ОСКОЛКИ ПАМЯТИ

ОСКОЛКИ ПАМЯТИ

Глава 1: Мёртвые пиксели памяти

Стерильность была главным цветом Нео-Каскада.

Не просто белый – лабораторный, вымытый до состояния пустоты. Белые стены без единого шва, белые халаты с антистатической пропиткой, белый шум в наушниках, скрывающий дыхание здания. Даже свет здесь был белым – без температуры, без тени, без времени.

Лия сидела в кресле архивиста, полулежа, словно пациент на приёме у системы. Холодный обод нейро-интерфейса обхватывал виски, слегка пульсируя в такт сердцебиению. Пальцы скользили по сенсорной панели легко, автоматически – движения, вбитые в мышечную память за годы работы.

Перед глазами – каскады данных: миллионы фрагментов чужих жизней, упакованных в сияющие кубы eBock. Каждый куб – чья-то смерть, аккуратно приведённая в формат хранения.

Официально это называлось «Сбережение наследия».

Голограммы на улицах Нео-Каскада улыбались идеальными лицами и обещали:

«Ваш eBock – это ваше бессмертие.

Ни одна слеза не будет забыта.

Ни один голос не исчезнет.»

Лия знала правду.

eBock был не бессмертием.

Он был мусорным ведром цивилизации.

– Субъект 88-Грифон, – пробормотала она, не отрывая взгляда от логов. – Мужчина, 74 года. Причина смерти: отказ синтетического сердца.

Система подгрузила статистику, и цифры послушно развернулись в воздухе.

– Воспоминания:

40% – бытовой шум.

10% – нереализованные сексуальные фантазии.

5% – страх перед налоговой службой.

Остальное… пустота.

Лия тихо усмехнулась. Даже после смерти государство оставалось самым живучим кошмаром.

Она открыла файл визуализации.

Мир мигнул – и она оказалась внутри.

Старик сидел на облезлой скамейке в городском парке. Синтетическое небо было слишком голубым – типичная ошибка дешёвых визуальных модулей памяти. Он ел яблоко.

Вкус мгновенно прорвался в сознание Лии: кислота, сладость, металлический привкус – вероятно, импланты вкусовых рецепторов давно требовали калибровки. Где-то на фоне звучали детские голоса, но они обрывались, как зацикленный аудиофайл.

Лия поморщилась.

Эти моменты не были воспоминаниями – они были обрывками, битым кодом эмоций без контекста.

Это и была её работа.

Отсеивать.

Очищать.

Резать человеческую жизнь до формата, удобного для хранения.

Если eBock переполнялся мусором, система начинала тормозить. Архивы «захлёбывались» чувствами, страхами, бессмысленными деталями.

Лия была цифровым патологоанатомом – вскрывала не тела, а память.

– Удалить сегмент «Яблоко».

Удалить «Страх перед налоговой».

Удалить «Стыд».

Удалить «Нереализованное».

Она задержалась на последнем файле.

«Любовь к покойной жене».

Сегмент был нестабильным – размытые лица, недогруженные эмоции, постоянные артефакты. Но внутри него было тепло. Настоящее. Почти болезненное.

– Оставить, – тихо сказала Лия. – Сжать без потери.

Система подчинилась.

Щелчок.

Человек, носивший при жизни имя 88-Грифон, стал компактным архивом весом в 4 гигабайта. Теперь он будет храниться в Облаке Вечности – до тех пор, пока правительство не решит, что аренда памяти слишком дорога для мёртвых.

Лия сняла визуализацию. Белая комната вернулась, холодная и пустая.

– Лия, – раздался в динамике голос супервайзера Маркуса. Холодный, как системное уведомление. – У тебя задержка по графику. И… – короткая пауза, – к тебе пришёл особенный запрос из Сектора Ноль.

Пальцы Лии замерли.

Сектор Ноль.

Архив дефектных данных.

Туда отправляли то, что не поддавалось классификации: повреждённые личности, самосборки, цифровые трупы без идентификаторов. Обычно оттуда приходил только шум. Или ничего.

– Присылай, – ответила она, выпрямившись.

Экран потемнел.

Из пустоты медленно проявился чёрный куб. Он не отражал свет, словно поглощал его. На нём не было ни имени, ни даты регистрации, ни биометрического ключа.

Никаких логов. Никакой истории.

Только одна надпись, пульсирующая тревожным, непрограммно алым цветом:

ID: 404

Лия почувствовала странное давление в висках.

Система молчала.

А это – никогда не было нормой.

– Чего тебя… не нашли? – прошептала она.

Куб ответил тишиной.

Но где-то глубоко в интерфейсе что-то дрогнуло, словно файл… смотрел на неё в ответ.

Глава 2: Голос из пустоты

Слова застряли у Лии в горле.

«Оптимизация эмоционального фона».

Фраза была знакомой – стерильной, бездушной, той самой, что мелькала в отчётах тысячи раз. Обычно она стояла в логах других людей. Стариков. Пациентов. Нестабильных субъектов.

Не у неё.

– Это… ошибка, – сказала Лия, но голос прозвучал неубедительно даже для неё самой.

Лицо на экране наклонило голову – жест слишком живой, слишком человеческий для архива.

– Ты правда всё ещё веришь, что тебя это не касается? – мягко спросила другая Лия. – Архивисты – самые удобные субъекты. Вы добровольно носите интерфейс. Добровольно соглашаетесь на «коррекцию». Добровольно отдаёте лишнее.

– Я ничего не подписывала, – резко ответила Лия. – Только рабочие протоколы.

– Конечно, – кивнула та. – Мелкий шрифт. Раздел «Профилактика профессионального выгорания». Ты даже не дочитала до конца. Ты тогда очень устала.

В комнате стало душно. Белые стены будто сдвинулись ближе, свет стал резче, почти болезненным.

– Ты не можешь быть мной, – прошептала Лия. – У меня нет… резервной копии личности.

– Ошибаешься, – ответил голос. – У тебя слишком много копий. Просто их разнесли по секторам.

Экран снова потемнел, и перед глазами Лии начали всплывать фрагменты – быстро, рвано, как плохо смонтированный сон.

Она стоит в коридоре жилого блока.

Сосед – мужчина лет сорока – кричит, пока техники в серых костюмах удерживают его.

На его лице – паника, настоящая, живая.

На экране статуса – «Деградация личности. Решение: очистка».

– Ты тогда смотрела, – сказал голос. – Ты ничего не сказала. Но внутри ты закричала. И знаешь, что сделала Система?

Лия сжала подлокотники кресла так сильно, что пальцы побелели.

– Она вырезала крик, – продолжил голос. – Аккуратно. Без боли. Без уведомления.

– Хватит, – выдохнула Лия. – Это манипуляция. Ты хочешь, чтобы я усомнилась.

– Я хочу, чтобы ты вспомнила.

Лицо на экране приблизилось. Теперь оно занимало почти всё поле зрения. Лия видела мельчайшие детали: микротрещину на губе, след от старого ожога у линии роста волос. Те самые несовершенства, которые фильтры зеркал давно сглаживали.

– Ты думаешь, почему eBock №404 не имеет идентификатора? – спросила другая Лия. – Потому что он не был создан. Он возник.

– Это невозможно…

– Потому что Система начала складывать всё, что ты теряла, в одно место. Всё лишнее. Всё опасное. Всё человеческое.

На мгновение Лия почувствовала резкую боль в висках. Интерфейс попытался прервать соединение – в углу экрана замигало предупреждение: