Сибирский Синдикат

– Как он выглядит? – спросил Миша.

– Никто не знает. Он не появляется на публике. Не фотографируется. Ходит с охраной из бывших спецназовцев. Говорят, он молод. Лет сорок. И он… жестокий. Не физически, а как-то по-другому. Холодный.

Миша обменялся взглядом со Стэпом. Информация совпадала с тем, что сказал Гриша-Компьютерщик.

– Спасибо, Артем, – кивнул Миша. – Ты мне очень помог.

– А… интервью? – робко спросил журналист.

– Как-нибудь в другой раз, – улыбнулся Миша. – Охранник проводит тебя.

Когда Касаткин ушел, Миша достал телефон и написал Артему сообщение: «Подтверждаю. Вольский. Серый кардинал. Связи на самом верху. Опасайся».

Он чувствовал странное возбуждение. Впервые в жизни он занимался не весельем, а настоящим делом. Делом семьи. И у него это получалось. Он был полезен. Это чувство было новым и приятным.

Но его размышления прервал звонок телефона. На экране горело имя «Дядя Жора».

– Миша, – голос дяди Жоры был срочным. – Твою маму только что забрали в больницу. Скорая. Дача в Барвихе. Ехай немедленно.

Ледышка страха пронзила сердце Миши.

– Что с ней?!

– Не знаю. Говорят, стало плохо с сердцем. Твой отец уже в пути.

Миша вскочил, сметая со стола бутылку.

– Стэп, машину! Быстро!

Он выбежал из клуба, его охватила паника. Атака на Леху-бухгалтера была лишь первым выстрелом. Второй выстрел был точнее. Он бил по самому больному месту любого мужчины – по матери. Война перешла на новый, подлый уровень. И Миша понял, что игра только начинается. И правила в ней писал не он.

Глава 6

Машина Миши, черный BMW X6 мчался по Новорижскому шоссе, ревя двигателем. Стэп, сидевший за рулем, молчал, понимая, что слова здесь бесполезны. Миша сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. Перед ним стояло одно-единственное изображение: мать, бледная, лежащая на полу дачи. Сердце. Слово «сердце» било по его сознанию, как молоток. «Стало плохо с сердцем». Это могло быть совпадением. Стресс, волнение из-за ситуации с отцом. Но в его душе, отравленной сегодняшними разговорами о Вольском и взорванной машине, зрела черная, уверенная мысль: Это не совпадение. Это атака.

Он позвонил Артему. Тот ответил практически мгновенно.

– Ты уже в курсе? – выдохнул Миша.

– Я уже в больнице, – голос Артема был ровным, но Миша уловил в нем стальную напряженность. – «Медицина». Пятый корпус. Ее только что доставили. Врачи с ней.

– Как она?

– Без сознания. Под аппаратом ИВЛ. Диагноз предварительный – острая сердечная недостаточность. Но…

– Но что? – почти крикнул Миша.

– Но есть нюансы. Отец здесь. Жди нас на даче. Мы вернемся, как только стабилизируют.

– Я еду в больницу!

– Нет! – в голосе Артема прозвучал приказ, которого Миша никогда раньше не слышал. – На даче. Сейчас. Это не просьба, Михаил.

Связь прервалась. Миша ругнулся и швырнул телефон на сиденье. Он ненавидел эту беспомощность. Ненавидел, что от него отстраняют, как маленького.

Клиника «Медицина» была одним из лучших частных медицинских центров страны. Здесь лечились министры, олигархи, звезды. Анонимность и безопасность были здесь таким же товаром, как и лечение. Олег Петрович Орлов стоял в отдельной палате реанимации, за стеклянной стенкой, отделявшей его от жены. Ирина была бледна, как простыня, к ее телу были подключены десятки трубок и проводов. Монотонный писк кардиомонитора был единственным звуком, нарушавшим гробовую тишину.

Рядом с Олегом стоял главный врач, седовласый, с умными глазами человек по фамилии Орлов (однофамилец, что в данной ситуации казалось злой шуткой).

– Олег Петрович, мы сделали все возможное. Жизнь Ирины Владимировны вне опасности. Но…

– Говорите, Алексей Викторович, – голос Орлова-отца был тихим и страшным в своем спокойствии.

– Кардиограмма и биохимия показывают нетипичную картину. Выброс ферментов, который может указывать на… внешнее воздействие.

– Ядовитое? – прямо спросил Орлов.

Врач вздохнул.

– Мы не можем утверждать без полного токсикологического анализа. Но да, я не исключаю возможность интоксикации, вызвавшей такой острый коронарный синдром. Что-то из разряда кардиотоксинов. Возможно, растительного происхождения. Их сложно обнаружить.

Олег Петрович медленно повернулся от стекла и посмотрел на врача. Его взгляд был тяжелым, как свинцовая плита.

– Алексей Викторович. Вы возьмете все анализы. Вы проведете их в своей самой секретной лаборатории. Вы предоставите мне результаты лично в руки. И об этом не узнает никто. Ни одна медсестра, ни один санитар. Понятно?

– Понятно, Олег Петрович, – кивнул врач, почувствовав ледяной холод, исходящий от этого человека. – Я сам займусь этим.

– Хорошо. И еще. Я оставляю здесь двух своих людей. Они будут дежурить у палаты круглосуточно. Никто чужой не должен к ней подходить. Никто.

Врач молча кивнул и вышел из комнаты. Олег Петрович остался один. Он подошел к стеклу и положил ладонь на холодную поверхность, как будто пытаясь дотронуться до жены.

– Держись, Ирина, – прошептал он. – Держись. Я разберусь. Я обещаю.

В этот момент в палату вошел Артем. Его лицо было маской холодной ярости.

– Отец. Врач сказал?

– Сказал. Яд. Умный и тихий. Не кинжал, а булавка. Как удар скорпиона.

Артем подошел к отцу. Впервые за долгие годы он увидел в его глазах не только гнев, но и боль. Боль, которую тот тщательно скрывал ото всех.

– Это Вольский.

– Возможно. Но пока это лишь предположение. Нужны доказательства.

– Какие еще доказательства? – голос Артема дрогнул. – Сначала Леха, теперь мама! Он бьет по нашим слабым местам! Он пытается деморализовать нас!

– И он преуспевает, – тихо сказал Олег Петрович. – Но гнев – плохой советчик. Яд… это не почерк бывшего силовика. Это почерк профессионала другого толка. Более старой школы.

Он отвернулся от стекла и посмотрел на сына.

– Кто имел доступ к Ирине сегодня?

– Она была на даче. Повар, горничные, охрана. Все проверенные люди.

– Никто не проверен, Артем. Никто. Предают не только за деньги. Предают из страха. Вольский мог найти слабое звено и надавить на него. Или подкупить.

Олег Петрович достал из кармана свой старый, потертый телефон.

– Поезжай на дачу. Поговори с Мишей. Успокой его. А я… я сделаю один звонок. Есть один человек в Москве. Старый аптекарь. Он знает о ядах все. Если кто и сможет найти след, так это он.

Артем кивнул. Он видел, как отец перевоплощался. Из мужа, переживающего за жену, он снова становился Полководцем. Холодным, расчетливым, беспощадным.

– Что мы будем делать, когда найдем того, кто это сделал?

– Что? – Олег Петрович посмотрел на сына, и в его глазах не осталось ничего, кроме льда. – Мы сделаем так, чтобы об этом узнали все. Чтобы больше ни у кого не возникло желания трогать нашу семью. Это будет не просто месть. Это будет урок.

Дача в Барвихе встретила Артема и Мишу гнетущей тишиной. Обычно уютный и пахнущий пирогами дом теперь казался ловушкой. Братья сидели в гостиной. Миша, не в силах усидеть на месте, ходил из угла в угол.

– Они убили ее! Эти твари! – выкрикивал он. – Я найду этого ублюдка Вольского и сам ему…

– Замолчи! – резко оборвал его Артем. Он встал и подошел к брату, схватив его за плечи. – Твои истерики никому не помогут! Мама жива. Врачи делают все возможное.

– А что мы делаем? Сидим тут, как крысы в норе!

– Мы думаем! – крикнул Артем, тряся брата. – Пока ты бегаешь и кричишь, отец ищет того, кто это сделал! Твоя задача – успокоиться и слушать! Понял?

Миша вырвался, но в его глазах появилось осознание. Он тяжело дышал, затем рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

– Прости, Артем. Я просто… я не могу это принять.

– Никто не может, – Артем сел напротив. – Но мы должны. Потому что если мы сломаемся, они победят.

Он рассказал Мише о подозрениях насчет яда и о «старом аптекаре», к которому обратился отец.

– Значит, это была не просто болезнь, – прошептал Миша. – Это было покушение.

– Да. И очень изощренное. Сделано так, чтобы выглядело естественно. Если бы не бдительность отца и не лучшие враги, все списали бы на стресс.

В дверях гостиной появилась повариха, тетя Люба, работавшая у Орловых лет двадцать. Ее глаза были красными от слез.

– Мальчики, простите, не могу молчать… – всхлипнула она.

Артем встал.

– Что такое, тетя Люба?

– Сегодня утром… к Ирине Владимировне приходила девушка. Новая горничная. Катя, вроде. Принесла ей травяной чай. Говорила, что от нервов, сама собрала…

– Какую Катю? – насторожился Миша. – У нас нет новой горничной!

– Вот и я подумала! – всплеснула руками тетя Люба. – Я ей говорю: «Ты кто?» А она – «Я на замену, Марию Ивановну на денек отпустили, у нее внук заболел». А я Маше звонила – та дома, внук здоровый! Я хотела доложить Ирине Владимировне, а она уже чай этот выпила и говорит: «Спасибо, девочка, очень вкусно»… А через полчаса ей стало плохо!

Артем и Миша переглянулись. Вот он – след.

– Где эта девушка? – спросил Артем, стараясь говорить спокойно.

– Да исчезла! Как сквозь землю провалилась! После того как чай принесла, я ее больше не видела!

Артем достал телефон и вызвал начальника охраны дачи.

– Петрович, немедленно подними все записи с камер за сегодняшний день. Ищешь женщину, молодую, горничную. Найди, как она вошла и как вышла. Проверить все машины, которые подъезжали к поселку. Она не могла уйти пешком.

Через пятнадцать минут охрана доложила: девушка была запечатлена на камерах. Она вошла на территорию поселка пешком через лес, представилась на КПП как замена горничной, а через сорок минут так же пешком ушла в лес. Камер в лесу не было. Лицо было четко видно. Незнакомое.

Артем отправил фото Грише-Компьютерщику и своим людям в городе с одним приказом: «Найти».

Миша смотрел на брата, который отдавал четкие, взвешенные распоряжения. Впервые он не видел в нем заносчивого «офисного менеджера». Он видел лидера.

– Что будем делать, когда найдем эту… Катю? – тихо спросил Миша.

Артем посмотрел на брата. В его глазах горел тот же холодный огонь, что и у отца.

– Мы выясним, кто ее нанял. А потом… потом мы покажем этому человеку, что такое настоящая боль. Не через взрывы и яды. А через то, что он больше всего ценит. Через его дело. Его репутацию. Его цифровую империю. Мы ударим по Вольскому его же оружием.

В эту минуту Артем Орлов окончательно переступил черту. Он принял правила игры. И он был готов играть до конца.

Глава 7

Три дня. Семьдесят два часа, растянувшиеся в вечность. Для Артема они прошли в лихорадочной деятельности, которая стала его единственным спасением от гнетущей тревоги. Он превратил кабинет на даче в командный центр. Ноутбуки, планшеты, защищенные линии связи – все было настроено для войны, которая велась в цифровом пространстве и в тенях реального мира.

Для Михаила эти три дня были адом ожидания. Его кипучая энергия, не находя выхода, грозила взорвать его изнутри. Он не мог сидеть на месте, постоянно курсируя между домом и больницей, где Ирину постепенно выводили из медикаментозного сна. Врачи сообщали об осторожных улучшениях, но до стабилизации было далеко. Олег Петрович практически не отходил от жены, его лицо стало замкнутым и каменным.

На четвертое утро, когда серое предрассветное небо только начинало светлеть, на экране одного из ноутбуков Артема всплыло сообщение от Гриши-Компьютерщика. Всего одна строка:

«Нашлась твоя Золушка. Живет в хрущевке на окраине Люберец. Девица с сюрпризом. Будь осторожен. Данные и адрес высылаю».

Артем почувствовал, как учащенно забилось сердце. Он тут же поднял Мишу, спавшего в соседней комнате урывками, тревожным сном.

– Вставай. Едем.

Миша вскочил с кровати, глаза его были мутными от недосыпа, но в них тут же вспыхнул огонек.

– Нашли?

– Нашли.

Братья молча собрались. Артем взял с собой не корпоративный планшет, а простой, «чистый» смартфон. Миша, к удивлению Артема, не стал хвататься за свое любимое охотничье ружье, а достал из сейфа отца два компактных пистолета «Глок», молча протянув один брату. Артем на секунду заколебался, затем кивнул и сунул оружие в кобуру под куртку. Этот жест был красноречивее любых слов – они шли на войну.

Машину вел Миша. Он знал эти окраины лучше брата. Люберцы, некогда гнездо знаменитых «качков», теперь были спальным районом с типовыми многоэтажками и дворцами гремучей смеси ностальгии по советскому прошлому и агрессивного нового русского быта. Они оставили машину в паре кварталов от нужного дома, пятиэтажной «хрущевки», обшарпанной и унылой.

Подъезд встретил их запахом дешевого табака, кошачьей мочи и влажной штукатурки. Лифт не работал. Квартира была на четвертом этаже. Поднявшись по лестнице, Артем жестом велел Мише остаться на лестничной площадке, в тени. Сам он постучал в дверь с номером 42.

Какое-то время внутри было тихо, затем послышались осторожные шаги.

– Кто? – донесся из-за двери молодой женский голос.

– Артем Орлов. Мы должны поговорить о чае, который вы подавали моей матери.

За дверью наступила мертвая тишина. Артем был почти уверен, что услышит звук щеколды или убегающие шаги. Но вместо этого дверь неожиданно открылась.

На пороге стояла та самая девушка с фотографий с камер наблюдения. Но вживую она выглядела еще моложе, лет двадцати. Не красавица, но с милым, открытым лицом, которое сейчас было искажено страхом. И не просто страхом, а каким-то животным ужасом.

– Заходите, – прошептала она, отступая вглубь прихожей.

Артем насторожился. Это было слишком просто. Он кивнул Мише, и тот, прикрыв дверь, остался стоять в коридоре, настороженно прислушиваясь.