Ты это умеешь

Алена Принц

Ты это умеешь

Спасибо за твою поддержку и неожиданные повороты наших бесед, мой друг. (А. Принц)

Глава 1

Полная луна взошедшая на небосводе, холодная и безразличная, лила мертвенный свет в окно детской спальни сквозь тонкое кружево тюля, рисуя на беленых стенах причудливо изломанные тени.

Они казались живыми – то вытягивались в тонкие, изломанные фигуры, то сжимались в бесформенные пятна, играя в какую-то понятную только им самим зловещую игру.

Маленькая Кира проснулась в своей кроватке не от кошмара вызванного детскими страхами. Ее разбудил скрип ступенек крыльца – тот самый скрип, что раздавался каждую ночь вот уже несколько недель.

Папа все собирался их починить, только руки не доходили. В их доме у окраины смешанного леса каждый день находились более срочные дела: дров нарубить, забор поправить, в сарае навести порядок.

Вечная суета, вечное откладывание незначительного дела на потом.

      Девочка зевнула, сбросила с себя лоскутное одеяло, сшитое тетушкой из ярких кусочков, и босыми ногами ступила на прохладный пол.

Подошла к окну, прижалась лбом к холодному от ночного воздуха стеклу, сонно щуря глаза.

За окном мир был окрашен в синевато-серебристые тона от чего терял резкость очертаний и казался не настоящим. Двор, с ухоженными клумбами, окутанный синеватыми тенями, казался безжизненным и чужим.

Пересекая по диагонали двор, стараясь ступать бесшумно, шел ее отец. Шел неспешно, сгорбившись под тяжестью ноши. На его плечах лежало что-то большое, завернутое в старый, потертый ковер. По облезлой бахроме по краям Кира безошибочно узнала тот самый ковер из сарая, что обычно стелили на землю во время семейных выездов на пикник к озеру. Он пах солнцем, травой и прошлыми, беззаботными деньками.

      Из-под свисающего края ковра виднелась бледная, неподвижная рука. Женская.С тонким ремешком часов «Чайка» – тех самых часов, что она видела на запястье матери каждый день. Часы все еще тикали, их стеклышко на мгновение поймало лунный блик. Рука была безвольной, неестественно вывернутой.

      Кира не закричала. Не звала папу. Не плакала. Она просто стояла, вцепившись пальцами в подоконник, и смотрела, закусив нижнюю губу так сильно, что почувствовала соленый привкус собственной крови.

Смотрела, пока фигура отца с его страшной ношей не достигла края двора, не пересекла условную границу между домашним уютом и началом дикой чащи. Не скрылась в черноте леса, поглотившей силуэт Кашина старшего без остатка.

Только тогда она разжала челюсти и медленно, очень медленно, выдохнула вернувшись в свою кровать.

В комнате пахло молоком, детским кремом и пылью. И еще чем-то новым, незнакомым – холодным металлом страха и понимания, еще не показавшим себя, но поселившимся глубоко внутри.

Наступило утро, обычное, серое, пахнущее срывающимся дождем.

В местном отделении полиции, в комнате с облупившеся зеленой краской на стенах и стойким запахом табака, перегара и старых бумаг, раздался телефонный звонок. Дежурный, уставший за ночную смену, зевая лениво поднял трубку, но тут же прекратил досматривать одним глазом сон, когда услышал из трубки:

– Моя жена… жена пропала! Не вернулась домой! С ней могло что-то случиться! Пожалуйста, найдите мою Полину!

      Голос в трубке был хриплым, срывающимся, прошитым паутиной рыданий. Это был голос испуганного и отчаявшегося человека.

      Игорь Александрович Кашин, сгорбленный, с трясущимися руками, метался по своему дому, который стал казаться ему огромным и пустым.

Он то хватал со спинки стула легкую летнюю куртку Полины, вдыхая еще ощутимый аромат ее духов – запах полевых цветов и яблок, то бежал в гостиную, пытаясь успокоить дочерей.

Кира и Соня сидели на диване, обнявшись. Сонечка, шести лет, всхлипывала, уткнувшись мокрым лицом в бок сестры. Кира, на два года старше, сидела молча гладя Соню по волосам машинальными движениями.

Ее лицо было бледным, глаза сухими. Взгляд отсутствующий, направленный куда-то в пространство за окном, где вовсю шумела жизнь, не ведающая об их горе.

      Молодой следователь в звании лейтенанта, представившийся Ильей Сергеевичем, с жалостью и профессиональной настороженностью наблюдал за этой сценой.

Затем позвал Игоря на кухню – не стоило обсуждать детали при девочках.

      Кухня еще пахла вчерашним борщом, яблочным пирогом с ванилью и свежезаваренным чаем.

Игорь несмотря на коренастую фигуру закаленную трудом на стройке и в домашних делах, опустившись на стул, казался вдруг очень маленьким и старым.

Следователь задавал вопросы ровным, безэмоциональным голосом, придерживаясь строгой формулировки протокола, сейчас человеческое участие не принесет пользы.

Когда? Во сколько ушла? Куда? В чем была одета? Были ли в семье ссоры?

Кашин отвечал механически, потирая красные, опухшие от слез глаза.

Его пальцы, грубые и исчерченные мелкими шрамами, дрожали, когда он показывал фотографию из семейного альбома.

На снимке улыбающаяся синеглазая блондинка обнимала двух девочек, похожих на нее, как две капли воды. Все трое одеты в яркие платья одинакового кроя – Полина шила их сама, долгими зимними вечерами однажды увидев в журнале.

Фоном сияло лесное озеро, и казалось, что с фотографии доносится смех и запах воды и шелест листвы.

– Она… Полина говорила, что пойдет за ягодами. Рано утром. Любила она пройтись принести свежих девочкам к завтраку… – голос Игоря срывался. – Я должен был пойти с ней! Должен был! Но меня вызвали на работу, срочный заказ…

      Кира молча наблюдала из-за угла прихожей. Она стояла в тени, ее детское лицо не выражало никаких эмоций, оставаясь непроницаемой маской. Девочка видела, как отец, когда следователь отвернулся, убирая протокол в потрепанную папку из черного кожзама, украдкой, быстрым движением смахнул скупую мужскую слезу. Видела, как его плечи содрогнулись в немом рыдании.

      «Слезы лжеца», – промелькнуло у нее в голове. Мысль была холодной и четкой, как решение логарифмического уравнения. Кира вздохнула, склонив голову к худому плечику, и бесшумно как призрак скрылась в глубине дома.

      Полиция работала старательно, но безрезультатно. Лес вокруг поселка был густым, болотистым, бескрайним.

Прочесывания леса поисковыми командами из добровольцев, опросы соседей, проверка маршрутов – ничего. Свидетелей нет. Улик нет.