НГ+2

НГ+2

Праздник за день до

Волнительно. Немногочисленные прохожие идут Вале навстречу, и он щурится, чтоб разглядеть их квелые, загорелые лица. Что он ей скажет? Ядовито-желтое, пустынное солнце аккуратно, ласково слепит, как будто уже прощаясь с Валей и всем городом за две недели до конца сезона. Стоит ли заранее заготовить речь? Он шагает по привычному маршруту почти на ощупь и пытается про себя хорохориться, но по мере приближения к конечной точке, с каждой новой сотней метров, ноги предательски тяжелеют. Послушает ли? Или это будет финал их маленькой, нежной истории?

Позднелетние запахи усиливаются, когда Валя минует истерзанный, измученный постоянными движениями вверх и вниз шлагбаум – это разверзлись августовские клумбы, засаженные ее, Зои, пожилыми соседками. Соседки заботливые, немного уставшие от работы на свежем воздухе и уж точно к нему неравнодушные, и поэтому Валя всегда с особым благоговением с ними здоровается. Друг моего друга – мой друг, таков принцип Вали. Правда, теперь он не уверен, увидит ли их, соседок, еще хоть раз. Без Зои в этой части города делать ему нечего.

Кто-то из жителей дома выходит на вечернюю прогулку с собакой, и Валя успевает проскочить в подъезд возлюбленной в обход Цербера-домофона. Звонить он, разумеется, не планировал, рассчитывая на неожиданность – так отказать в тяжелом разговоре заметно сложнее. Здесь, в темноте и вони, парень напоследок собирается с силами. Мириться – это как кардионагрузки, думает Валя: очень тяжело, но надо. А после – станет на душе легко-легко. Если только она послушает. Хоть бы послушала…

Третий этаж. Валя, крадучись, подбирается к порогу и нажимает на кнопку дверного звонка. Никто не спешит открывать. Валя, затаившись, слышит веселый шум по ту сторону, а дверь, что странно, не заперта. Парень бесцеремонно заглядывает внутрь. Он видит украшенный воздушными шарами зал Зои, правый край широкого, праздничного стола с бокалами и салатами и множество снующих туда-сюда нарядных людей; некоторые лица знакомы Вале по аватаркам в соцсетях. Он, видимо, тоже кому-то из них знаком: одна из девушек и какой-то высокий, полноватый мужчина приветственно кивают ему, заглядывающему, и Валя неловко кивает в ответ; другие же гости квартиры смотрят на его торчащую в проеме голову в недоумении. Это продолжается минуты две, пока Валю не замечает Катя, близкая подруга Зои: она добродушно поднимает подбородок кверху, как бы здороваясь, и машет рукой в сторону зала, дескать, давай к нам, но Валя остается недвижим. Катя подходит поближе:

– Чего?

– Позови Зою, пожалуйста.

Но тут она сама, Зоя, очень красивая, прекрасно одетая, появляется в проходе, и посредничество Кати отменяется. Валя смотрит на Зою, не в силах оторвать взгляд, с диким желанием долбануть себя по лбу чем-нибудь потяжелее: с этой дурацкой ссорой он обо всем забыл. Нет, не о ее дне рождения, он, конечно, завтра, это Валя помнит. Но в злополучный вечер конфликта, за двадцать минут до того, как они взаимно повысили голос на три порядка выше привычного, Зоя говорила, что хочет отпраздновать на день раньше, потому что треть, а то и половина ее гостей разъедется или не сможет по работе. Плохая примета? Ее таким не напугаешь. Реальный мир страшнее суеверий.

Зоя, отмечающая сегодня свое завтрашнее девятнадцатилетие, широко улыбается и идет к Вале, распространяя вокруг, будто облако конфетти, свое праздничное великолепие. Пока он все еще не может простить себе свою вспыльчивую забывчивость, она добирается до порога, делает два легких, кошачьих шага и оказывается с ним в подъезде, деликатно прикрыв дверь спиной.

– Как хорошо, что ты пришел, – сладко шепчет Зоя и жадно целует Валю в его пересохшие от волнения губы, как только они оказываются подальше от чужих глаз. В этом порыве они, соскучившиеся и голодные, не могут устоять на ногах; парочка падает на стоящий в подъезде диванчик, оставленный здесь незнако кем неизвестно когда. Никаких следов ссоры в ее действиях и словах, разумеется, нет. Вале надо бы об этом подумать, но как-то совсем не хочется, да вроде бы и не требуется. Просто рады друг друга видеть, и конфликт рассосался сам собой. Разве такого не бывает?

Они, наконец, отрываются от продолжительного, страстного поцелуя и теперь болтают о всякой незначительной ерунде. Например, Зоя шепотом информирует Валю, заговорщицки подтолкнув его ладонью в плечо: