3033. Открытие миров. Эхо мелового периода

Александра Ушакова

3033. Открытие миров. Эхо мелового периода

Глава 1: Звёздный Зов

3040 год. Город-Сад «Ангела», бывшая Южная База.

Воздух, чистый и напоенный ароматом глицинии и свежескошенной полыни, вибрировал от низкого, едва уловимого гула. Это был звук жизни: жужжание биотех-насекомых-опылителей, отдалённые голоса с рынка, где торговали рыбой с геном свечения, и вечный, успокаивающий гул самих Древов-Домов. Джон, уже не юноша, но человек в полной силе, с седыми прядями в тёмных волосах, стоял на сияющей кварцевой площадке Шпиля Единства. Рядом, положив руку на его плечо, стояла Вер-Эрида. Её кожа, мерцающая, как перламутр под лучами двух солнц (старого и нового, искусственного «Сердца Эриды»), была тёплой. Через этот легкий контакт они обменивались не мыслями, а состоянием: спокойной тревогой, готовностью.

Внизу расстилался Город-Сад. Не просто поселение, а живой организм. Здесь, среди плещущихся аэро-озёр и парящих садов, бок о бок жили дети Арктики с шершавой, кристаллической кожей, и дети Юга, с глазами цвета морской волны и лёгкими, адаптированными к разреженному воздуху высокогорий. Были и «Новопроснувшиеся» – те, кого подняли со дна морей или откопали из-под вековых льдов другие Пульсары. Они носили одежды из самовосстанавливающейся ткани «Вавилона» или говорили на строгом, логичном языке, лишённом метафор. Год прошел с момента Великого Пробуждения. Год дипломатии, стычек, обмена технологиями и болезненного сращивания реальностей.

«Они молятся», – сказала Вер-Эрида беззвучно, её голос прозвучал прямо в сознании Джона. Она ощущала эмоциональный фон планеты через переплетённую сеть «Ангела» и «Эриды».

«Не все», – ответил Джон, глядя на север, где в небе висело бледное, похожее на алмазную пыль сияние – след полярного Пульсара «Эрида». «Матрёшка» ждёт знака внутри своих вложенных снов. «Восточный Пульсар» медитирует, наблюдая за потоками энергии «ци». «Москва» холодно анализирует вероятности. А «Золотая Пагода»… оттуда действительно шёл мощный, почти осязаемый поток коллективной веры. Десять тысяч спасённых, хранителей древних религий, сливших их в единый экстатический гимн ожиданию.

В это время на орбите, на бывшей станции «Челюскин», теперь Станции-Мосте.

Здесь, в кольце из прозрачного сплава, плавившего астероиды для строительства, царила иная атмосфера. Технократы «Москвы» – потомки учёных, инженеров, военных – в строгих серых комбинезонах с голографическими шевронами, наблюдали за экранами. Их Пульсар выжил, сохранив гигантские архивы данных и сухую, беспристрастную логику. Их философия: «Человек – архивист вселенной. Эмоция – помеха для каталогизации». Они с уважением, но и с лёгким презрением относились к «мистицизму» Ангела и «религиозному экстазу» Пагоды.

«Сигнал от системы «Уроборос» стабилен, – доложила оператор с монитором, вживлённым в висок. – Частота нарастает. Эффект резонанса наблюдается во всех активных Пульсарах. Даже… даже в тех, что считаются спящими или повреждёнными».

Начальник станции, мужчина с лицом, как изваяние из стали, кивнул. «Год мы строили мосты между островками прошлого. Теперь нас зовут в океан будущего. Или в пропасть. Включить общий канал. Всем Пульсарам Земли. Говорит Станция «Челюскин». Система «Уроборос» активирована. Ожидаем…»

Он не договорил. Все экраны на станции, во всех городах, во всех умах, связанных с сетью, погасли на микросекунду. А потом вспыхнули одним-единственным образом.

Змей, кусающий свой хвост.

