Полная версия
Тыквенный пирог
Анастасия Плотникова
Тыквенный пирог
Глава 1. Причуды Самхейна
[31.10.2025] Сутки до поворота колеса времени. Чудное время для нескучных историй! Пока варятся ведьмовские котелки, я вам к ночи одну такую поведаю…
Элина проснулась поутру, раньше октябрьских рассветных розоватых бликов, чтобы, как обычно, вымыть свои длинные космы. Утро как утро.
Малинка спала под батареей в своей лежанке, время от времени помуркивая во сне. Сушка же настойчиво ёрзал под колесом, упорно пряча в соломе кусок тыквы.
– Да не съедят твои вкусняхи, Сушик, – усмехаясь, ласково бросила фразу девушка в дверном проёме одному из своих фамильяров – морскому свину.
Малинка, белая пушистая кошка, подобрала под себя тёплые розовеющие лапки и лишь дёрнула кисточкой на ухе, продолжив делать вид, что спит. Но нет.
Эля скрылась в ванной.
– Шустр-рый, хор-р-рош там ёр-р-рзать. Меш-шаешь слушать снег, – тихо промурчала Малинка.
Видимо, Эля была на строгой диете в тот год, когда завела себе двух фамильяров: подобранную грязную кошку лет двух и найденного в подъезде у друзей упитанного морского свинтуса с подбитой лапой. Иначе не объяснить, почему у них были исключительно съедобные имена. Но фамильяры, как известно, не выбирают себе хозяек. Да и не в обиде они были за эти клички.
– Самхейн – дело исвесьное. Снаю я. Понабегают са вкусностями всякаи, – надуто объяснился Сушик, перетаскивая из угла в сено ломтик яблока.
– Смех и только, – лениво съязвила кошка и развернулась мордочкой к батарее.
– У тебя не крадут еду, пушисьтая, – обидчиво продолжал вторить свин.
– Никто в твою клетку добр-р-ровольно не полезет, глупенький, – промурлыкала Малинка.
– Это ещё видно будет.
Разговоры утихли. Элина вышла из ванной.
– Всё собачитесь? Я слышала, – недовольно подметила девушка. – Не люблю ваши споры, тем более ни о чём.
Эля насухо промокнула волосы полотенцем и швырнула его в сторону батареи. Малинка даже не дёрнулась – ежеутренний сей ритуал она знала.
*
… Обеденные перерывы подходили к концу и люди разбегались обратно по своим работам. Эля возвращалась с учёбы по тихому старому проспекту, который заметно опустел за минувший час. Старая часть города, ломанная пыльная брусчатка… особый аромат здешних пекарень – большой город с большим сердцем. Элина любила после учёбы здесь прогуляться в одиночку. Только со своими мыслями наедине, вдыхая ароматы кофеень, разглядывая авторские витрины с причудливыми сувенирами и статуэтками, коих здесь было множество.
– Деточка, загляни! – раздался мягкий голос из кофейни. – Раздаю свой тыквенный пирог по акции! Сегодня же ваши «хэловины». Вот, в тренде, как говорится.
Эля засмеялась. Старушка на вид была похожа на самую натуральную ведьму из мультфильмов: остроконусная чёрная шляпа, в стиле ретро чёрное платье-карандаш с белым кружевным воротничком, остроконечные туфельки и необыкновенного цвета фиалковые радужки глаз – ну прямо-таки сошедшая с книг сказочная фея (или всё же колдунья?)
От неё приятно пахло не то мёдом не то карамелью и всё это вперемешку с ароматом печеных фруктов (должно быть для лежавших недалеко заготовок теста под рогалики). Есть хотелось. Эля решила войти.
– Давайте, бабушка, ваш пирог. С удовольствием! Если недорого, конечно. Я студентка и пока не работаю. Вот этот кусочек, пожалуйста.
– Забирай весь, минутку… – бабуля внезапно скрылась где-то за полками и также в один миг снова оказалась за прилавком с маленьким, полукилограммовым пирогом с тыквенной сладкой начинкой под карамелью с корицей.
– Держи, по цене кусочка для тебя. Небольшой, но с душой.
– О-о, невероятно прекрасен! Огромное спасибо! Какая красота! – воскликнула изумлённо Эля.
Она действительно была удивлена радушием хозяйки и красотой кондитерского тыквенного чуда, ещё и по детской цене.
