Служба, любовь и тревога: дневник советского переводчика в Нигерии

Виктор Никитин

Служба, любовь и тревога: дневник советского переводчика в Нигерии

Летом 1980 года я, кадровый офицер Генштаба Советской армии, оказался в далекой и экзотической стране – Нигерии. Это была моя служебная командировка, и мне выпала ответственная миссия: работать военным переводчиком, обеспечивая коммуникацию между советскими военными специалистами и их нигерийскими коллегами. Для меня, человека, жившего до этого в строго регламентированной и организованной системе, Африка стала совершенно новым и непривычным миром, полным контрастов и неожиданностей.

Мы с напарником поселились в гостинице на окраине Лагоса, в районе Икеджа. Это место представляло собой удивительное сочетание шумного мегаполиса и сплетения противоречивых жизненных обстоятельств. Лагос – один из крупнейших городов Африки – был городом парадоксов. С одной стороны, современные здания, правительственные учреждения, дипломатические миссии и иностранные компании; с другой – узкие грязные улочки, хаос рынков и постоянный гул жизни, будто каждая секунда здесь была на вес золота.

Район Икеджа, где я жил, был настоящим олицетворением этого контраста. Здесь перемешивались современность и нищета, надежда и отчаяние, старинные традиции и стремительное наступление нового мира. Каждое утро начиналось с пробок, где звуки гудков и крики торговцев перемешивались с запахом уличной еды и пылью дороги. За окном гостиницы ежедневно мелькали лица детей, которые казались одновременно беззащитными и удивительно стойкими – дети, которых судьба не баловала, живущие впроголодь и вынужденные рано взрослеть.

В этом мире я познакомился с девушкой из Ганы. Она была из другой жизни, из другого мира, который до той поры оставался для меня загадкой. Встреча с ней была неожиданной и словно нарушила привычный ход моей службы. После этой недели я вернулся в свою офицерскую жизнь, наполненную дисциплиной, распорядком и холодной логикой. Но внутри меня осталась рана, глубокая и болезненная.

Так часто бывает в жизни офицера: долг и служба сталкиваются с живыми, хрупкими человеческими чувствами, и иногда эти столкновения оставляют шрамы на всю жизнь. Я вернулся к привычной среде, но уже другим человеком – с новым взглядом на мир и на людей. За стенами служебных обязанностей и документов всегда остаётся то, что невозможно забыть и исправить.

Эта история, казалось бы, маленькая и личная, стала частью моего жизненного пути. Одной из тех травм, которые формируют внутренний мир и меняют человека навсегда. Жизнь продолжается, но память о той неделе, о той девушке, остаётся со мной как напоминание о том, что мир сложен и многогранен, а человеческие чувства – самые хрупкие и самые настоящие из всего, что нам дано. Именно эти чувства делают нас людьми, несмотря ни на что.

* * *

Это был День авиации – 17 августа 1980 года. Для нас, советских военных специалистов, проходивших службу в составе Нигерийских Военно-воздушных сил, этот день имел особое значение. Нашей миссией было обучение и подготовка нигерийских летчиков к пилотированию советскими истребителями МиГ-21. Работа была сложной, ответственной и требовала максимальной концентрации, но профессиональный праздник позволял нам на время отвлечься от будничной рутины и вспомнить о том, зачем мы здесь.

Мой напарник, Володя, капитан ВВС, жил в соседнем номере мой гостиницы. Между нами сложились крепкие и доверительные отношения. Мы не только работали вместе, но и делились впечатлениями, поддерживали друг друга в условиях чужой страны и непривычного окружения. В тот вечер, после завершения службы и выполненных задач, мы собрались у меня в номере за небольшим столиком. На столе стояла бутылка виски Johnny Walker – напиток, который на местном сленге среди нас называли «Ваня Пешеход».

Мы открыли бутылку и обменивались рассказами о прошедшем дне, обсуждая рабочие вопросы и делясь мыслями о жизни за пределами Африки. Виски помогало немного расслабиться, снять накопившееся напряжение и почувствовать связь с домом – с тем миром, который оставался далеко за тысячами километров. После того как бутылка виски была опустошена, мы достали маленькую бутылочку джина Beefeater, которую в нашей среде прозвали «Прапорщик с секирой» их за картинки на её этикетке.

В тот вечер мы вели разговоры о работе, о сложностях обучения нигерийских пилотов, о культуре и жизни в Африке, о том, что ждет нас после возвращения на Родину. Вдали от семьи и привычного окружения особенно остро ощущалась необходимость в поддержке и понимании. Наши беседы помогали справляться с чувством одиночества, служили своеобразным психологическим ресурсом. Шум Лагоса за окном казался далеким, а в комнате царила атмосфера спокойствия и доверия.

Этот вечер стал для нас не просто праздником, а важным моментом человеческой близости и солидарности. День авиации напомнил нам, что даже вдали от дома мы остаемся частью большой профессиональной семьи, связанной общей целью и ответственностью. Такие моменты укрепляли дух, помогали сохранить внутреннее равновесие и веру в будущее.

Для каждого офицера, находящегося в командировке, особенно в такой сложной и удалённой точке мира, как Нигерия, подобные вечера – редкая возможность почувствовать себя живым, вспомнить о своих корнях и о том, что за плечами – не только служебные обязанности, но и жизнь со своими радостями и тревогами. Эта память осталась со мной на всю жизнь как напоминание о том, что даже в самых непростых условиях важно сохранить человеческое лицо и поддерживать друг друга.

* * *

За две недели до этого в Москве прошла Олимпиада – одно из самых важных и значимых событий того времени. Церемонию закрытия мы смотрели по телевизору в моём номере в гостинице, вдали от родины и привычного окружения. Трансляция постоянно перебивалась – нигерийские коммерческие рекламные ролики неожиданно появлялись на экране, что для нас было чем-то совершенно новым и непривычным. В те годы в СССР подобной рекламы не было, а здесь она шла почти каждые десять минут. Эта навязчивая реклама раздражала и мешала полностью погрузиться в атмосферу праздника и торжества, которая царила на экране.

Я уже находился на третьем году командировки в Нигерии. Вдали от дома, от семьи, друзей и всего привычного меня накрыло глубокое чувство усталости. Служба в другой стране, с непривычным климатом, и постоянное напряжение, связанные с выполнением ответственных задач, постепенно давали о себе знать. К тому же быт был непростым – далекий город Лагос с его шумными улицами, жарой, и бытовыми сложностями каждый день напоминал о чуждости и изоляции. В такие моменты тяготило ощущение одиночества и замкнутости, которые становились почти физически ощутимыми.

Но, несмотря на усталость, внутри меня бурлила молодая энергия. Мне было 25 лет – возраст, когда человек особенно остро ощущает потребность в любви, близости и тепле. Жизнь без настоящих человеческих отношений, давила и угнетала меня. Тот самый накопившийся тестостерон, природный импульс молодости, напоминал о себе постоянно и не давал покоя. Желания, связанные с близостью и чувственностью, становились почти мучительными в условиях длительной разлуки и одиночества.

Моральное напряжение и физическое неудовлетворение становились тяжёлым грузом, который я носил с собой каждый день. В такие моменты казалось, что служба и долг требуют слишком многого, оставляя мало пространства для личной жизни и человеческих радостей. Отсутствие возможностей для нормального общения с женщинами, невозможность построить хоть какую-то близкую связь с кем-то за пределами работы – всё это заставляло чувствовать себя словно в ловушке.