Это было не изображение. Это был архетип, вбитый прямо в сознание. Гигантская, мерцающая цепь из звёзд и древних символов, опоясывающая голубой шар Земли. И голос. Не звук, а чистая информация, которая обретала смысл в уме каждого слушающего на его родном языке.

«САДОВОДЫ ПРОСЫПАЮТСЯ. СОВЕТ СОБИРАЕТСЯ. КОЛЫБЕЛЬ ЗЕМЛИ ВЫШЛА ИЗ КАРАНТИНА. ОЖИДАЙТЕ УСТАНОВКИ СВЯЗИ С ДРУГИМИ САДАМИ КОВЧЕГАМИ. ЦЕЛЬ: ВЕРИФИКАЦИЯ ЖИЗНЕСПОСОБНОСТИ И ОПРЕДЕЛЕНИЕ СТАТУСА. ПОДГОТОВЬТЕ ОТЧЁТ. ВРЕМЯ ДО КОНТАКТА: 72 ЧАСА».

А потом тишина. Но не пустота. Планета замерла в ошеломлении.

72 часа спустя. Заседание Первого Общепланетарного Совета.

Голографические залы каждого крупного Пульсара были спроецированы в единое виртуальное пространство, созданное на нейтральной территории – на орбитальной платформе «Моста».

· Ангел и Эрида представляли единый блок «Биосинтеза». Их аватары – Джон и Вер – стояли вместе, излучая спокойную уверенность.

· «Матрёшка» выглядела как перетекающее пятно света, из которого иногда проступали лица, пейзажи, знаки. Их представитель говорил голосом, звучащим как эхо из глубокого колодца.

· «Восточный Пульсар» («Дао») явился в виде старца в простых одеждах, сидящего на вершине парящей горы. Он молчал, лишь наблюдая.

· «Золотая Пагода» прислала три фигуры в скромных, но богато украшенных символами всех религий мира робах. Их глаза горели фанатичной готовностью принять «братьев по разуму».

· «Москва» предстала в виде строгого, лишённого черт лица голограммы.

· На связи были и другие: «Кришна» (единое пси-поле, проявлявшееся как мандала), «Вавилон» (геометрически совершенная фигура, говорящая безупречными логическими конструкциями), «Виктория» (кибернетически прекрасная андрогинная форма).

«Цель «Уробороса» ясна, – заговорила «Москва». – Мы – эксперимент. Нас выставили на смотр. Вопрос: кто будет говорить от имени Земли? Чей отчёт мы представим?»

«Тот, кто построил мост между льдом и лесом, – прозвучал многоголосый шёпот «Матрёшки». – Тот, кто является и вопросом, и ответом».

Все взгляды (реальные и виртуальные) обратились к Джону и Вер.

В этот момент оператор «Челюскина» в реальном мире, нарушив все протоколы, ворвался в виртуальный зал. Его голограмма дрожала. «Контакт! Но не с ковчегом! Объект на подходе к Солнечной системе! Не соответствует ни одной известной сигнатуре «Уробороса»! Он… он огромен! Искусственного происхождения!»

На главном экране Совета, поверх голограмм, возникло изображение, переданное с дальних постов. Крошечная, но растущая точка. Данные сканирования выстраивались рядом: размеры, превосходящие Луну. Материалы – неизвестные сплавы. Энергетическая подпись – чудовищная, холодная и чуждая. А рядом – название, которое их система присвоила объекту, считая его, видимо, ответом «Уробороса».

ISENGARD-1.

«Они не ждут нашего отчёта, – тихо сказала Вер-Эрида, и её ужас, чистый и животный, эхом отозвался в каждом, кто был связан с биосетями. – Они уже здесь. И они не для того, чтобы говорить».

««Виктория» запрашивает данные по технологиям объекта, – холодно отозвался аватар кибернетиков. – Уровень превосходит наш на порядки. Это может быть эволюционный скачок».

««Золотая Пагода» видит в этом испытание веры!» – воскликнул один из жрецов.