– На здоровье, милая. Только есть одно но. Первый кусок – непростой. Он воплотит в реальность твою первую мысль с вкушением первого кусочка. Имей в виду. Можно загадать себе что-то эдакое, но можно и забыть… и тогда неведомо, что произойдёт.
– Э… я запомню… Спасибо, – смущённо ответила Эля, положив купюру и несколько монет на керамическую тарелочку на прилавке.
Забрав упаковку с пирогом девушка прошла к выходу. Обернувшись, она хотела было задать один вопрос… но встретила взглядом только пустоту. За прилавком дымилась печь, ярко светили лампочки над столом с тестом и начинками, но хозяйки и след простыл. «Вот чудеса!» – промелькнуло в голове Эли.
*
… Как только Эля зашла домой, Малинка подбежала к двери и потёрлась о красные сапоги. Сушка только дёрнулся к прутьям клетки и зашуршал лапками по сену, показывая хозяйке свою радость и ожидание.
– Что, мои хорошие? Заждались? А я с вкусняхой.
Девушка сбросила небрежно верхнюю одежду и впрыгнула в домашнюю одежду и оранжевые махровые тапочки. Вымыв тщательно руки и прихватив коробочку с пирогом из коридора, она направилась на кухню. Поставила чайник и сказала:
– Тыквенный пирог в самый Самхейн! Шикарное дополнение к нашим свечам и декору.
Действительно, пирог отлично смотрелся на фоне десятка разной формы желто-бело-оранжевых свечей, расставленных по всей кухне, и развешенных сухих веников рябины, кленовых листьев и боярышника, собранных на Мабон. Создавалась особая осенняя загадочная атмосфера. А какой приятный запах листьев пронизывал всю комнату – если закрыть глаза, казалось, ты находишься в самом лесу в осенний погожий день.
– Ну что, будем пробовать! Это Сушику, – протянула Элина кусочек в клетку, – а это моей сладкой ягодке, тебе Малинка!
Эля ласково почесала загривок белой шерсти и подала в кошачьей миске кусочек пирога.
– Я знаю, не твои вкусности, но, дорогая, фамильяры обязаны разделять праздничный церемонный ужин со своими хозяйками. Так что, перетерпи своё презрение и … приятного всем аппетита! – с этими словами Эля положила себе на тарелку красивый румяный кусочек с тыквенной начинкой.
Налив любимый травяной чай в чашку, она взяла в руки пышный кусочек и протянула его ко рту… Малинка, глядя с презрением на ароматный кусочек теста, но подчиняясь обязательствам фамильяра, в этот же момент всё-таки лизнула шершавым язычком поданное кондитерское чудо, и только успела подумать: «Сама и ешь свой ужин…» как в это же мгновение миска опустела.
– Малька! Бестия, ты эдакая! – сразу сообразила Эля, за щекой которой в ту же секунду оказался тот самый кошачий кусочек пирога.
Не успев даже выругаться на кошку, Эля тут же размякла в наслаждении: вкус был божественным! Подметив это про себя, к Эле пришло горькое осознание: вот бы с мамой поделиться. Она бы оценила этот шедевр. Мама всегда вкусно готовила, жаль, её давно уже нет.
Но как только Элина поймала себя на мысли о маме, было уже поздно: что-то тряхнуло её со всей мощью и внезапно задул в лицо промозглый холодный уральский ветер. А уж эти порывы она помнила с детства!
Вокруг пахло влажной свежевскопанной землёй. Шёл мелкий косохлёст. По коже у Эли пробежали от холода мурашки – ещё бы, она ведь оказалась на кладбище в тапочках и домашней одежде. А на улице последний вечер октября и чуть ли не мокрый снег, и где – за тысячу километров от её тёплой съёмной квартирки. Вот и помечтала-а-а.
– Ну, бабуля. Ну чудишь! – Эля развернулась к ближайшей могиле, протёрла заботливо надпись от пыли.
У небольшой ступеньки, недалеко от когда-то горящей лампадки, Эля положила кусочек откусанного пирога, который продолжала держать в руках ещё с кухни…
– Не о такой встрече я мечтала, но раз уж я здесь… то держи вот. Угощайся.
На счастье, у Эли в кармане был телефон. 21:49, ну что ж. Вызвать такси вполне ещё реально, даже в другой город. Слава nfc и безналу – домой она доберётся.
– Я скучаю… Ну, пока.
Эля развернулась и направилась к выходу у забора кладбища, набирая номер такси…
*
Пока Эля коротала время в ожидании междугороднего такси, Малинка неистово носилась вокруг исказившейся клетки свина, от раздутой огромной тыквы, в попытках как-то помочь «глупому куску шерсти», как она его нередко называла.
Всё дело было в том, что Сушик, касаясь тыквенной начинки пирога, подумал о том, каким счастьем было бы продегустировать сырую тыкву, а не сготовленную по-человечьи… В тот же миг мякоть выпечки раздуло до небывалой величины и ароматный кусочек теста превратился в твёрдую оранжевую тыквину, изогнув все прутья и впечатав Сушика в них чуть ли не насмерть.
Он жалобно пищал, пытался шевелиться, но чем больше двигался, тем больнее тыква вжимала его ещё глубже в ненавистные железки.
– Дур-р-рное ты создание. Как тебя оттуда вытащ-щить! – шипела недовольно кошка, пытаясь лапами расковырять тыкву, где встрял Сушик, чтобы было место хотя бы дышать. – Гр-р-рызи, пустая голова! Еш-шь свою тыкву. Хотя бы свер-р-рху, будет чем дыш-шать. А там и хозяйка явится небос-с-сь.
Сушик понял, что нужно делать и действительно стал прогрызать в тыкве небольшую выемку. Сперва у него поместился нос, затем и щёки. Но потом он так наелся и устал, что просто уткнулся ухом в мякоть и уснул от переутомления. Малинка посмотрела на него и пропетляла в негодовании к батарее.
– Жив, на том и пор-р-реш-шим.
Свернувшись калачиком и больше не переживая за своего несмышлёныша-товарища, которого она всё-таки любила, кошка, спокойная и довольная, уснула.
*
К парам Элина вернулась только 6 ноября. Оказавшись на Самхейн в границах уральской мозаики, она уже не смогла не заехать в родной Екатеринбург, чтобы повидаться с родителями.
Наврав с три короба про какую-то внезапную дистанционку из-за конференции, она на целых три дня погрузилась в семейный родной уют, не думая ни о чём.
5 ноября ровно в 5 утра Эля, пересобравшись с силами, довольная и отдохнувшая, уже стояла с чашкой Irish Cream Cold Brew в «Зелёной» кофейне Кольцово, глядя на непрерывную череду посадок и взлётов самолётов.
В воздухе пролетали первые снежинки. Всё казалось таким привычным, по-домашнему душевным. Только с момента встречи с бабулей Элю не покидало ощущение присутствия чего-то. Будто в самом воздухе витал теперь флюид постороннего и время теперь шло как-то не так, хотя с часами она сверялась – секунда в секунду. От этого ощущения ей было не по себе. У родителей она на время об этом забыла, но оказавшись в аэропорту снова наедине со своими мыслями, задумалась…
Переступив порог аудитории и поднявшись на свой излюбленный седьмой ряд (не высоко и не слишком низко, ровнёхонько посерёдке), Эля резко остановилась. На привычном ей месте сидели не её одногруппницы, а незнакомка в чёрном. Возможно, новенькая, но какое право… и где Элина группа тогда?
Эля осмотрелась: да нет, все наши, только девочек нет.
– Привет. Ты кто? Точнее, из какой группы? – строгим тоном спросила Элина.
– Ха-х. Из соседней, – с ухмылкой ответила та,
– Я – Мара. Рада знакомству.
«Но я с тобой не знакомилась!» , – возмутилась в сердцах Эля.
– Рыжехвост, в чём дело? Вам места мало в ряду? – с раздражением раздалось с преподавательской стойки. – Присаживайтесь, будьте добры. Я в ожидании.
– Да, Элеонора Дмитриевна. Я сажусь.Эля плюхнулась с размаху прям на то самое место, где у незнакомки лежала сумка.
– Э, подруженция, аккуратней. Мерен не виноват, что ты не в духе, – Мара заботливо прибрала к рукам чёрную материю и переложила позади себя, и только тут Эля рассмотрела, что это была не вполне сумка.
Вообще, что это было? Словно дымчатые щупальца, брезентовое нечто (то, что казалось сумкой) подобрало под себя ремешки и улеглось на новом месте. Эля даже не стеснялась: она вытаращилась на существо с неприкрытым изумлением.
– Так с любой вещью можно. Инвокация. Ну, ты знаешь, наверное, – проговорила Мара, при этом исправно делая вид, что записывает каждое слово Элеоноры Дмитриревны, глядя ей прямо в глаза. – Ты мне сразу пришлась по душе, еще с кладбища. Ну, помнишь, в Кате*[1], 31-го, на Самхейн. Тоже со своими пришла потолковать о чём-то? Мне часто предков не достёт. Прям, зараза, скучаю. Особенно по деду. И отцу.
Эля развернулась и прямо посмотрела на Мару с широко открытыми глазами. Но в итоге так и не смогла ничего спросить. Потому что просто не выбрала, какой из всех вопросов её интересует больше сейчас.
[*Катя – разг., сленг от Екатеринбург]
*
Прошла неделя, в студенческих заботах Элина ежедневно носилась в универ и, казалось, совершенно не вспоминает уже ни о пироге, ни о бабуле, ни о том, что за странные ситуации с ней происходят всю осень.
Мару она и вовсе игнорировала – мало ли новых студенток? А её девочки состояли в волейбольном клубе и, вероятно, просто отсутствовали по причине очередных соревнований. Она не пуп земли, чтобы её предупреждать об отъездах. И день за днём, Эля именно так себя и убеждала: всё своим чередом, ни единой странности. Только не в тот день.
«Нет. Ну, нет, блин. Не могу притворяться. Мне всё это определённо надоело и не нравится. Это невозможно. Странное ощущение. Надо зайти к бабуле и вывести эту чертовку на чистую воду!», – девушка сидела в аудитории и смотрела в окно, по которому настойчиво стучал промозглый ноябрьский дождеснег.
Вдруг её взгляд упал на Мару. Мара сидела всё на том же месте, где прежде размещались одногруппницы Эли и где она впервые застала эту готическую девицу, а та продолжала нагло и дерзко, с лихой улыбкой, нескрытно таращиться Эле прямо в глаза.
«Ну-у-у уж знаешь… это… в-в-во-общ-ще-е…», – прошипела про себя Эля. И отвернулась. Слов у неё не было. Но, отличаясь исключительным благоразумием барышень 18 века, она с весомым усилием взяла себя в руки и заставила себя дослушать лекцию и даже законспектировать сказанное преподавателем.
Пока преподаватель диктовала рекомендации по дополнительной литературе, Элина мельком глянула на экран телефона: «Так, сегодня 14.11.2025… и до конца пары осталось всего 15 минут. Вот и замечательно.»
Ровно через четверть часа вдоль всего корпуса разлился долгожданный трезвон, знаменующий конец студенческим мучениям на сей день, и все, как по взмаху дирижёрской палочки, засуетились и повставали с мест.
Эля продолжила сидеть. И просто наблюдала за окружающей её толпой. Люди серой массой наводнили собой всё вокруг, обволакивая Элину со всех сторон, словно туман, протискиваясь к выходу.
– Рыжехвост! – будто мириады осколков пронзили внутреннюю тишину Эли. – Уснула там что ли… Поди-ка сюда. Заберёшь ключи и закроешь аудиторию, когда все выбегут. Ток не запри тут никого. Слышишь?
– Да, Заира Агафеновна, – ответила рассеянно Эли, – конечно. Запру. То есть, никого не оставлю. Не беспокойтесь.
Преподавательница с подозрением глянула на Элину, но ничего не сказала. Прихватив свои папки и пенал, пожилая женщина спешно вышла из аудитории.
Мара заканчивала писать что-то в тетради (ну, явно не конспект) и будто даже не собираясь покидать аудиторию, продолжала сидеть на месте.
«Нарочно что ли меня бесишь?» – выругалась про себя Эля. Она собрала с парты свои вещи, быстро бросила всё это в сумку и поспешила к выходу из аудитории. В проходе обернулась.
Мара к тому времени уже отложила ручку и складывала тетради в свою серую материю (иначе ничем это неопределённое, отчасти живое, было не назвать). Она оставалась последней в помещении.
– Давай, Мар, побыстрее… выметайся, – шепотом добавила Эля, вставляя ключи в замок аудитории, – надо пораньше сдать ключи…
Мара наконец-то с прискоком сбежала вниз по ступенькам аудитории и уже показала свой курносый белоснежный носик в проёме, как тут же со всего размаха её ударом пришибло дверью и отбросило обратно в помещение.
