Роман «Шёлковый паук».

Пётр Фарфудинов

Роман «Шёлковый паук».

Роман «Шёлковый паук». Часть 1: Падение и Кокон

Глава 1. Исчезновение в Паттайе

Влажный тайский воздух был густ, как сироп, и пах жасмином, морем и ложью. Саманта Рейнольдс стояла на балконе своего номера в пятизвёздочном отеле, наблюдая, как загораются неоновые огни Walking Street. В руке она держала стакан с теплым виски. Лёд растаял два часа назад, ровно тогда, когда должен был позвонить её наниматель.

Он не позвонил.

Щемящее чувство в животе, которое она привыкла называть «чутьём», теперь кричало сиреной. Операция «Шёлковый мост» пошла вразнос. Контакт с агентом в Министерстве обороны Таиланда сорвался. А её собственная «крыша» – легенда богатой наследницы, инвестирующей в курорты, – вдруг стала выглядеть бумажной и хлипкой.

Она вошла в номер, её движения были резкими, отточенными. За пятнадцать минут чемодан был собран. Только необходимое: документы на трёх разных именах, три чистых телефона, пачки долларов и бат, компактный пистолет Glock 43. Остальное – платья, украшения, косметика – было мусором, балластом для легенды. Этот мусор она оставила в шкафу.

Саманта вызвала лифт. Её отражение в зеркальных стенах было спокойным. Холодные голубые глаза, собранные в тугой пучок светлые волосы, белое льняное платье. Идеальная картинка. Картинка, за которой уже шла охота.

Она вышла на паркинг, села в арендованную серую Toyota Camry и выехала в сторону Бангкока. Нужно было раствориться в мегаполисе, переждать, выйти на новый канал связи.

Она не заметила чёрный внедорожник с тонированными стёклами, который тронулся следом с соседнего парковочного места.

Через сорок минут, на безлюдном участке шоссе между Паттайей и Саттахипом, внедорожник резко пошёл на обгон и вильнул, отрезая ей путь. Саманта успела ударить по тормозам, избежав лобового. Из внедорожника вывалились трое. Не уличные гопники. Профессионалы. Короткие стрижки, спортивные куртки, скрывающие оружие, пустые, не отражающие свет лица.

Один разбил боковое окно ударом монтировки. Другой вскрыл дверь. Третий навёл на неё пистолет с глушителем.

– Выходи. Медленно.

Они не стали её обыскивать с порога. Они знали, что искать. Они вытряхнули содержимое чемодана на асфальт. Нашли паспорта, телефоны, деньги. Glock исчез в кармане одного из них.

– Где флешка? – спросил тот, что с пистолетом. Его английский был с лёгким восточноевропейским акцентом.

– Какая флешка? – голос Саманты дрогнул, но не от страха, а от ярости. Их интересовал не она. Их интересовал «груз» с последней встречи, которого у неё не было. Контакт не вышел на связь и не передал информацию. Значит, её сдали. Подставили.

– Не играй, – он ударил её рукояткой пистолета по виску. Мир на миг поплыл. – Где данные по «Кобра-5»?

Она ничего не ответила. Мысли работали со скоростью процессора. Их трое. Они не убьют её здесь, на дороге – слишком много шума, даже с глушителем. Они хотят вывезти и допросить. Значит, есть шанс.

Они затолкали её в багажник Camry, привязали её собственными колготками руки за спиной. Перед тем как захлопнуть крышку, тот же человек с акцентом сунул ей в рот кляп из изоленты.

– Подумай в дороге. У тебя час.

Двигатель заурчал, и машина тронулась. Багажник был тесным, пахло бензином и резиной. Сквозь щель в обивке проникал тусклый свет фонарей. Саманта прислушалась. Шум другой машины, внедорожника, который ехал следом. Их было как минимум двое. Возможно, четверо.

Она начала работать. Изолента на руках была намотана туго, но небрежно. Она могла двигать большими пальцами. Ощупала край пластиковой обшивки багажника – острый, отломанный. Минут пятнадцать тёрла ленту об этот выступ. Пальцы свело судорогой, кожа содралась в кровь, но одна петля ослабла. Затем вторая.

Когда машина резко затормозила на светофоре (она узнала звук байков и голоса – значит, они уже в пригороде Бангкока), она рванула изо всех сил. Лента порвалась. Руки свободны.

