Приключилось в поезде

Отто Манкин

Приключилось в поезде

Приключилось в поезде

Это было в старое доброе время, когда в туалетах вагонов пассажирских поездов ещё стояли гравитационные унитазы. Наш фирменный экспресс- поезд "Енисей", стремительно нёсся по ровной как стол, Барабинской степи. По прямой колее поезд развивал большую скорость и тогда мелькающие в окне берёзовые колки, перемежаемые болотами и пашнями, сливались в сплошную серо-жёлто-зелёную ленту. Стояло жаркое лето и проводница открыла все форточки в коридоре купейного вагона. Ветер мотал, крутил, вырывал из креплений длинные шторы и те иногда хлестали зазевавшихся пассажиров по лицу. Была открыта форточка и в туалете. И это была ошибка со стороны проводницы – очень большая ошибка делать такое, когда в твоём вагоне едут два несовершеннолетних балбеса.

Мы два подростка, старший брат и я, были впервые отправлены в самостоятельную поездку к родственникам в Москву. Энергия детства била во мне ключом – постоянно хотелось сделать что-то смешное в этом серьёзном мире. Смотреть на проносящиеся мимо однообразные картины полей с редкими вкраплениями станций с низкими платформами и толпами пассажиров, ждущих на них электричку, быстро наскучило. В мгновение ока, сложив в уме: скорость поезда + работу унитаза, сбрасывающего отходы жизнедеятельности организма на шпалы + пассажиры на низком перроне, близко стоящие к проносящемуся поезду = … пусть я не силён был в науках, но брызги от падающего на шпалы дерьма, должны были долететь до стоящих на перроне. Осталось это проверить на практике и я отправился за братом. Вдвоём мы навалили в чашу унитаза большую кучу. Брат, высунув голову в форточку, смотрел когда появится платформа с людьми, а я стоял наготове у педали смыва.

– Приготовиться! – брат поднял руку вверх – Давай! – он подав команду, резко бросил руку вниз. Говно, с шумом полившейся вслед за ним воды, рухнуло на шпалы. Я кинулся к форточке оценить результат расчёта. Краем глаза зацепил – отшатнулись колхозники! Смех прямо душил нас. Хохочущие и довольные, мы вернулись в купе.

В Омске, к нам в купе подсели дед с бабкой. Краснолицый, весь покрытый жёстким седым волосом, тяжело сопевший дед, вытеснил из купе своим брюхом не меньше кубометра воздуха. Я посмотрел на опоры верхней полки и уступил деду место на нижней. Чему был, впрочем, рад. Теперь мы вдвоём с братом занимали верхние полки, изначально я и хотел ехать сверху, но разве со старшим братом поспоришь. Дед, тем временем, переоделся. Старомодный, синий габардиновый костюм он повесил на плечики, а сапоги, со смятыми в гармошку голенищами, поставил проветриваться у входа. Запах из голенищ шёл в коридор и придавал дополнительное ускорение перемещавшимся по проходу путникам. Сейчас он сидел за откидным столиком, в чёрных, вытянутых на коленях, трикотажных штанах и в расстёгнутой на пузе красной, в чёрную клетку, рубашке. Бабуля, худенькая морщинистая старушка, тоже переоблачилась в цветастый халат и белую косынку. На столе тряслись , звякая ложечками, стаканы в мельхиоровых подстаканниках с дымящимся горячим чаем. Бабуля выкладывала на стол пирожки. Угостила и нас: мне достался пирожок с рисом, яйцом и зеленым луком, а брату пирожок с капустой. Дед, размешивая чайной ложечкой сахар в стакане бубнил: