«Магический Архив: Когда имена возвращаются»

Её рабочий стол – образец идеального хаоса: стопки пергаментов (строго по категориям: “срочно”, “очень срочно” и “почему это до сих пор живёт без печати”); кристаллы-закладки; чернильницы разных эпох (от “Кроваво-алого XI века” до “Нежно-лавандового рассвета”); крошечный голем помощник, который уже научился вздыхать.

Нерия въедлива так, что, если где-то дата не совпадает с астрономическим событием, она найдёт. Если совпадает – проверит ещё раз “на всякий случай”.

И сейчас, в отсутствие Лиры, Нерия делает то, чего боится любой разумный хранитель: пытается заменить фею закупок.

– Я не боюсь хаоса, – заявила Нерия однажды утром. – Я просто не люблю, когда он без отчёта.

Через десять минут она обнаружила, что “запас пузырькового волшебства” записан карандашом Стассии как “примерно много, но не точно”, и её волосы выдали такой набат, что один свиток сам себя переписал из страха.

Ольвея: танец между строк (и умение успокаивать книги)

Ольвея Воздушная не ходит по Архиву. Она скользит. Порхает. Иногда, если настроение особенно вдохновенное, делает вид, что гравитация – это рекомендация.

Хрупкая фигура, светлые волосы, похожие на сплетение утренних облаков, и след из едва заметного свечения за спиной. Когда Ольвея рядом, даже самые злые книги становятся… слегка менее злыми.

Главная задача Ольвеи – встречать посетителей и не дать им:

а) заблудиться, б) потрогать запретный гримуар, в) решить, что они “просто посмотрят одним глазком”.

Она одинаково уверенно разговаривает: с учёными – на языке терминов и тонкой иронии (“Ваш трактат о трансмутации лягушек впечатляет. Особенно та часть, где они начинают петь оперу”); с юными магами – понятно и с предупреждением (“Вот эта руна – как кнопка перезагрузки. Не нажимай её в полнолуние. И вообще не нажимай”); с важными персонами – учтиво, но с характером (“Чай с предсказанием судьбы или без? Учтите: с предсказанием иногда идёт бонусом самокритика”).

Её маленький секрет: когда Архив пустеет, она устраивает воздушные представления. Кружится среди полок, создаёт вихри из светящихся страниц и напевает мелодии, которые слышат только древние книги. От этого они становятся послушнее.

– Ты опять разбросала свитки? – строго спрашивает Нерия, обнаружив пару манускриптов, мирно дремлющих на люстре.

– Они сами захотели полетать, – смеётся Ольвея. – К тому же теперь они точно запомнят, где их место.

Катриэль: свет, слитый с камнем (и загадочная тоска по кофе)

Катриэль Лучезарная – та, про кого говорят: “она была здесь всегда” и почему-то все сразу соглашаются.

Когда она проходит между стеллажами, воздух мерцает, как будто кто-то рассыпал золотые искры и забыл убрать. Волосы Катриэль – поток света, ниспадающий до самых пят, переливающийся оттенками зари. Глаза – два озера лазури, в которые лучше не смотреть слишком долго, иначе начнёшь честно думать о своей жизни.

Катриэль не просто охраняет Архив. Она слита с ним: её дыхание – шелест страниц; её пульс – ритм потайных хранилищ; её свет – тот самый щит, от которого тьма не “отступает”, а вспоминает, что у неё дела в другом месте.

Но даже у Катриэль есть слабость. Кофе. Тут они схожи с Нерией.

Кофе из древнего рецепта, из зёрен, собранных на рассвете в долине Вечных Туманов. Она почти не помнит вкус – как будто кто-то когда-то пытался стереть саму идею “кофе” из памяти мира. Но тоска осталась, как закладка в книге, которую забыл вернуть на полку.

– Если бы ты знала, сколько раз я прятала от неё кофейник, – вздыхает Нерия. – Она готова обменять на него том пророчеств о конце света.