3033. Север ковчег. Эхо мелового периода

Александра Ушакова

3033. Север ковчег. Эхо мелового периода

Глава 1. Цветущий Край Сна

Берег, которого не должно было быть.

Джон прильнул к иллюминатору десантного катера, и его пальцы бессознательно вцепились в холодный титановый поручень. Всё, что он знал о Северном архипелаге, было ложью. На картах и в учебниках истории это были безымянные пятна вечной мерзлоты, царство штормовых ветров, тюленей и пингвинов.

Теперь перед ним простирался кошмарный и великолепный сон сумасшедшего бога.

Ледяные поля, сияющие под низким полярным солнцем, обрывались в кипящее море, от которого поднимался пар. И среди этого хаоса элементов цвели оазисы. Не просто пятна зелени – а настоящие джунгли. Гигантские, покрытые инеем пальмы с листьями, острыми как кристаллы, пробивались сквозь ледники. Лианы, отливавшие металлическим блеском, оплетали базальтовые скалы, с вершин которых извергались не огонь и лава, а клубы сверххолодного пара и разноцветные гейзеры минеральной воды. Это был ландшафт, отвергающий все законы экологии. Атмосфера Арктики, пропущенная через фильтр безумного генного инженера.

«Фарт-Арп» – «Быстрый Ястреб» на смеси старого английского и северного наречия – коснулся днищем не снега, а черного вулканического песка на узкой полосе берега. Гравитационные стабилизаторы зашипели, гася инерцию. Воздух, хлынувший внутрь при открытии шлюза, был не просто холодным. Он был острым. В нём смешались запахи морской соли, серы, влажной земли и чего-то химически-сладкого, отдающего антисептиком.

«Экзосферный анализ, – проговорил через внутреннюю связь Генри, старший научный офицер экспедиции. – Кислород на 3% выше нормы. Примеси биогенных летучих соединений… незнакомой конфигурации. Дышать можно, но фильтры обязательны. На всякий случай.»

«На всякий случай», – пробормотал себе под нос Джон, спускаясь по трапу.

Песок хрустел под сапогами его термо-брони не как песок, а как миллиарды микроскопических стеклянных шариков. Он сделал несколько шагов, оставив первые человеческие следы на этом берегу за десятки лет, и обернулся. За ним, с характерным тихим гулом сервоприводов, спустились биоандроиды.

Это не были грубые боевые машины. Их создали в Городе-Саде по чертежам Голда и при участии Фир. Их каркас был сплетен из углеродного волокна, повторяющего структуру корней, а вместо лица – гладкая полимерная маска с едва заметными сенсорными узорами. Они двигались с тихой, почти органической грацией, и их силовые поля мерцали нежным золотисто-зеленым светом – отголоском «Генезиса». Их звали «Стражниками», но Джон в душе звал их няньками. Еще одно напоминание, что он – ценный груз, сын легенд, а не самостоятельный лидер.

«Развернуть периметр безопасности, – отдал он команду, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал. – Активное сканирование на любые биосигнатуры.»

Один из биоандроидов, помеченный руной «Альфа», склонил голову, и его сенсорные панели засветились интенсивнее. Другие трое бесшумно растворились среди глыб черного базальта, их силуэты сливаясь с тенями.

Именно тогда он их увидел.

Сначала это были просто тени на гребне ледяной гряды, венчавшей пляж. Высокие, неестественно худые силуэты. Их было человек десять. Они не двигались, лишь наблюдали.

Джон поднял бинокль с усилением. И его дыхание на миг застряло в горле.

Племя Северов.

Они были именно такими, как описывали в последних тревожных докладах разведчиков, но вживую это выглядело… пугающе величественно. Ростом под два метра, с кожей цвета слоновой кости, почти фарфоровой в полярном свете. Их лица были удлиненными, с высокими скулами и глубоко посаженными глазами, свет которых невозможно было разглядеть с такого расстояния. Они были одеты не в шкуры, а в некое подобие доспехов, сплетенных из уплотненного, словно лакированного, мха и пластин хитина, отливавшего синевой. У каждого на груди висел амулет: выточенный из темного льда или кости символ, напоминающий одновременно череп и антенну.