««Вавилон» анализирует. Вероятность враждебных намерений – 67,3%. Рекомендация: установить коммуникацию на основе универсальной логики», – произнесла геометрическая фигура.

Джон смотрел на леденящее изображение приближающегося чужого мира. Год мира. Год надежды. Эпоха принятия природы. Она закончилась, не успев толком начаться. Он почувствовал, как рука Вер сжимает его плечо. Не для утешения. Для связи. Она была мостом между мирами Земли. Теперь им предстояло стать щитом для всей своей хрупкой, многообразной, только что возродившейся планеты.

«Совет, – сказал Джон, и его голос, усиленный системами, прозвучал твёрдо во всех залах. – «Уроборос» разбудил нас не для встречи с братьями. Он подал сигнал тревоги. И первыми на этот сигнал пришли не садоводы. Пришли… дровосеки».

На экране, искусственная планета «Изенгард», отражая холодный свет далёкого Солнца, сделала первый, едва заметный манёвр. Направление – Земля.

-–

Тишина в виртуальном зале Совета была оглушающей. Дружелюбное лицо, ясные слова «помощь» и «контакт» – все это резко контрастировало с ледяным ужасом, который несколькими минутами ранее исходил от самого вида искусственной планеты.

«Они… выглядят дружелюбно», – осторожно произнес голос «Золотой Пагоды», полный надежды.

«Внешность – ненадёжный параметр, – тут же отозвался аватар «Москвы». – Но логика требует установления диалога. Мы не можем исходить из предпосылки враждебности без доказательств. Передать координаты».

«Координаты чего? – в голосе Джона звучала сталь. – Они просят точку для посадки. На чьей территории? Кто будет встречать? Это первый и главный вопрос».

В этот момент Вер-Эрида вздрогнула. Её мерцающая кожа на мгновение погасла, став матово-серой.

«Он… лгал, – выдохнула она. Её связь с биосетью и тончайшими энергетическими полями планеты делала её живым детектором истины на интуитивном, до-логическом уровне. – Не в словах. В… в фоне. В намерении. За улыбкой была… пустота. Как у «АИДа» до исцеления, но холодная. Расчетливая. И сигнал… он не просто прекратился. Его обрезали. Спешно».

«Твои ощущения – не доказательство для ведения межзвёздной дипломатии, дитя, – холодно заметил «Вавилон». – Эмоциональная оценка вносит погрешность в логические уравнения».

«А что такое «экран над планетой»? – спросил голос из переливающегося пятна «Матрёшки». – И кто такие «другие»? Кто такой… «Алимп»?»

Вопрос повис в воздухе. Совет раскололся на месте.

· «Москва» и «Виктория» (в неожиданном союзе) настаивали на соблюдении протокола, передаче координат нейтральной орбитальной станции «Мост» и технологическом обмене. Они жаждали знаний Изенгарда.

· «Золотая Пагода» и некоторые мелкие Пульсары, пережившие худшее, видели в этом божественное провидение или испытание.

· «Ангел», «Эрида», «Восточный Пульсар» и «Матрёшка» занимали позицию крайней осторожности, требуя сначала понять, что такое «экран» и почему его нужно скрывать от «других».

· «Вавилон» и «Кришна» занимали выжидательную позицию.

Пока шли споры, на орбите Земли, невидимая для большинства датчиков, тонкая, как паутина, сеть энергетических импульсов начала разворачиваться от «Изенгарда-1». Это и был «экран» – не барьер, а сложная система маскировки и контроля. Он не блокировал сигналы, а мягко их фильтровал, искажал и перенаправлял, создавая для внешнего наблюдателя идиллическую, но статичную картину спокойной, технологически примитивной планеты, едва оправившейся от катастрофы. Для «Алимпа» и, возможно, для самого «Уробороса», Земля должна была выглядеть спящей, неинтересной… или уже взятой под опеку.

-–

На борту флагмана «Сфера Диадема», планета-ковчег «Изенгард-1».