Эля оглянулась – никого. И, высунув наспех ключи, зашла обратно в аудиторию, небрежно отпихнув ноги однокурсницы.
– Твафь… – промычала Мара, прикрывая окровавленный нос рукой.
– А то, – усмехнулась Эля, – так где девочки‐то, «подружка»?
*
Часом позже Элина и Мара сидели за маленьким круглым деревянным столиком той самой странной пекарни. Но бабули здесь и след простыл. За прилавком работала пара приятных молодых людей. Они умело расправлялись с выпечкой, будто делали это лет 300 подряд, весело хохотали и подтрунивали друг над дружкой, приветливо улыбались клиентам – в общем, как любое ламповое заведение для молодёжи.
Сама бы Элина сюда не пошла, её привела именно в это место Мара, предложив поговорить «где-то хотя бы не здесь», не на полу с подбитым задиристым любопытным носом, а пройтись да поесть чего-то (обед ведь). Элина согласилась, ведь так казалось, действительно будет лучше и без лишних глаз, к тому же ей нужно было передать ключи от аудитории и любая задержка выполнения этой задачи привела бы преподавателя обратно в помещение. А свидетели тут никому не нужны. Так Мара сама и предложила место, но Эля и не думала, что это «то самое», откуда начались её приключения.
Когда они уверенно шли по направлению к пекарне, она то и дело косилась на Мару: девчонка как девчонка, легкомысленна, улыбчива, от неё приятно пахло «бабл гамом», что, конечно, шло вразрез с её готическим видом, но ничего прям жуткого не вызывала она своим видом.
Всю дорогу после туалета и смывания крови с лица (а встреча с дверью действительно отпечаталась на её белом личике), она щебетала об искусствоведении будто и не было этой ситуации. Притворяется? Или правда так легка и безобидна? Да кто она вообще такая… такое…? Эле что-то не нравилось. И это что-то она ощущала в самом есстве Мары, но не могла это перевести с «внутривенного» на человеческий язык.
Когда они подошли к пекарне с названием «Сказка» Элю аж передёрнуло, но она решила всё-таки сперва понаблюдать. Вдруг вообще Мара как-то связана и с этим пирогом, и с бабулей.
– Не любишь местную выпечку? Тут вкусно вроде, – косясь на Элино выражение лица, осторожно поинтересовалась Мара.
– Да нет. Всё нормально. Идём, а то места займут.
– А тут всегда есть как минимум один столик. Будто только тебя и ждёт, сколько бы людей не завалилось. Точно, сказка, – усмехнулась Мара.
Эле стало снова не по себе. Они прошли к самой стенке за пустой столик, уселись, и раскрыв меню, принялись выбирать, чем бы отобедать.
– Мар, извини. Я что-то… ужас. Я не знаю, что на меня нашло. Вообще так никогда не делала… просто всё навалилось… тупое объяснение, знаю… и в це… – запиналась Элина, выуживая по слову или половине и пытаясь передать хоть какие-то мысли из головы наружу.
– Да я знаю, Элин. Только не сокращай моё имя аж до трёх букв. Я – Мара и этот минимум желаю слышать в свой адрес, – резко отвесила замечание Мара, как будто это самое важное сейчас, что могло быть в этих отношениях, а не удар в нос.
– Э…хорошо. Мара, – покорно кивнула Рыжехвост, – я просто сама от себя не ожидала этого поворота. В общем, неделя сложная, но это меня не оправдывает. Давай я хоть заплачу за наш обед, заказывай что хочешь.
– В качестве извинения? – приподняв киношно бровь, Мара выдавила серьёзную гримасу, еле сдерживалась уже от смеха, больно забавной ей казалась вся ситуация.
– Ну, типа, да, – не понимая, куда ведёт диалог, кивнула Эля.
«Типа да? Когда это мою речь наполнил подобный мусор?! Нет, нет, нет. Надо держать себя в руках», – пронеслось в Элиной голове.
– А где бабуля? – решила она сменить тему и всё же успела заметить, как при этом вопросе блеснули зелёные огоньки у Мары в глазах, хотя та сделала вид, что вообще не понимает, о чём одногруппница спрашивает.
– Бабуля? Моя? – удивлённо спросила Мара.
«Хорошо играет».
– Да нет же. Тут иногда бабуля за прилавком. Я так поняла, это её пекарня, – попыталась развить диалог Элина.
– Ни разу не встречала здесь никаких бабушек. Обычно эти двое из ларца и носятся, – Мара кивком указала на двух парней, – я других тут не видела. Эти и на кассе, и на доставке, и официанты – all in one, так сказать…
И Мара не солгала. Она действительно никогда не попадала на другие лица. В пекарню она заходила нечасто по финансовым причинам, но когда заходила, за прилавком её встречали «всё те же на манеже». Но Эля, конечно, ей не поверила. Ни единому слову.
– Ладно. Давай делать заказ, – Эля резко оборвала слова Мары, её накрыла волна какого-то внезапного и безысходного раздражения.
– Слушай, ты не обязана. Я могу и сама за себя заплатить. Только не раздражайся. У меня тоже жизнь не мёд. Только я не сливаю это на всех подряд. Ты меня едва знаешь, а что-то пытаешься из меня вытянуть. Мы же здесь тоже не просто так? – Мара смотрела так пристально в глаза Эли, что последней стало окончательно стыдно.
– Ты мне не нравишься, Мар… Мара. Но только потому, что с твои проявлением всё перевернулось. Вот. – выпалила Элина.
Мара рассмеялась. Абсолютно добродушно и неадекватно для этой ситуации.
– Да брось. Какая-то 1/10 новеньких пришла на ваш поток и твоя жизнь покатилась кувырком? Ну, я считала тебя поумнее, честно. Ты что, правда, веришь в то, что сказала? – продолжая хохотать, только не глазами, Мара сыпала вопросы, не ожидая ответов.
– Это очевидно. Только я не понимаю, почему. И ты, и эта бабуля…
– Эля, проснись! Нет никаких бабуль. Ну что ты заладила! О-о, какой аромат, а вот и мой тыквенный пирог подоспел! – Мара с наслаждением вдохнула аромат горячей выпечки, закрыв глаза, – Какое блаженство! Обожаю его. Ты бы попробовала! …Что-то не так?
Эля таращилась на пирог так, словно он встал на ноги и повязал на себя салфетку за обедом.
– Не ешь! Нельзя. Или не думай и ешь. В общем не надо! – Эля практически протянула руки к пирогу, чтобы отодвинуть тарелку, но Мара ловко перехватила это движение руки.
– Эля, ты двинулась? Что происходит? – недовольно спросила Мара. – Ты вообще понимаешь, как это со стороны выглядит сейчас?
– Девочки, всё нормально? – вежливо поинтересовался неожиданно подошедший парень, вроде как секунду назад ещё стоявший у печи за прилавком.
– А заверните-ка мне его домой, пожалуйста. Я тут только кофе попью, – с тёплой улыбкой ответила продавцу Мара.
– Конечно, – учтиво кивнул парень.
– Вот ты ду-у-ура, Эля. Или ненормальная…никак не разберу уже, – глядя с удивлением выдала Мара. – Но ты смешная, конечно.
Эля молчаливо смотрела в окно. Ни о чём она не могла сейчас говорить, этот чёртов пирог будто выключил её из внешнего мира. Что с ней происходит, что за странные повадки она в себе открывает? Будто и она, и нет одновременно.
Тем временем парень вернулся с упакованным пирогом Мары, одарив её белозубой улыбкой. Мара ответила ему: «Merci, misericordiam!» и встала из-за стола.
– Поговорим в другой раз, если не возражаешь. Я хотела переписать у тебя пару лекций по истории искусств нового времени, которые пропустила, пока меня переводили из другого города, но уже понимаю – явно не сегодня. Я за себя заплачу. Тебе надо выспаться и собраться с мыслями. Ничего. У всех бывают периоды не очень. Ну пока!
Мара попрощалась с ребятами за прилавком и выпорхнула птичкой из пекарни. За окном Элина видела, как к витринам подъехал чёрный porsche, Мара привычным жестом открыла дверь переднего сидения, обернулась к окну, подмигнула Эле и нырнула в машину, из которой доносился трек не то Роберта Майлза, не то Армина ван Бюрена.
«И куда она сейчас?…» – подумалось Эле.
На часах было уже 16.37 и в небе начинал испепеляться тускло оранжевый закат.
Глава 2. Отголоски Йоля
Прошёл ноябрь. И для Эли он довольно быстро подошёл к концу. Тем самым злочастным вечером, когда она попрощалась с Марой и последняя села в автомобиль, Эля ве
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
0
Катя – разг., сленг, краткое названия города Екатеринбург