Она вытащила кляп, от которого тошнило. В багажнике, помимо запасного колеса, была только пустая канистра. Оружия нет. Побег на скорости – самоубийство.

Машина свернула с шоссе, поехала по неровной дороге. Запах поменялся – теперь пахло стоячей водой, рыбой и гнилью. Каналы. Трущобы. Идеальное место для неофициального допроса.

Саманта приняла единственно возможное решение. Когда машина замедлилась, входя в очередную выбоину, она с силой ударила ногами по замку багажника изнутри. Старая Camry среагировала. Крышка с треском отскочила.

Она вывалилась на грязную дорогу, ударившись плечом о бетонный бордюр. Машина дёрнулась, заскрежетала тормозами. Из неё и из следовавшего за ней внедорожника выскочили люди.

Саманта вскочила и побежала. Не оглядываясь. В лабиринт вонючих переулков, навесов, клеток с курами. Пули свистели мимо, глухо щёлкали, ударяясь о жесть и бетон. Крики на тайском: «Стой!»

Она бежала, как загнанный зверь, с одной мыслью: исчезнуть. Легенда мертва. Саманта Рейнольдс должна умереть сегодня.

Она свернула в тёмный проход между двумя домами на сваях, споткнулась о канистру и упала в зловонную воду канала по пояс. Задыхаясь, отползла под низкий навес, в абсолютную темноту. Прижалась к гнилым доскам, стараясь не дышать.

Шаги приблизились. Луч фонаря скользнул по воде в метре от неё.

– Куда она могла деться? – тот же акцент.

– В канале утонула. Или её сожрали собаки. Документы у нас. Заказчику хватит.

– Надо тело.

– Ищи в мутной воде ночью. Это самоубийство. Уходим.

Шаги отдалились. Машины заурчали и уехали.

Саманта просидела под навесом ещё час, пока дрожь в теле не сменилась ледяным, рациональным спокойствием. У неё ничего не было. Ни имени, ни денег, ни оружия, ни связи. Только мокрое, вонючее платье, содранные руки и ясное понимание: те, кто её послал, её же и сдали. Возврата нет. Она – призрак. И чтобы выжить, призраку нужно новое тело.

Глава 2. Мадам Ли и предложение

Она вышла из канала, когда начало светать. Бродячая собака, костистая и злая, облаяла её, но не решилась подойти. Саманта шла, не зная направления, просто отдаляясь от того места. Её внешность привлекала взгляды: грязная, мокрая белая блондинка в разорванном дорогом платье. Жертва. Добыча.

На каком-то рынке, где торговали рыбой, старуха-таиландка сжалилась и сунула ей в руки пластиковый пакет с каким-то липким рисом и куском жареной курицы. Саманта съела, не чувствуя вкуса, прячась за ящиками.

Её нашёл не сутенёр, а хозяйка. Она подъехала на стареньком, но чистом Mercedes. Из окна пассажира выглянуло лицо азиатской женщины лет пятидесяти. Лицо было бесстрастным, как маска из слоновой кости, но глаза – чёрные, проницательные бусины – оценили Саманту с одного взгляда.

– Садись, – сказала женщина по-английски с мягким акцентом. – Или умрёшь здесь от сепсиса или в переулке через час.

В этом не было угрозы. Был факт. Саманта села в машину. Запах дорогих духов и старости кожи.

– Меня зовут Ли. Можешь называть меня мадам Ли, – женщина протянула ей влажную салфетку в индивидуальной упаковке. – Вытри лицо. Ты похожа на привидение.

Машина тронулась. Мадам Ли не задавала вопросов. Она говорила сама:

– Ты – проблема. Беглая. Без документов. На тебя могут быть заявлены в полиции. Ты не тайка, значит, интерес посольства. Слишком много шума. Мне шум не нужен.

– Что вы хотите? – хрипло спросила Саманта.

– Я хочу решить проблему. Есть два способа. Первый – отвезти тебя на окраину, выбросить и забыть. Второй – превратить проблему в актив.

– В актив?

– У тебя лицо. Фигура. Ты говоришь по-английски как американка высшего класса. Для моих… VIP-клиентов ты – экзотический трофей. Редкая птица. Они платят за это большие деньги.

Саманта смотрела в окно на мелькающие улицы. Мысли снова заработали на холодной, безэмоциональной частоте. Это был выход. Укрытие. Идеальное прикрытие. Кто будет искать провалившегося агента в борделе для богатых? Она будет невидимкой на самом виду.

– Меня будут искать, – сказала она, проверяя воду.

– Не здесь. Не под тем именем, которое я тебе дам, – мадам Ли улыбнулась. Это была недобрая улыбка. – Ты умрёшь сегодня. Родится завтра новая девушка. Лола. Из Восточной Европы. Без прошлого, без будущего. Только красивое настоящее. Согласна, Лола?

Саманта… Лола кивнула.

– Хорошо. Но есть правила. Первое: ты никогда не работаешь без моего одобрения клиента. Второе: ты отдаёшь мне шестьдесят процентов. Третье: ты делаешь всё, что я скажу. Всё. Взамен – крыша, еда, защита, новые документы. И возможность зарабатывать. Много.

Машина остановилась у, ничем не примечательного дома в китайском квартале Яоварат. Но внутри он был превращён в мини-крепость с камерами, бронированными дверями и комнатами, больше похожими на номера бутик-отеля.

– Добро пожаловать домой, Лола, – сказала мадам Ли, вводя код на внутренней двери. – Теперь твоя единственная задача – нравиться мужчинам. И помни: я не полиция, не соцработник. Я – твой хозяин. Ты сбежишь – я найду. Ты предашь – я сотру. Ты будешь хорошей девочкой – у тебя будет всё.

В её голосе не было злобы. Была абсолютная, тотальная уверенность. Это был не крик, а тихий приговор. И Саманта поняла, что попала из огня в полымя. Но в этом полымя она могла выковать новый меч.

Её первая ночь в качестве «Лолы» была не с клиентом. Это был тест. К ней в комнату привели огромного, молчаливого непальца-охранника. Мадам Ли наблюдала с порога.

– Покажи, на что ты способна, – просто сказала она.

Саманта посмотрела на охранника. На его пустые глаза. Это была не работа. Это был ритуал посвящения. Разрыв с прошлым. Она отбросила остатки стыда, страха, ярости. Она оставила только холодный расчёт. Она подошла к непальцу и начала свой спектакль. Спектакль покорности, искусственного желания, мастерского притворства.

Мадам Ли смотрела, и в её глазах мелькнуло нечто вроде уважения. Не к актрисе, а к хищнице, которая поняла правила игры.

– Достаточно, – сказала она через несколько минут. – Завтра начинаем работать. У тебя есть талант.

Когда дверь закрылась, Саманта стояла посреди комнаты, дрожа от унижения и бешенства. Она подошла к зеркалу. В отражении смотрела на неё блондинка с пустыми глазами. Лола. Её новая кожа. Её тюрьма. И её оружие.

Она прошептала себе в отражение, глядя в свои собственные, уже чужие глаза:

– Ладно, мадам Ли. Ты получишь свою Лолу. Но помни: даже у шелкового паука в его собственной паутине бывают плохие дни.

Завязка сделана. Героиня низвергнута, лишена всего и поставлена в жесточайшие условия. Она находится в клетке у умной и опасной хозяйки. Но мы знаем, что Саманта – не жертва. Это затаившийся хищник. В следующей части: первые клиенты, первые миссии, первые шаги к тому, чтобы превратить бордель в свою шпионскую сеть, а мадам Ли – из тюремщицы в пешку. И появление первой большой цели – итальянца Луки Феррари.

Часть 2: Первые нити

Глава 3. Уроки шелка и стали

Первые недели «Лолы» были посвящены не клиентам, а трансформации. Мадам Ли оказалась не просто сутенёршей, а строгим режиссёром элитного театра порока.

Урок первый: внешность. Светлые волосы были выкрашены в цвет тёмного мёда – «менее вызывающе, более загадочно». Брови скорректированы, губы увеличены филлерами до модной «пухлости». Стилист научил её носить платья, которые не просто облегают, а обещают. Дорогие, но не кричащие. «Ты не товар с полки. Ты лимитированное издание, которое выбирают по каталогу», – говорила мадам Ли, листая альбом с её новыми фотографиями.

Урок второй: поведение. Никаких дешёвых ужимок. Никакого пьянства. Абсолютная управляемость. «Ты умеешь слушать. Многие мужчины платят не за секс, а за иллюзию, что их наконец-то услышали». Саманта, с её аналитическим складом ума, схватывала это на лету. Она училась подстраиваться: быть томной и мечтательной с поэтом-дипломатом, остроумной и циничной с хедж-фонд менеджером, покорной и безвольной с генералом в отставке.

