Наследник

– Вот такая информация, Дима пробил телефон, девушку действительно зовут Ника. Точнее, Вероника, фамилия Дирунова, гражданка Белоруссии. Последние несколько лет живёт во Франции. Звонила со своего номера.

Сергей Викторович задумчиво просмотрел распечатки.

– С Денисом они познакомились на новогодней вечеринке в Куршавеле, – продолжила секретарша. – На телефон Дениса звонили несколько раз, звонок идёт, но пока никто не отвечает.

Девушка пожала плечами.

– Может, загулял… Он часто так делает. Думаю, объявится завтра.

Лаврентьев отложил распечатки.

– Хорошо, что ещё?

– Милявский звонил, насчёт ремонта отопления в театре. Мы как? Проспонсируем?

– Проспонсируем, – невозмутимо кивнул Сергей Викторович.

– Кстати, – слегка замялась секретарша, – я тут пообщалась с нашими театралами, говорят, все просто в восторге от вашей пьесы. Дадите почитать?

На лице бывшего соратника, а ныне единоличного руководителя холдинга «Колосс», детища Колесникова-старшего, впервые за всё время появилось некое подобие польщённой улыбки.

– Ну вот, утвердим актёрский состав, начнутся репетиции, приходи посмотреть.

– Тогда уж лучше сразу на премьеру, чтобы не перебивать впечатление, – кокетливо улыбнулась секретарша.

– Это непременно, – довольно кивнул шеф. – В порядке служебных обязанностей!

– Хорошо, договорились. Я вам ещё нужна сегодня?

– Нет, можешь идти.

– Спасибо. До завтра, Сергей Викторович.

Лаврентьев, углубившись в свои мысли, молча кивнул. Лицо его снова приобрело нейтральное выражение.

Секретарша вышла из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.

Сергей Викторович взял со стола свой телефон и нажал на вызов. На экране появилась надпись: «Дениска».

Лёха с Никой в это время маялись в каюте «Саманты», огибавшей тёмный, поросший зеленью Брач – последний из череды островов, отделявший яхту от ярких огней Сплита. Гроза, бушевавшая в районе Виса, осталась далеко позади.

– Блин, когда мы уже доплывём? – раздражённо процедила Ника.

– Ещё минут сорок, – ответил Лёха, наливая себе в стакан дорогого японского виски.

– Слышь, ты там не налегай, а?..

Лежащий на столе среди обёрток от шоколада, обглоданных фруктов и пустых пивных банок телефон Дениса зажужжал от входящего звонка.

Ника молча с усталым видом подняла телефон и показала Лёхе экран с надписью: «Сергей Викторович».

– Сам. Звонит, – с расстановкой произнесла Ника и бросила телефон с неотвеченным звонком рядом с собой на диван.

– Ну вот, а ты говоришь, не налегай, – Лёха проглотил виски и тут же налил себе ещё порцию.

– Да хорош уже бухать! Тебе ещё за руль садиться!

– Ничего. Здесь у них по закону можно. До одного и три десятых промиле.

– Ага, – отвернулась со злостью Ника. – Вот остановит тебя неподкупная хорватская полиция на дороге, будешь им объяснять «про миле»!

Чтобы попасть из Комижи на континент, нужно пересечь остров Вис и добраться до городка с одноимённым названием – Вис, который связан со Сплитом паромами хорватской «Ядролинии». Несмотря на небольшое расстояние от Комижи до Виса, путь занимает больше получаса, так как один из участков представляет собой крутой серпантин с поворотами на 180 градусов.

Двое бандитов, пробиваясь в фургоне «скорой» сквозь ливень, падавший с неба непрерывной стеной, всматривались сквозь лобовое стекло с лихорадочно метавшимися дворниками в освещённую фарами извилистую дорожную колею, как вдруг из-за очередного поворота выскочила стоявшая на обочине белая «Шкода» с синими полосами по бортам и включённой мигалкой.

Один полицейский сидел в машине, второй стоял на дороге, размахивая светоотражающим жезлом.

Проскочить вариантов не было.

Жёлтый фургон, сбавив скорость, остановился метрах в десяти перед полицейской машиной.

Хорват с итальянцем в кабине «скорой» молча переглянулись.

Полицейский, молодой парень в форменном дождевике с капюшоном, подбежал к фургону и мельком заглянул в кабину через приспущенное водителем боковое стекло, бросив взгляд на двух санитаров в оранжевых жилетах. Мирко перед этим предусмотрительно отвернулся, сделав вид, что что-то достаёт в бардачке со стороны пассажира.

– Парни, а мы как раз вас ищем! Разворачивайтесь, надо забрать одно тело из Комижи, там человек умер! – прокричал полицейский сквозь шум дождя.

Сидящие в кабине «Скорой» переглянулись ещё раз.

– Давай, разворачивайся, – показал полицейский жестами водителю. – Вы вперёд, а мы поедем за вами. Кафе-бар «Бужа», знаешь, где это? Возле старого причала. Там хозяин умер, прямо в баре, надо его забрать!

