Лихолесье. Горький мёд, чёрная зависть

Арина Жарова

Лихолесье. Горький мёд, чёрная зависть

Глава 1

Предисловие

Не было тогда ни земли, ни неба, ни рек, ни озер, ни зверей, ни птиц, и даже человека не было. Был лишь Великий Род – первооснова всего сущего. Он сотворил единый мир и населил его богами и людьми…

В те времена боги жили бок о бок с людьми. Одни, Высшие, согревали землю солнцем и поливали дождями. Другие, Низшие, несли службу в царстве мертвых, куда уходили души, отжившие свой срок. Там они очищались, чтобы снова вернуться в мир живых и начать новый путь.

Род заповедал почитать всех богов, ибо каждый был важен. Но люди страшились холода тел и мертвенной тишины. Тяжело им было отпускать любимых. И решили люди: раз от этих богов лишь слезы да горе, значит, они зло.

«Зачем нам славить тех, кто приносит печаль? Зачем кормить тех, кто забирает наше счастье?» – так говорили в народе. Опустели алтари в подземных гротах, затихли песни в честь хозяев подземелий, а тела покойных начали в землю закапывать, а не передавать огню первородному. Люди верили, что если забыть богов смерти, то и сама смерть уйдет из мира. Но Чернобог, владыка мертвых, не стерпел такой обиды. Несправедливым показалось ему, что люди отринули его законный труд, и затаил он гнев, решив вернуть свое величие силой…

Глава 1. Две сестры.

Настя замерла у порога, боясь даже вздохнуть. Из-за приоткрытой двери избы доносился низкий, рокочущий голос отца. Василий, староста деревни Лихолесья, всегда был для Насти высшим мерилом правды. Каждое его слово весило пуд, и если батюшка тревожился, значит, в мир и впрямь пришла беда.

– …вчерась охотники с дальнего кордона вернулись, Матвей, – глухо ронял отец. – Лица на них нет. Сказывают, наткнулись на курган у Черного ручья, так он разрыт изнутри. И следы от него ведут не звериные, а человечьи, да только пятки в землю не вжимаются, ровно тени шли. Мертвецы это, Матвей. Восстают они. Обидели мы тех, кто души забирает, перестали почитать, вот они и возвращаются долги собирать.

Настя сжала край платья, чувствуя, как по коже пробежали противные мурашки.

– А тут еще весть из города, – продолжал отец, и голос его стал совсем мрачным. – Князь Полесский-то преставился. В самую лихую пору ушел. Теперь престол наследник его занял, Всеволод. На него такая напасть свалилась – мертвые по лесам рыщут, войско собирают. Сумеет ли удержать власть в такой час?

Настя прикусила губу. Ей стало не по себе от мыслей об этом новом правителе. В её представлении Князь Полесский всегда был кем-то бесконечно далеким и пугающим. «Видно, такой же суровый и хмурый, как покойный отец его, – подумала она. – Старый воин, чьи руки привыкли к мечу, а сердце – к кроткому повиновению воевод. Тяжело ему теперь…»

– Ишь, уши развесила! Опять ворон считаешь, кобыла ленивая? – Варвара выскочила из сеней так внезапно, что едва не зашибла сестру тяжелой дубовой дверью и, подбоченившись,взлянвла на Настю сверху вниз.

– Слыхала, чего тятька бает? – Варвара сузила глаза и ткнула узловатым пальцем в сторону леса. – Мертвяки из ям лезут! Так что ты, Настька, сегодня на гулянье рот-то особо не разевай. Нечего зубы скалить, когда мертвые по кустам прячутся. Поняла, нет?

Настя открыла было рот, чтобы ответить, но Варвара только отмахнулась.

– А еще бабы у колодца трепались, – Варвара подошла вплотную, обдав Настю резким запахом кислого молока и лука. – Князь Полесский к нам катит. Слыхала, не? Говорят, деньжищ у него – куры не клюют. Небось, решил по землям проехаться, чтоб страх навести да верных людей глянуть. А может, и жену присмотреть, чтоб хозяйство в железном кулаке держала, пока он с мертвецами воевать будет.

Варвара с силой дернула себя за косу, поправляя ленту, и горделиво выпрямилась.

– Вот поглядишь, – заблеяла она, – как зыркнет князь на меня, так и поплывет. Сразу смекнет, кто тут в доме настоящая хозяйка, а кто так… пустоцвет, – она снисходительно посмотрела на сесту, —будешь ты, Настька, локти кусать, когда я в золоте укачу, а ты тут в навозе останешься. Так что сиди тихо сегодня, не отсвечивай!

Настя лишь тихо вздохнула, поправляя складки старого сарафана.

– Коли выберет тебя князь, Варя, так тому и быть. Дай-то Бог, чтоб в любви жили, – кротко промолвила она.

– Любовь ей… Тьфу! – Варвара сплюнула под ноги. – Князь – это тебе не Васька-пастух. Там кафтаны соболиные да блюдца серебряные! Иди давай, воды принеси! Мне наряжаться пора, а ты всё столбом стоишь. Гляди, Настька, поперек дороги у меня сегодня не вставай.

Варвара скрылась в избе, а Настя подхватила коромысло и медленно пошла по тропинке к колодцу. Она смотрела на серый туман, что цеплялся за ветки берез, и в груди её теснилась странная печаль.

Она и не думала о том, посмотрит ли на неё князь. В такое-то страшное время, когда сама земля покойников не держит, разве до свадеб ему? Если и явится на ярмарку, то разве что верхом, под лязг оружия своей дружины, хмуро глядя из-под шлема.