Урок третий, самый важный: безопасность. Все встречи – только в нейтральных, подготовленных мадам Ли местах: люксовых апартаментах, номерах отелей, на приватных яхтах. Никаких личных контактов. Никаких разговоров о прошлом. Девушек постоянно сопровождал один из «братьев» – молчаливые непальские охранники. За малейшую провинность – лишение привилегий, «тёмная комната» или, что страшнее, «гость» из низшего звена клиентуры, грубый и жестокий.

Саманта наблюдала, запоминала, анализировала. Дом мадам Ли был идеальной шпионской ячейкой: изолированный, контролируемый, с постоянным потоком влиятельных людей. Её «работа» давала беспрецедентный доступ к ним в моменты их максимальной уязвимости – когда с них спадают маски власти и остаются лишь нагота и слабости.

Но ей нужны были глаза и уши. Союзники.

Первой нитью стал Кай, самый молодой из охранников. Непалец с печальными глазами, отправлявший большую часть денег семье в горную деревню. Он был не жесток, а просто безучастен. Однажды, когда Саманта возвращалась с вызова, он молча протянул ей бутылку воды. Не из доброты. Из профессионального понимания: обезвоженный товар теряет в цене. Но она увидела шанс.

– Спасибо, Кай, – сказала она на ломаном непальском, выучив пару фраз. Он вздрогнул, будто его ударили током. Никто из девушек не утруждал себя изучением его имени, не то что языка. Это был крошечный, расчётливый жест человечности. Он ничего не ответил, но с тех пор его взгляд, встречаясь с её, уже не был полностью пустым.

Второй нитью стала Нинг, тайская девушка, «старшая» в доме. Умная, язвительная, она знала всё обо всех. Она ненавидела мадам Ли лютой, тихой ненавистью рабыни, которой обещали свободу за «хорошее поведение» уже пять лет. Саманта не лезла с дурацкими вопросами. Она просто делилась: частью своего дорогого крема, кусочком изысканного шоколада, привезённого клиентом. И слушала. Нинг, жаждущая аудитории, постепенно начала болтать: кто из клиентов что любит, кто платит щедро, кто опасен, кто из девушек «на особом счету» у мадам Ли и почему.

Так, по крупицам, Саманта начала составлять карту своего нового мира. Но ей нужен был не просто побег. Ей нужны были рычаги. И возможности. И они появились с первым же настоящим заданием.

Глава 4. Пробный шар: Японец и флешка

Клиента звали Танака. Японский инженер оборонной компании. Небольшой, опрятный, нервный. Он выбрал «Лолу» за её «европейскую сдержанность». Всё прошло, как по учебнику. Он говорил мало, был вежлив до абсурда. Но после, лежа в кровати и глядя в потолок, он проговорился, бормоча себе под нос на японском: «…завтра нужно передать, иначе всё пропало…»

Саманта знала японский на базовом уровне. Достаточно, чтобы уловить суть. Она не стала выспрашивать. Она просто, делая вид, что проверяет сообщения на своём (контролируемом мадам Ли) телефоне, незаметно сняла на его же камеру разбросанные на столе документы с логотипом компании и схематичными чертежами. Мелочь. Но мелочь, которая могла иметь цену.

Наутро, вернувшись в дом, она попросила аудиенции у мадам Ли.

– У меня есть нечто, что может увеличить нашу прибыль, – сказала Саманта, глядя ей прямо в глаза. Не как рабыня, а как деловой партнёр.

Мадам Ли приподняла бровь: «Я слушаю, Лола».

– Некоторые клиенты… говорят лишнее. Показывают лишнее. Эта информация может быть ценнее, чем их деньги за ночь. Мы можем продавать её. Тем, кто заинтересован.

В комнате повисла тишина. Мадам Ли медленно выдохнула дым от сигареты через ноздри.

– Опасная игра, девочка.

– Безопасная, если играет тот, кто держит все нити. Кто контролирует девушек, места встреч, информацию. Тот, у кого уже есть доступ к сильным мира сего. Тот, кто умеет хранить секреты, – Саманта сделала паузу, дав словам впитаться. – Вы же не хотите вечно быть просто… поставщиком услуг. Вы можете стать центром информационной паутины.

Мадам Ли смотрела на неё долго-долго. В её глазах шла борьба между жадностью, осторожностью и удивлением.

– И что ты предлагаешь? Конкретно.

– Танака. Японский инженер. У него сегодня должна состояться несанкционированная передача данных. У меня есть фото его документов. Мы можем перехватить сделку. Предложить себя в качестве более безопасного канала. Или просто продать информацию его конкурентам.

Мадам Ли задумалась. Риск был огромен. Но потенциал… Она кивнула почти неощутимо.

– Сделай это. Но если будет малейшая проблема, если полиция понюхает… Я сдаю тебя первой. И твоя смерть будет долгой и показательной. Понятно?

– Понятно.

Саманта действовала через Кая. Он, благодаря своему статусу невидимки, проследил за Танакой. Передача должна была состояться в парке Лумпини. Кай, действуя по инструкции Саманты, просто «споткнулся» и уронил портфель японца в пруд в момент рандеву. Пока растерянный Танака и его контакт пытались выловить промокшие бумаги, возможность была упущена. А через день к Танаке, через зашифрованный канал (организованный через одного из IT-клиентов мадам Ли), пришло предложение: безопасный способ продать его секреты. За меньшие деньги, но с гарантией анонимности.

Он согласился.

Первая операция прошла успешно. Мадам Ли получила не только обычный процент, но и внушительный бонус от продажи информации. Она посмотрела на Саманту уже по-другому. Не как на актив, а как на стратегический ресурс.

– Хорошо, Лола, – сказала она. – Ты доказала, что у тебя есть мозги. Но с сегодняшнего дня твои мозги принадлежат мне. Ты будешь отчитываться о каждом слове, каждом взгляде клиентов. И у тебя появится особая… клиентура.

Глава 5. Появление Феррари

Именно тогда в каталоге мадам Ли появилась новая анкета. Особо важный клиент. Лука Феррари. Итальянский предприниматель, глава компании, официально занимающейся поставками высокоточного медицинского оборудования в Юго-Восточную Азию. Неофициально, как знала Саманта из своих прошлых брифингов, его компания была ширмой для торговли технологиями двойного назначения и ноу-хау в области микропроцессоров. Он был связан с тайскими генералами, вьетнамскими чиновниками и китайскими посредниками. Ходячий кладезь стратегической информации.

Его запрос был специфичен: «Интеллектуальная собеседница. С холодной внешностью и горячим умом. Без глупых разговоров».

Его выбрали для «Лолы».

Их первая встреча была не в постели, а за ужином в одном из самых закрытых ресторанов Бангкока. Лука Феррари оказался мужчиной лет сорока пяти, с сединой на висках, дорогим, но не кричащим костюмом, и пронзительными серыми глазами, которые видели насквозь.

Он не стал тратить время на пошлые намёки. Он говорил о Боккаччо, о падении Венецианской республики, о парадоксах квантовой физики. Он испытывал её. Саманта, благодаря блестящему образованию и тренировкам, парировала, цитировала, задавала каверзные вопросы. Между ними завязалась странная, напряжённая дуэль.

– Вы не похожи на… девицу из агентства, Лола, – сказал он на десерте, вращая бокал с бренди.

– А кто я по-вашему? – спросила она, глядя ему прямо в глаза.

– Вы похожи на человека, который играет роль. Очень талантливо. Меня интересует, что скрывается за ролью.

Саманта почувствовала ледяную струю по спине. Он был опаснее, чем она думала. Не просто извращенец или нувориш. Он сам был игроком. Возможно, охотником.

– Может быть, роль – это и есть всё, что у нас есть, синьор Феррари, – улыбнулась она загадочно.

Он рассмеялся, и в его смехе было одобрение.

– Прекрасный ответ. Я хочу видеть вас снова. На следующей неделе. На моей яхте. Будем говорить о… коммерческих перспективах региона.

Когда она вернулась и докладывала мадам Ли, та была довольна. «Он клюнул. Он – твоя приоритетная задача. Вытяни из него всё, что можно: контакты, схемы, планы поставок. Это наша золотая жила».

Но Саманта думала о другом. Лука Феррари был не просто «жилой». Он был дверью. Дверью в мир, где вращались настоящие большие деньги и большие секреты. Те самые, за которые её хотели убить. Он мог быть ключом к её спасению. Или к её окончательной гибели.

Той ночью, глядя на огни Бангкока из окна своей красивой клетки, Саманта впервые за долгое время позволила себе не думать о выживании, а строить план. План мести и восстановления статуса. Лука Феррари должен был стать её орудием. А мадам Ли и её сеть – плацдармом.

Она достала спрятанный в тайнике (за отслоившейся плиткой в ванной) старый, дешёвый телефон, купленный на рынке за украденные у клиента мелкие деньги. Купила его через Кая. Включила. Одно единственное сохранённое изображение – размытая фотография человека, того самого, с восточноевропейским акцентом, кто охотился за ней в Паттайе. Она его нашла в архивах одного из клиентов, любившего похвастать связями с «международными службами безопасности».

«Терпение, – прошептала она изображению. – Я иду за вами. А пока… пора заманивать итальянца в самые тёмные уголки моей паутины».

Она выключила телефон, спрятала его и легла спать с лицом покорной Лолы. Но внутри уже работал холодный, безжалостный механизм Саманты Рейнольдс. Игра только начиналась, и ставки росли с каждым днём.

Конец Части 2.

Часть 3

Глава 6.

Яхта Луки Феррари называлась «Медуза» – длинная, стремительная, призрачно-белая в ночи. Встреча была назначена далеко в Сиамском заливе, в нейтральных водах. Это было послание: здесь мои правила.

Саманту доставили на борт на скоростном катере. На ней было простое черное шелковое платье, её волны теперь цвета темного меда были свободно распущены. Никаких явных украшений, только тонкие часы на запястье – подарок от предыдущего клиента, внутри которых она с риском для жизни спрятала микро-карту памяти. Примитивный, но действенный инструмент.

Лука встретил её на палубе один, без охраны. Он был в белых льняных брюках и рубашке, расстегнутой на пару пуговиц.

– Лола. Вы оправдали ожидания. Большинство женщин на вашем месте пытались бы либо кокетничать, либо пугать меня своим интеллектом. Вы просто… были собой. Или тем, кого изображаете.

– Разве это не одно и то же? – Она подошла к борту, вглядываясь в черную воду.

– Нет. Актер проживает роль. Агент – надевает маску. Вы – второй тип.

Ледяная игла прошла по её спине. Он играл с ней в кошки-мышки, и ему было известно о мыши чуть больше, чем она рассчитывала.

Ужин был изысканным, приватным. Он говорил о бизнесе откровеннее, чем следовало: о сложностях с тайскими таможенниками, о «непонимании» с вьетнамскими партнерами, о том, как европейские санкции душат честную торговлю.

– А что вы поставляете, синьор Феррари, если не секрет? – спросила она, делая глоток вина.

– Знания, дорогая. Самые ценные товары на свете. Одни и те же кремниевые пластины можно превратить в кардиостимулятор или в головку самонаведения. Всё зависит от… прошивки.

Он смотрел на неё, проверяя реакцию. Саманта лишь кивнула, как будто речь шла о тонкостях виноделия.

– И кто решает, во что их превратить? Совесть? Или контракт?

– Контракт, милая Лола. Всегда контракт. И тот, кто платит за него больше.

Позже, когда они стояли под звёздами, он неожиданно спросил:

– Кто ваши хозяева?

Вопрос прозвучал так спокойно, будто он спрашивал о погоде.

– У меня нет хозяев. Я свободный агент, – ответила она автоматически, играя роль.

– Все мы чьи-то агенты. Мадам Ли – лишь мелкий дистрибьютор. Вы слишком ценны для её сети. Кто-то с более серьезными амбициями вложил в вас деньги. Китайцы? Арабы? Или, может, ваши же соотечественники из Langley, которые решили поиграть в опасные игры?

Он повернулся к ней. Его глаза в лунном свете были похожи на стальные лезвия.

– Я не спрашиваю из праздного любопытства. Я хочу знать, с кем имею дело. Потому что наш следующий шаг может быть очень прибыльным. Или смертельным.

Саманта поняла: момент истины настал. Он предлагал ей выйти из роли проститутки в роль партнера по криминалу. Это был шанс. Или ловушка.

– Предположим, – медленно начала она, – что мои… покровители заинтересованы не в ваших деньгах, а в ваших каналах. В вашей способности доставлять «знания» в нужные руки. И предположим, они готовы предложить вам защиту, о которой вы даже не мечтали. Взамен на исключительный доступ и долю в сделках.

Лука засмеялся, низко и искренне.