С Новым годом, выжившие!

Ваня, отряхиваясь от пыли, кивнул на медведей:

– Их надо разобрать. Или хотя бы отключить лишние.

Петя возразил:

– Зато было весело! И теперь мы знаем, как устроить дискотеку.

– Дискотеку? – переспросил Борька. – Ты хочешь сказать, похороны?

– Нет! – Петя широко улыбнулся. – Праздник! Когда всё наладится, мы устроим праздник. С танцами. И с настоящими медведями.

Бабка Марья хмыкнула, но в глазах её мелькнула улыбка.

– Ладно. Только в следующий раз предупреждай, прежде чем устраивать танцы с медведями. А то я уже думала, что придётся отбиваться спицами.

Ваня покачал головой, но тоже улыбнулся:

– Главное, чтобы генератор выжил.

А в углу, среди обломков и проводов, один из медведей вдруг тихо прошептал:

– Танцуй со мной…

Все вздрогнули.

– Это не я! – быстро сказал Петя.

Борька вздохнул:

– Всё. Я ухожу. Кто‑нибудь, следите за медведями.

Год назад. Зима.

Петя брёл по руинам, засунув руки в карманы и втянув голову в плечи – холод пробирал до костей, а ветер свистел в обломках бетона, будто насвистывал похоронный марш. Снег лежал грязно‑серым ковром, испещрённым следами: то ли звериными, то ли… не очень звериными.

«Ну и погодка, – думал Петя, перепрыгивая через ржавую балку. – Прямо как в фильме ужасов. Только маньяка не хватает».

И тут из‑за полуразрушенного дома вышел волк.

Не тощий бродячий пёс, не испуганный лесной зверь – а настоящий монстр: шерсть свалялась сосульками, глаза горят жёлтым огнём, пасть приоткрыта, будто он уже прикидывал, с какой части тела начать обед.

– О, – сказал Петя. – Вот и маньяк.

Волк зарычал – звук был такой, словно кто‑то рвал железный лист. Петя попятился, но споткнулся о камень. В этот момент из‑под снега выскочила банка из‑под консервов и с грохотом покатилась прямо под лапы хищника.

Банка остановилась.

Волк замер.

Петя затаил дыхание.

Волк наклонил голову, принюхался, потом осторожно ткнул банку лапой. Она звякнула. Зверь снова принюхался. Потом лизнул. Потом – к ужасу Пети – сел и начал толкать её носом, будто играл в футбол.

– Ты… ты что, шутишь? – прошептал Петя.

Волк на секунду отвлёкся от банки, посмотрел на него с явным упрёком («Ты мешаешь мне развлекаться!») и снова принялся гонять консервную «игрушку» по снегу.

Петя медленно поднялся, отряхнулся и попятился. Волк даже не обернулся – он был полностью поглощён новым хобби.

– Ну и ладно, – пробормотал Петя, ускоряя шаг. – Пусть играет. Главное, чтобы не сделал из меня вторую банку.

Он оглянулся лишь раз – волк всё ещё гонял консерву, время от времени издавая довольное урчание.

«Вот так, – подумал Петя, ёжась от холода. – Даже у хищников бывают детские радости. А у меня – только страх и мокрые трусы».

Ветер снова взвыл, и Петя прибавил шагу. Где‑то впереди маячил силуэт заброшенной котельной – возможно, там можно было согреться. Или хотя бы спрятаться от волков‑футболистов.

На ходу он машинально потрогал лямку исследователской сумки, висевшей через плечо. В ней всегда было что‑нибудь полезное: моток изоленты, пара гаечных ключей, фонарик на солнечных батареях (хоть и дохлый), а ещё – три батарейки от старых игрушек, которые он берег на крайний случай.

«Если там есть генератор, – размышлял Петя, – может, получится что‑то сообразить. Хотя бы свет. Или… ну, не знаю. Что‑нибудь».

Он похлопал по сумке, словно проверяя, на месте ли надежда, и шагнул в проём полуразрушенной двери котельной.

Утро 29 декабря выдалось на редкость спокойным. Генератор работал ровно, за стенами убежища не слышалось скрежета роботов‑эльфов, а Бабка Марья как раз закончила вязать очередной «праздничный» шарф из разноцветных лоскутов.

– Ну что, народ, – объявил Петя, торжественно выставляя на стол горсть сушёных корней, – сегодня у нас особый день! Я придумал новое блюдо!

Борька, чистивший лопату, поднял бровь:

– Только не говори, что это «суп из семи трав с ароматом пепла».

– Лучше! – Петя сиял. – Это… «корневые котлеты»!

Ваня оторвался от проверки проводов:

– Корневые котлеты?

– Ага! – Петя воодушевлённо размахивал ножом. – Мы их измельчим, слепим в шарики, подсушим на батарее генератора – и будет почти как настоящие котлеты!

Бабка Марья осторожно потрогала один корень:

– Они же жёсткие, как дерево.

– Значит, надо дольше толочь! – не сдавался Петя. – А потом добавим… – он задумался, оглядывая убежище, – …немного соли!

– Соли? – переспросил Борька. – У нас её три крупинки осталось.

– Вот именно! – Петя торжествующе поднял палец. – Это сделает блюдо эксклюзивным!

Через полчаса убежище превратилось в импровизированную кухню. Петя орудовал камнем вместо ступки, Ваня неохотно помогал, перетирая корни в порошок, а Борька стоял на страже, чтобы «эксперимент» не вышел из‑под контроля. Бабка Марья наблюдала с безопасного расстояния, время от времени вздыхая.

– Так, теперь добавляем воду… – Петя плеснул из фляги. – Перемешиваем…

Масса получилась липкая, сероватая и подозрительно напоминала глину.

– А теперь – формовка! – Петя начал лепить шарики. – Вот это будет «котлета по‑царски», а эта – «котлета мечтателя»…

Борька скептически разглядывал результат:

– Выглядят как камни. И пахнут… странно.

– Это аромат новизны! – парировал Петя. – Сейчас подсушим – и будет вкусно!

Он разложил «котлеты» на батарее генератора. Через десять минут помещение наполнилось странным запахом – смесью жжёного корня и машинного масла.

Когда «котлеты» наконец остыли, Петя торжественно раздал всем по кусочку.

– Ну, с почином! – сказал он и откусил.

Наступила тишина.

Петя жевал. Медленно. Очень медленно. Его глаза постепенно расширялись.

– Ну как? – осторожно спросил Ваня.

– Э‑э‑э… – Петя попытался проглотить. – Напоминает… древесину. С привкусом металла.

Борька, откусив крошечный кусочек, скривился:

– Я же говорил – камни.

Бабка Марья, деликатно отложив свой кусок, заметила:

– Может, их надо было отварить?

– Варить?! – Петя вдруг хлопнул себя по лбу. – Точно! Я забыл про варку!

– Ты назвал это «котлетами», – напомнил Ваня, – а котлеты жарят или запекают.

– Но корни же твёрдые! – всплеснул руками Петя. – Их надо сначала размягчить!

Борька фыркнул:

– То есть ты предложил нам есть сырые корни?

– Не сырые! – возразил Петя. – Подсушенные!

– Которые даже зубы не берут, – закончил Ваня, пытаясь отковырять кусочек от батареи.

В итоге «корневые котлеты» отправились в дальний угол, где их позже использовали как подставки под банки (чтобы не скользили).

Вечером, когда все сидели у генератора и пили чай из сушёных трав, Петя вдруг сказал:

– Знаете, а ведь блюдо почти получилось.

Борька закатил глаза:

– Почти – это когда оно съедобно.

– Но идея хорошая! – не унимался Петя. – В следующий раз попробуем варить. Или… запекать в консервной банке!

Бабка Марья вздохнула: – Петя, давай сначала научимся готовить то, что точно съедобно. А то я боюсь, что твои эксперименты нас всех в могилу сведут.

– В могилу? – Петя рассмеялся. – Да мы уже в ней! Только в уютной.

Все невольно улыбнулись. Даже Борька хмыкнул:

– Ладно. Но если ты снова решишь что‑то «изобретать», предупреждай заранее. Я хотя бы запас сухарей сделаю.

А в углу, среди прочих сокровищ убежища, теперь красовалась надпись, выведенная углём на ящике:

«Корневые котлеты. Не есть.»

Петя брёл среди руин, утопая в собственных мыслях глубже, чем в снежных заносах. Зима тянулась бесконечно, и одиночество давно стало его постоянным спутником – настолько привычным, что он уже не замечал, как начал отвечать ему вслух.

– Так, куда теперь? – спросил он, останавливаясь у полуразрушенной арки. Голос звучал хрипло, будто чужой.

– Направо, – тут же ответил он себе, но уже другим тоном – чуть выше, с напускной бодростью. – Там вроде был магазин с консервами.

– А если там эльфы? – возразил первый голос, мрачный и скептичный.

– Тогда будем им петь! – жизнерадостно парировал второй. – Говорят, роботы не выносят фальшивого вокала.

Петя хихикнул, но тут же оборвал смех – звук разнёсся слишком громко, отскакивая от голых стен. Он втянул голову в плечи и пошёл дальше, шаркая по обледенелому асфальту.