Fate: Battle Faceted Glass

Налстя

Fate: Battle Faceted Glass

Предисловие.

Это шутливый фанфик, основанный на вселенной мира "Fate" с участием моих OC (Original Character).

Данный фанфик содержит нецензурную лексику, описания распития алкоголя, употребления табака и описание откровенных сцен. Текст носит исключительно юмористический характер. Все совпадения с реальными людьми случайны и не имеют под собой реальной основы. Если такие темы вызывают у вас дискомфорт, пожалуйста, воздержитесь от чтения.

Персонажи этой истории – порождение юмора и любви к самым неожиданным сюжетам. Их поступки, слова и порой сомнительные жизненные выборы – не руководство к действию и не моё личное одобрение, а лишь следствие их буйных, неподконтрольных даже мне характеров. Мне, как автору, интересно бросать их в разные миры – на этот раз во вселенную по аниме"Fate", – чтобы посмотреть, как они будут справляться, чего захотят и как станут действовать. Порой и я сама не знаю ответа заранее: они живут своей собственной жизнью, а я лишь инструмент, который записывает их историю.

Автор.

Глава I. Призыв по пьяни

Она проснулась от холода и навязчивого, монотонного голоса, что врезался в сознание сквозь свинцовую пелену похмелья. Она ещё не жила – лишь существовала, едва удерживаясь в полуобморочном состоянии. Она тщетно пыталась согреть, растирая ладонями, немевшие плечи. Голова раскалывалась. Каждый новый слог незнакомого голоса ударял в виски молотком. С трудом приоткрыв один глаз, она только сильнее зажмурилась: всё вокруг плыло мутным пятном, а дневной свет безжалостно резал сетчатку. Мир упорно не желал принимать чётких очертаний, и она снова закрыла веки, отдаваясь на волю тошноты и головокружения.

Победа далась нелегко: ухватившись за мокрые от росы ветви куста, она сделала попытку подняться. Но тело, непослушное и чужое, тут же предательски подкосилось, и она грузно шлёпнулась обратно, ударившись затылком о что-то неумолимо твёрдое.

– Ай, блядь!.. – выдохнула она, больше с досадой, чем с болью.

– К-кто здесь?! — донёсся испуганный голос.

Она поняла: именно этот голос сводил её с ума последние минуты.

– Это ты там бубнил, будто мантру читал? — прошипела она сквозь зубы, протискиваясь сквозь колючие ветки. – У меня голова сейчас взорвётся!

Взгляд её наткнулся на пару расширенных, полных ужаса глаз. Незнакомец, не дав рассмотреть лицо, метнулся прочь с воплем. Она успела заметить лишь мелькание худой фигуры в длинном, похожем на монашескую мантию в балахоне. Она осталась сидеть в недоумении, потирая затылок.

– У меня что-то на лице?..

Пальцы скользнули по коже: упругая, молодая, с мясистыми щёчками. Всё на месте. Разве что чуть опухшие глаза выдавали в ней бывалую пьяницу. Худая фигура растворилась в утреннем тумане, а вместе с ней постепенно отступила и головная боль. Лишь изредка лёгким эхом отдавалось в висках в такт карканью вороны где-то вдали. Собравшись с силами, она наконец поднялась на ноги. Кроссовок скользнул по мокрой земле, но на этот раз равновесие удалось удержать. Глаза, постепенно привыкшие к свету, открылись. Мир наконец обрел очертания – и предстал во всей своей мрачной красоте.

Кладбище.

Заброшенный погост, где надгробия, поросшие мхом, косились, словно пьяные. Чёрные деревья с голыми ветвями тянулись к свинцовому небу. Земля пахла утренней сыростью и прелыми листьями, лёгкий туман цеплялся за подол её толстовки и за поверхности надгробий, словно не желал отпускать. Воздух стоял неподвижный, вязкий, безмолвный.

– Ну и ну… – пробормотала она. – После весёлой ночи – оказаться здесь? Сюрприз так сюрприз.

Она сделала пару шагов по тропинке и застыла. Взгляд упал на землю.

– Пентаграмма?.. — вырвалось шёпотом.

На брусчатке чернел круг, начерченный чем-то густым и багровым. Внутри извивались символы, непонятные и жуткие, будто пульсирующие. По спине пробежал холод. Остатки хмеля исчезли мгновенно, и она протрезвела до кристальной ясности. Рядом валялся пожелтевший клочок бумаги. Она с гримасой брезгливости подняла его за уголок.

– Что ещё за хрень?..

Буквы на нём были незнакомы. Но губы сами начали повторять их, словно под диктовку. Голос зазвучал тихо, с металлическим оттенком. Мир на миг замер: даже ворона умолкла. Земля дрогнула, символы вспыхнули красным – и погасли. Она моргнула.

– Фигня какая-то, – фыркнула, скомкав листок. – Честное слово, надо бросать пить на кладбищах.

Но шаг сделать не успела. Впереди туман сгустился, вырисовывая фигуру.

Мужчина в поношенном, но чистом костюме. Поверх жилетки был надет распахнутый плащ. Волосы цвета спелой ржи, растрёпанные, глаза – пронзительные, голубые. Несколько секунд он молчал, словно втягивая холод в лёгкие, а потом произнёс, голосом мягким, прокуренным:

– Война… за Грааль? Мне казалось, я уже своё отвоевал. Или и после смерти покоя нет?..

Его взгляд упал на неё – и задержался. В усталых глазах вспыхнула искра интереса. Он видел не просто девицу, а дикую, первозданную красоту. Кожа – алая, как закат, волосы белые, спутанные, будто корни дерева, усыпанные вишнёвыми цветами. Лицо наглое, возмущённое, но полное силы.

Она нахмурилась.

– Ты чё уставился, мужик? Не видел дриад на райончике? Или тебя в детстве корова боднула?

Он моргнул – и улыбнулся, мягко, с искоркой.

– Прости, дитя леса. Твоя красота способна сбить с рифмы и не такого. Позволь представиться: Слуга, класс «Кастер». Моё имя – Сергей Есенин.

Русский поэт и песенник.

Она хмыкнула.

– Есенин? Тот самый, что в учебниках по литературе? Ну, зашибись...

Поэт опешил, но улыбка лишь стала теплее.

– К несчастью или счастью – именно он. А ты?

– Кли. Просто Кли. И без пафоса, ясно?

– Ясно, – кивнул он серьёзно, хотя глаза всё равно светились. – Ты как берёза: она может расти криво, но всё равно остаётся светлой.

– Ну, началось… Поэт, блин, – закатила глаза она. – Если уж ты теперь мой… этот… слуга, надо тачку найти.

– Машину? Ты водишь?

– Как два пальца обоссать! — ухмыльнулась Кли. – Я за руль села раньше, чем с подгузника слезла.

– Это… тревожит. — вздохнул Кастер и пошёл следом.

Они шли по кладбищенской дорожке: Кли пинала камни, Кастер читал надгробья вслух, будто стихи. На заросшей парковке под слоем грязи ждала старая девятка.

– Вот она, моя ласточка! – хлопнула по крыше Кли, и с неё свалилась охапка листьев. – Сейчас заведём.

Ключ провернулся, мотор кашлянул и замолк.

– Ну давай, кочерыжка ржавая! – заорала Кли, гремя по рулю. – Я тебя тут же похороню, если не заведёшься!

Девятка закашлялась, включила дворники – и вдруг рявкнула мотором. Из трубы повалил чёрный дым.

– Видал? –