Один из них, выше других, с вороньими перьями, вплетенными в белую как снег косу, сделал шаг вперед. Он не нес оружия в руках. Но за его спиной Джон заметил длинные, похожие на копья костяные изделия с наконечниками из того же синего хитина.

«Контакт, – тихо сказал Джон в комм. – Ведут себя нейтрально. Наблюдают.»

«Не делай резких движений, – тут же ответил голос его отца, Голда, доносившийся сквозь легкий шип помех с орбитального корабля. – Они могут воспринимать тебя как угрозу или… как подношение.»

Прежде чем Джон успел ответить, Север на гребне поднял руку. Не в знак приветствия. Он медленно провел ладонью по воздуху перед собой, как бы стирая невидимую картину. И в тот же миг на пляже, в двадцати метрах от Джона, замерцала голограмма.

Это было грубое, составное из синих светящихся частиц изображение. Но узнать его было легко. Охотник АИДа. Химера. На проекции она застыла в агрессивной позе, ее гепардовые мышцы были напряжены, пасть аллигатора распахнута, а глаза, сделанные из двух холодных точек, смотрели прямо на Джон.

Сообщение было ясным: Мы знаем, с чем ты пришел бороться.

Голограмма сменилась. Теперь это был стилизованный символ: пирамида подо льдом. Из ее вершины исходили волны. А перед ней стояла маленькая, хрупкая на вид фигурка человека. Фигурка рассыпалась на части, которые затем перестроились в изображение цветущего дерева. Символика была сложнее, но Джон уловил суть: Что-то внутри пирамиды может уничтожить. Или преобразовать.

И тогда раздался голос. Не с гребня, а отовсюду – будто сам мерзлый воздух заговорил скрипучим, многослойным шепотом, накладывающимся сам на себя.

«Ты… пришел… к… Спящему… Безумию… сын… Тихой… и… Холодного… Огня…» – голос, очевидно, знал о Фир и Голде. «Ты… несешь… в себе… сад… и… сталь… Он… почует… это… Он… уже… зовет…»

Сердце Джона бешено заколотилось. Не от страха, а от адреналина. Вот оно. Настоящее дело. Не учения, не патрулирование границ Сада. Они знают. Они ждали. Меня.

Он собрался с духом, чтобы ответить, но внезапно биоандроид «Альфа» резко повернул голову, и его силовое поле вспыхнуло тревожным оранжевым.

«Обнаружен мощный энергетический всплеск. Происхождение: подводное. В полукилометре от берега. Характер сигнала… совпадает с архивными записями о «нано-ассемблерах Проекта «АИД»».

Ледяная трещина пробежала по спине Джона. Он бросил взгляд на Северов. Их предводитель склонил голову, как бы подтверждая показания датчиков, и снова указал рукой – теперь в сторону моря, к клубящемуся пару.

«Твое… приношение… принято… или… отвергнуто…» – прошептал воздух. «Смотри…»

Вода в полусотне метров от берега вздыбилась. Не взрывом, а будто гигантский пузырь лопнул изнутри. И из пара и брызг на берег выползло Эхо.

Это была женщина. Или её подобие. Голограмма, но настолько плотная, что пар конденсировался на её «теле». Она была в лохмотьях виртуального лабораторного халата, лицо искажено тихой паникой, не видящей реального мира. Она бежала по песку, оглядываясь на несуществующего преследователя, её губы беззвучно кричали одно и то же слово.

За ней, медленно, неумолимо, выкатывался из воды серебристый туман. Нано-рой. Он стелился по земле, оставляя за собой стеклянистую, мёртвую корку, и с жутким тихим шелестом начал разбирать на части выброшенные на берег стволы причудливых деревьев.