Полицейский, объяснив задачу, запрыгал по лужам обратно к своей машине. Ливень стоял такой, что долго рассусоливать никому не хотелось.

В кабине «скорой» повисла пауза.

Молчаливый неаполитанский паренёк посмотрел на хорвата, затем протянул руку и открыл бардачок на передней панели.

В бардачке показалась воронёная рукоять пистолета.

Мирко, собрав всё своё самообладание в кулак, пристально посмотрел в глаза итальянцу и отрицательно покачал головой.

Итальянец, достойно выдержав визуальную дуэль, снова протянул руку и закрыл бардачок, решив прислушаться к хорватскому коллеге, но чуть приспустил при этом молнию своего жилета, поправив телескопическую дубинку во внутреннем кармане.

Мирко показал пальцем круговое движение в воздухе, означавшее: «Возвращаемся назад».

Полицейский запрыгнул в свою машину на место водителя, и оба автомобиля, развернувшись на узком участке серпантина под струями проливного дождя, поехали обратно гуськом: фургон скорой помощи впереди, полицейская машина сзади.

На веранде «Бужи» под шум дождя и карнавальные отблески работающей мигалки сидел за высоким столиком Лу Ферриньо в компании полицейского, который, скинув капюшон, заполнял на столе бумаги протокола. Его машина с включёнными фарами стояла у входа рядом с фургоном «скорой». Коллега, девушка-полицейский, видимо, за отсутствием дождевика, сидела в машине, предпочитая вообще не высовываться под ливень, и миловидно переговаривалась с кем-то по рации.

Лу Ферриньо, уже слегка протрезвевший, излагал свои соображения полицейскому, углублённому в служебные записи и слушавшему собеседника в пол уха.

– Вот как у нас назначают врачей? По какому принципу их набирают? Конкурс должен быть, как-то всё централизованно… Как раньше было. Раньше у нас была поликлиника – шестеро врачей работало, и даже один гинеколог!

– Раньше, – саркастически повторил за собеседником полицейский. – Раньше у нас и младшая школа была со всеми учителями. Десять учеников было в моём классе, моё поколение.

– А у меня двадцать, – вставил Лу Ферриньо.

– А сейчас что? У моего мелкого три девчонки в классе, и всё. На всю Комижу.

– Так да…

– Никто с континента не хочет ехать на остров. Им зарплату дают, жильём обеспечивают, и всё равно желающих нет.

– Вот я и говорю, – осторжно оживившись, Лу Ферриньо вопросительно поднял брови и кивнул в сторону входа в полутёмное заведение. – Кто нам сюда прислал этого… Итальянца? Как он сюда попал из Неаполя?

– Понятия не имею, – невозмутимо ответил полицейский. – Не моя работа. У нас у самих в полиции, честно говоря, кадров не хватает…

Заполнив часть протокола, он перевёл взгляд на собеседника.

– Дай мне свой документ.

Лу Ферриньо достал из кошелька пластиковую карту личной идентификации и передал полицейскому.

– Альберт? – сотрудник полиции усмехнулся, подняв глаза с документа на собеседника. – Тебя что, зовут Альберт?

– Ну да, – кивнул Лу Ферриньо. – Так-то меня все знают как Лу Ферриньо. А я тебе не говорил, почему? Потому, что в молодости я был – копия Лу Ферриньо. Знаешь такого актёра? «Мистер Олимпия». Халка в кино играл.

– Конечно, – снова усмехнулся полицейский, смерив глазами тщедушную фигуру старого Альберта.

– Я тебе говорю, у меня даже автографы брали! Как-то подходит ко мне в Загребе одна такая…

Лу Ферриньо изобразил жестом большие груди.

– Подожди, – прервал собеседника полицейский.

Из помещения «Бужи» вышли итальянец и Мирко в полиетиленовых дождевых накидках, вынося на носилках труп Ведрана. На крупной фигуре Гундулича накидка смотрелась особенно комично, словно католический монах плотного телосложения нацепил на себя вместо рясы наряд Красной Шапочки с капюшоном. В присутствии полицейского известный хорватский гангстер слегка наклонил голову, стараясь «не светить» лишний раз своё лицо.

– Так, парни, подождите, я вам помогу, – сказал полицейский.

Преступники с носилками остановились под навесом с напряжёнными лицами.

Полицейский накинул капюшон и вышел с крытой веранды под ливень.

«Санитары» молча двинулись за ним.

Лу Ферриньо подозрительно покосился глазом на проследовавшего мимо него итальянца.

Полицейский, морщась под струями дождя, попадавшими в лицо, подошёл сзади к машине скорой помощи и распахнул обе дверцы.

Внутри фургона на койке с правой стороны лежало тело в мешке, слегка расстёгнутом со стороны головы. На левой койке торчали неподвижные ноги Дениса в белых кожаных сандалиях.

Полицейский мельком глянул внутрь, стряхивая воду с капюшона, и обернулся к преступникам.

– Сюда кладите на пол, ничего.

Распорядившись, полицейский запрыгал обратно под навес и подошёл к Лу Ферриньо.

