Тихие знаки

Wise Owl

Тихие знаки

Пролог

Каждый город, доживший до седых волн, рождает свои мифы. Говорят, в давние времена река Нева пела так громко, что её было слышно в пригородах. Говорят, брусчатка Невского помнила шаг каждого, кто по ней прошёл, и в тишине ночи могла повторить эту поступь – пугая сторожа или пьяного поэта. Говорят, в шпилях жили ветры-повесы, воровавшие у девушек вздохи, а в гранитных львах дремала память самого камня.

Но это было давно. Мифы устаревают. Город взрослел, обрастал сталью и стеклом, и старые голоса один за другим смолкали, заглушённые гулом метро и воем сирен. Магия не умерла – она испугалась. Она спряталась. Она стала тихой.

Она стала трещиной в витрине, складывающейся в узор, похожий на руну «не замечай». Она стала эхом во дворе-колодце, повторяющим забытый детский стишок. Она стала тенью, которая, если её не видеть боковым зрением, иногда шла не за своим человеком. Она стала дефектом плёнки, глюком навигатора, странной находкой в кармане старого пальто.

И появились те, кто это замечал. Не герои с мечами, а чудаки. Наблюдатели. Слухачи. Девочка, слышавшая в гудке теплохода ноту «ля» такой чистоты, что у неё слезились глаза. Мальчик, видевший, как голубиная стая на рассвете выстраивается в идеальный, невозможный треугольник на пять секунд, а потом рассыпается. Старик, чьи часы шли точно только в одном дворике. Их считали мечтателями, странными, «не от мира сего». Они и правда были не от этого мира. Они были от его изнанки.

А на самой изнанке, в пространстве между забытой датой и стёртой надписью, уже шевелилось нечто другое. Не миф, а его антипод. Не память, а её отсутствие, обретшее форму и голод. Оно не спешило. Оно ждало, когда последний звонкий мост замолчит, когда последний хранитель шёпота ослепнет. Оно пожирало тишину, оставшуюся после забытых мелодий, и называло это прогрессом.

И вот уже был почти забыт район Семи Ветров, где флюгера пели хором. Вот уже начал затихать, сбиваясь с ритма, район Каменистых островов – последний, где мостовые ещё помнили цокот конских копыт, а стены хранили тепло печных труб.

Никто не объявлял войну. Войны за тишину не объявляют. Их просто однажды замечают – по внезапной пустоте в знакомом месте, по чувству, будто из кармана памяти выпала какая-то мелкая, но важная вещица. И тогда остаётся только одно: попытаться расслышать последний шёпот и разглядеть последнюю тень, прежде чем они исчезнут навсегда.

Потому что если смолкнут все шёпоты – воцарится не тишина, а немота. И если развеются все тени – останется не свет, а ослепительная, беспросветная пустота.

Глава 1. Аномалия на Мосту Поцелуев

Камера в телефоне Льва была его щитом и его исповедью. Мир через объектив был проще: можно было поймать кадр, рассмотреть его, и только потом решать, что с ним делать. А еще через камеру все эти… странности казались почти нормальными. Почти.

Сегодняшний «глюк» висел над Мостом Поцелуев. Вернее, не над, а под. Лев прислонился к холодному гранитному парапету, нацелив объектив на гуляющие парочки внизу, на набережной. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные, удивительно чёткие тени. И вот они, эти тени, вели себя неправильно.

Пара остановилась, обнялась. Тени слились в одно пятно. Стандартно. Но вот парень что-то сказал, девушка засмеялась и слегка отстранилась. И их тени… их тени этого не сделали. Они задержались в объятии на лишнюю секунду. А потом – Лев едва не выронил телефон – тень парня наклонилась и словно коснулась тени девушки. Беззвучный, плавный, абсолютно самостоятельный поцелуй в щёку. Настоящие люди уже шли дальше, а их чёрные двойники на асфальте медленно, нехотя расцеплялись.

«Бинго», – мысленно прошептал Лев, затаив дыхание. Он сделал серию снимков. На пятом кадре аномалия уже рассеялась, тени двигались синхронно с хозяевами. Но первые четыре… первые четыре были чистой магией. Или шизофренией. Он уже не решал.

Он так увлёкся, разглядывая экран, что не услышал нарастающий рёв двигателя. Резкий гудок, визг тормозов и крик прохожей врезались в сознание одновременно. Лев инстинктивно отпрыгнул назад, ударившись спиной о парапет. Чёрный внедорожник пронесся в сантиметрах от него, обдав ветром и бранью водителя.

– Эй, осторожней! С неба свалился? – крикнула пожилая женщина с собачкой, одёргивая поводок.

Сердце колотилось где-то в горле. Лев кивнул, не в силах вымолвить слова. Он сделал шаг, и его взгляд упал на камень парапета, на который он только что оперся. Там, среди тысяч других царапин и признаний в вечной любви, была выведена не краской, а чем-то острым, давно и старательно, надпись на граните:

«ИЩИ ТОГО, КТО СЛЫШИТ ТИШИНУ»

Он провёл пальцем по буквам. Холодный, шершавый камень. Не галлюцинация. Он снова посмотрел на экран телефона, на замершие в поцелуе тени. Кольцо в голове сомкнулось: видение на снимке и таинственная надпись. Это было послание. Или ловушка.

– Красиво, да?

Лев вздрогнул. Рядом, прислонившись к парапету, стоял парень лет двадцати пяти в потрёпанной кожанке, с гитарным чехлом за спиной. Он ухмылялся, глядя на ту же парочку внизу.

– Что красиво? – глупо спросил Лев, зажимая телефон в потной ладони.

– Легенда же. Мост Поцелуев. – Парень достал сигарету. – Говорят, если здесь признаться в любви, и это правда – вас навеки склеит. А если соврёшь… – он сделал таинственную паузу, прикуривая. – Тени всё видят. И могут рассказать. Не словами, ну, ты понял. Всё развалится. Они, – кивок в сторону пары, – вроде как только что познакомились. Рискнули. Интересно, правду говорил он ей или нет?

Лев почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он посмотрел на свой телефон. «Тени всё видят».

– Бред какой-то, – пробормотал он, больше для себя.

– Самый что ни на есть городской бред, – легко согласился музыкант. – Но без этого скучно. Мир стал какой-то… слишком правильный. Никакой магии. – Он взглянул на Льва оценивающе. – А ты что, тени фотографируешь? Необычный ракурс.

Лев резко сунул телефон в карман. «Он видел?»

– Просто… свет интересный, – выдавил он.

– Свет, – парень усмехнулся, выпуская дым колечком. – Ну да, свет. Ладно, удачи тебе с твоим… светом. И смотри под ноги, а то следующий водила может не затормозить.

Он толкнулся от парапета и зашагал прочь, напевая что-то под нос.

Лев остался один с гулом в ушах и холодом в груди. Он ещё раз посмотрел на надпись. «ИЩИ ТОГО, КТО СЛЫШИТ ТИШИНУ».

«Слышит тишину». Что это вообще значит? Тишину не слышат, её… чувствуют отсутствием звука.

Сумерки сгущались. Фонари ещё не зажглись, и мир погружался в сизую, неопределённую мглу. Тени исчезли, растворились в общей темноте. Но Лев знал – они никуда не делись. Они просто ждали. Как и тот, кто «слышит тишину». Кто бы это ни был.

Он достал телефон, открыл галерею. Четыре кадра. Четыре неоспоримых доказательства того, что мир сломан. И одно древнее послание на камне, которое вдруг показалось единственным указанием, куда идти.

Лев выпрямился, вдохнул прохладный, пахнущий рекой воздух. Страх отступал, сменяясь странным, щекочущим нервы возбуждением. Он не просто видел глюки. Он видел сигналы. А раз есть сигналы, значит, должен быть и тот, кто их отправляет. Или кто-то, кто может их расшифровать.

«Ладно, – мысленно сказал он городу, мосту, теням и невидимому собеседнику в кожанке. – Поиграем».

Он стёр последний дурацкий снимок с голубем, переименовал папку с «Аномалии_разное» в «Код_1», и твёрдыми шагами двинулся прочь с м