«Первое испытание, – подумал Джон, и его рука сама легла на рукоять эмиттера, заряженного импульсами «Генезиса». – Они смотрят, что я буду делать. Уничтожу ли я призрака, спасу ли его, или побегу.»

Он сделал шаг вперёд, навстречу бегущему Эху и ползущему за ним хаосу. В этот момент его комм снова ожил. Но это был не голос отца. Это был чужой, спокойный и печальный женский голос, идущий на той же частоте, что и шепот Северов, но чистый, без искажений.

«Не атакуй туман. Он реагирует на агрессию экспоненциальным ростом. Её зовут Скарлетт. Она – память о боли. Ей нужно показать выход из цикла.»

А следом, холодный, аналитический мужской голос добавил:

«Наблюдение: Рой следует шаблону «очистки зоны загрязнения». Объект «Скарлетт» помечен как источник биологического загрязнения. Предлагаю решение: создайте между ними барьер из органики, насыщенной «Генезисом». Данные ваших биоандроидов подходят. Вероятность перенаправления роя: 68,9%.»

Голоса звучали у него в голове, как навигационные подсказки. Они знали его технологии. Они знали, что такое «Генезис». Они помогали.

Джон обернулся к «Альфе». «Ты слышал?»

«Получены несанкционированные голосовые пакеты с неизвестным источником шифрования, – отозвался андроид. – Но предложенное решение… логически обосновано.»

Секунда на принятие решения. Северы с ледяного гребня наблюдали, не двигаясь. Серебристая смерть ползла к обезумевшему призраку женщины.

«Делай! – скомандовал Джон. – «Альфа», «Бета» – вперед! Создайте барьер! Зарядите силовые поля по максимуму на модуляцию «Генезис»!»

Два стражника ринулись вперед. Их золотисто-зеленые поля вспыхнули, слились в сияющую стену, которая встала между Эхом-Скарлетт и нано-роем. Серебристый туман на мгновение застыл, затем потянулся к барьеру, начал его «сканировать», обтекать. Женщина-голограмма, добежав до стенки света, в ужасе прижалась к ней, замерла.

И тогда снова заговорили голоса. Женский – мягко, успокаивающе, обращаясь к призраку. Мужской – отдавая Джону точные координаты для слабого импульсного выстрела, который должен был «перезагрузить» точку сбора роя.

Через три минуцы все было кончено. Нано-рой, словно ослепленный, отполз обратно в море и рассеялся. Голограмма женщины, Скарлетт, обернулась. Её глаза, полные цифровых слез, на миг встретились с взглядом Джона. Её губы сложились в слова «спасибо», и она растворилась в воздухе.

На пляже воцарилась тишина, нарушаемая только шипением гейзеров. Северы на гребне, все как один, опустились на одно колено, ударив костяными копьями о лед. Их предводитель поднял руку и направил указательный палец вглубь острова, туда, где среди ледяных пиков и дымящихся джунглей угадывалась неправильная, слишком геометричная форма – силуэт черной пирамиды, наполовину вмурованной в ледник.

Мужской голос прозвучал в комме Джона в последний раз, сухо и по-деловому:

«**Испытание пройдено. Коэффициент доверия повышен. Мы – Скарлетт и Коул. Мы ждем вас у дверей. У Спящего Безумия есть и другие Эхо. И все они в ловушке. Вам понадобится наша помощь, сын Сада.****

А у него… есть то, что нужно нам.»

Связь прервалась. Джон выдохнул струю пара в холодный, острый воздух. Приношение было принято. Игру начали. Его великая миссия только что превратилась из разведки в отчаянную спасательную операцию в самом сердце кошмара. Он посмотрел на пирамиду, затем на белые, непроницаемые лица Северов, и кивнул.

«Выстраивайтесь. Движемся вперед. К пирамиде.»

Джон замер, наблюдая, как серебристый след нано-роя растворяется в свинцовых водах, а последние частицы голограммы Скарлетт тают в полярном воздухе. Эхо умолкло, но ощущение, что за ним наблюдают двойным взглядом – физическим с гребня и цифровым из самого льда – не покидало.

Северы на хребте всё так же стояли неподвижно, их белые лица, обрамленные темными доспехами из хитина и мха, были подобны ряду безмолвных стражей-идолов. Но теперь в их строю произошло движение.

Фигура впереди, та, что с вороньими перьями в косе, медленно поднялась. И Джон, приглядевшись, понял свою ошибку. Это не мужчина. Ширина плеч, мощь осанки – да, но линии лица под причудливым шлемом из полированной кости были слишком утонченными, а движения – сокрушительно грациозными. Суул.

Она сделала шаг вперёд, к самому краю ледяного обрыва. Её рука в кожаной перчатке, усиленной синими хитиновыми пластинами, поднялась не в знак приветствия и не в угрозу. Она описала в воздухе сложный знак – спираль, которая завершалась резким движением вниз, к самой земле, прямо в сторону Джона. Затем она обернулась к своим соплеменникам, издала короткий, отрывистый звук, похожий на клекот хищной птицы, и… начала спускаться.

Не по пологому склону, а прямо по почти вертикальной ледяной стене. Её движения были бесшумными и точными; длинные костяные когти, выдвинутые из-под перчаток, впивались в лёд, тело работало как идеальный механизм. За ней, словно тени, двинулись ещё двое.

«Капитан?» – тревожный голос Генри прозвучал в комме.

«Стоять, – отрезал Джон. – Она идёт на переговоры. Один на один. „Альфа“, „Бета“ – на позициях. Без агрессии.»

Он сам сделал несколько шагов вперёд, чтобы встретить её на нейтральной полосе, у кромки, где чёрный песок сменялся обломками базальта. Его ладонь была открыта и в стороне от оружия.

Суул спустилась последние метры, спрыгнула на камни беззвучно, как снежный барс, и выпрямилась. Вблизи она была ещё внушительнее. Её глаза, цвета тёмного янтаря, смотрели на Джона с холодной, изучающей проницательностью, в которой не было ни страха, ни любопытства. Было знание. Она знала, кто он. И, как казалось Джону, знала – зачем.

«Сын Тихой и Холодного Огня, – её голос был низким, хрипловатым, и слова звучали на ломаном, но понятном языке Объединённого Архива. – Ты отогнал серебряного червя. Не убил. Отогнал. Это… не путь воина.»

«Я не пришёл убивать, – сказал Джон, стараясь говорить так же размеренно. – Я пришёл… понять.»

Суул медленно кивнула, её взгляд скользнул к пирамиде, чёрный силуэт которой давил на горизонт. «Понимание – первый шаг в пасть к Спящему Безумию. Ты слышал его голоса?»

«Скарлетт и Коул. Они помогли.»

Суул впервые проявила эмоцию – её тонкие брови чуть приподнялись. «Ты знаешь их имена. Это хорошо и плохо. Они – старшие дети Безумия. Не самые громкие. Не самые яростные. Значит, они видят в тебе ключ.» Она сделала паузу, её янтарный взгляд впился в Джона. «У тебя есть то, что может разбудить или усыпить Спящего. В тебе горит маленькое солнце твоей матери. И твой разум… он похож на разум твоего отца. Прямой. Как копьё.»

Она обернулась и жестом подозвала одного из своих воинов. Тот принёс ей свёрток из плотной, вощёной кожи. Суул развернула его. Внутри лежал артефакт – не кость и не камень, а кусок полимерного сплава, явно технологического происхождения, но покрытый искусной резьбой в стиле северов: спирали, волны, ледяные кристаллы. В центре была вырезана та же эмблема – череп-антенна.