– О чём тут говорить, – скинув капюшон, продолжил разговор полицейский, – если они нормальный морг у нас не могут оборудовать! Один-единственный морг на Хваре на всю округу! Вон, ребятам иногда приходится по пять-шесть трупов возить туда-сюда между островами, пока не соберут всех скопом, чтобы отправить в Сплит. Это что, уважение? Какое это отношение к усопшим?

– Позор, – согласился Лу Ферриньо.

«Ребята», уложив очередное тело на пол фургона и захлопнув дверцы, выжидательно остановились у машины.

Полицейский собрал со стола листы протокола, вернул Альберту его документ и махнул бандитам рукой.

– Всё, езжайте!

И, посмотрев на часы, добавил.

– Вам надо поторопиться на паром!

Мирко и неаполитанец молча сели в жёлтый фургон. Отъезжая, Гундулич помахал рукой издалека сквозь ливень полицейскому.

Сотрудник полиции приветственно помахал в ответ.

В архитектурном плане Комижа имеет две доминанты: венецианскую башню на набережной в центре и церковь Святого Николы, покровителя всех моряков, на окраине.

Рядом с церковью, окружённой стройными кипарисами, расположено местное кладбище, тихое и благопристойное, на котором под низкими гранитными плитами фамильных склепов покоится несколько поколений местных жителей. Над церковью крутыми зигзагами поднимается вверх серпантин, ведущий через перевал на другую сторону острова. Сама церковь, заложенная как монастырь в IX веке, имеет слегка готический вид, не свойственный хорватской храмовой архитектуре, из-за массивного основания, сохранившегося с одной стороны, – монастырского укрепления с мощными косыми стенами, ощетинившимися в сторону моря навстречу предполагаемым захватчикам.

Выехав за пределы Комижи, итальянец включил мигалку «скорой» и дал по газам.

Жёлтый фургон с красными хорватскими шашечками помчался с мигалкой на предельной скорости по мокрой дороге под струями проливного дождя.

В кабине водителя подпрыгивали на ухабах и адреналине два гангстера, вглядываясь скозь ливень в освещённый фарами участок дороги.

В кузове фургона колыхались на поворотах три неподвижных тела.

Внезапно на одном из петель серпантина сверкнула яркая вспышка встречных фар, ослепившая водителя «скорой», который от неожиданности дал по тормозам, от чего массивный фургон на скользкой дороге пошёл юзом, и в следующее мгновение раздался страшный удар.

Старенький белый Фольксваген «Гольф» срезал встречный автомобиль по касательной, отчего обе машины завертелись на дороге карамболем, и одна за другой, пробив отбойник, покатились вниз. Пролетев целый участок серпантина, машины сползли ещё по одному скользкому от потоков воды и грязи склону и, наконец, замерли обе, приземлившись на все четыре колеса на некотором растоянии друг от друга.

Последовавшая за этим сцена, безусловно, могла бы стать жемчужиной какого-нибудь залихватского треш-хоррора, если бы была снята в благословенные голливудские 80-е, когда они ещё умели снимать.

Над высоким шпилем старинной церкви бушевала гроза, озаряя окрестности частыми вспышками сетчатых молний и оглашая раскатистыми ударами грома.

Ливень падал стеной, барабаня по гранитным плитам фамильных склепов на кладбище.

Кипарисы гнулись от ветра.

Под деревом на обочине валялось бездыханное тело Ведрана.

Рядом с кабиной под струями дождя, вывалившись из двери пассажира, лежал мёртвый Гундулич.

Уроженец Неаполя с проломленной грудной клеткой висел на руле с лопнувшей подушкой безопасности, которую словно копьё, торчащее из груди, пробила раскрывшаяся от удара телескопическая дубинка.

За рулём старенького белого Фольксвагена, помятого и перепачканого в грязи, откинулась на сиденье старушка в забрызганных кровью очках с толстенными линзами.

Ровно посреди дороги под вспышками молний в грязи лежало тело в мешке, расстёгнутом над головой; струи дождя заливали неподвижно закрытые веки мертвеца, крючковатый нос и впалые, как у египетской мумии, щёки.

Правая дверца фургона скорой помощи, полуотвалившись, болталась на одной петле.

Под громы и молнии распахнулась левая дверца, и наружу медленно вывалился Денис Колесников, моментально испачкавшись в грязи и промокнув до нитки.

Абсолютно не понимая, где он, кто он, и как оказался посреди ночи на тёмной дороге с разбросанными вокруг трупами, молодой человек, шатаясь, как зомби, сделал несколько шагов по дороге и обвёл мутным взором весь этот адский цирк.

Неожиданно из-за поворота яркими прожекторами вспыхнули фары.

Подъехавший легковой автомобиль остановился метрах в десяти от Дениса, и неизвестный водитель, открыв дверцу, высунулся из машины, глядя на ошеломлённого и грязного молодого человека, который тщетно пытался разглядеть что-либо сквозь плотные струи дождя, прикрываясь ладонью от слепящего света.

Глава 2. Как управлять вселенной, не привле