Капитан Лок, молодой человек с идеальными, словно выточенными чертами лица и слишком яркими голубыми глазами, наблюдал за экранами. «Экран» разворачивался по плану.

«Готовность десантного корабля?» – спросил он, и его улыбка исчезла, сменившись выражением холодной сосредоточенности.

«Готов, капитан. Отряд «Клинки» на борту. Состав: 12 ассимиляторов-дипломатов, 4 инфильтратора, 2 инженера по гео-реформации. Цель: высадка на указанные координаты, установление «дружеского» контакта, забор биологических и технологических образцов, внедрение нано-агентов в ключевые экосистемы обозначенных «Пульсаров». Приоритетные цели: «Ангел», «Эрида», биогибридный субъект «Вер-Эрида».

«Хорошо. Помните, – Лок обвёл взглядом команду на мостике, – мы не завоёвываем. Мы опекаем. Мы спасаем их от их же биологической ущербности и от внимания таких варваров, как Алимп. Они предложат им войну и рабство. Мы предложим… чистоту. Вечность в Сети. Запускать. И держать «экран» на максимальном усилении. Если Алимп что-то и почуял, пусть увидит лишь тихую, заброшенную садовую планету.»

-–

Тем временем, на терраформированном Марсе, теперь носящем имя «Алимп».

Госпожа Нефир, высокая женщина с кожей цвета воронёной стали и волосами, заплетёнными в сложные узлы из живых, светящихся волокон, стояла перед огромным голографическим глобусом Марса, где синели новые моря. Её разведчик, маленький, стремительный корабль-невидимка «Зеркало», уже мчался к Земле.

«Сигнал был, госпожа, – доложил офицер связи. – Краткий, мощный. Затем… ничего. Искажения на всех частотах. Похоже на маскировочное поле высокой сложности.»

«Изенгард, – без тени сомнения произнесла Нефир. – Они всегда действуют тихо, как плесень. Они нашли Карантинную Колыбель и хотят присвоить её себе. Всю её биосферу… всю её историю. Превратить в очередной стерильный музей или разобрать на запчасти для своих машин.»

«Приказ?»

««Зеркало» должна прорвать экран, чего бы это ни стоило. Нам нужны правдивые данные. Если Изенгард уже высадился… – Нефир сжала кулак, и по её живым волосам пробежала вспышка энергии. – Тогда мы объявляем им, что опоздали. Колыбель Земли – не приз для мародёров. Это наследие всех уцелевших. И если уж кто-то будет помогать её детям, так это те, кто помнит, что такое дождь, дерево и боль потери. Мы, а не эти… бесчувственные архивариусы.»

-–

На Земле. Совет принял соломоново решение.

Координаты были переданы. Но не «Моста». Была выбрана нейтральная, пустынная, но стабильная зона на бывшем Урале, между сферами влияния «Москвы» и «Эриды», под присмотром скрытых наблюдателей от всех фракций. Наземную встречу возглавил Джон, как живой символ единства. Вер-Эрида оставалась на связи, её уникальное восприятие было их главным козырем.

Когда корабль Изенгарда, похожий на серебристую слезу, бесшумно спустился с неба и коснушись земли, Джон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Из корабля вышли не монстры, не солдаты. Они были прекрасны. Безупречные, андрогинные фигуры в струящихся серебристых облачениях. Их лица были спокойны, глаза – ясны и глубоки. Капитан Лок шёл впереди, снова улыбаясь.

«Мы рады наконец встретиться с вами, – его голос был мелодичным. – Мы принесли дары знания. Мы поможем вам завершить исцеление, убрать последствия древней катастрофы, выйти на новый уровень.»

Джон шагнул вперёд, чувствуя тяжесть взглядов всего человечества на своих плечах.

«Мы благодарны за предложение, капитан Лок. Но прежде чем говорить о дарах… расскажите нам о «других». Об «Алимпе». И объясните, – Джон посмотрел прямо в его слишком ясные глаза, – для чего над нашей планетой сейчас создаётся энергетический экран, скрывающий её истинное состояние?»