого-то в первый раз,

Боишься, что влюбишься в неё,

А сердце потом, отметая всех “зараз”,

Предательски стучит, вспоминая её.

Но это бессмысленная суета: