Последний селенит

Дионисий Шервуд

Последний селенит

Селенит

Лев Королев откинулся на спинку кресла, и старый винтажный механизм жалобно скрипнул в ответ. В воздухе висела знакомая, почти осязаемая тишина его кабинета, нарушаемая лишь шелестом страниц и мерным тиканьем настольных часов – единственного современного прибора в этом царстве памяти. Комната была похожа на капсулу времени, заблудившуюся в XXI веке. Повсюду громоздились стопки книг, потрепанные томики Циолковского и Фламмариона, научные труды с золочеными корешками и поэтические сборники, где Луна именовалась то "светилом ночи", то "серебряным серпом". На стенах висели старые карты лунной поверхности, нарисованные от руки тушью, с причудливыми названиями морей и кратеров, которые официальная номенклатура давно отвергла.

Взгляд Льва зацепился за пожелтевшую фотографию в простой деревянной рамке. На ней он сам, молодой, с горящими глазами, положил руку на окуляр самодельного телескопа. Рядом с ним его первая любовь, девушка–филолог, смеявшаяся над его страстью к "безжизненному камню".

"Но в том–то и дело, Лика", – мысленно произнес он, – "что он не безжизненный. Он дышит поэзией. Мы просто не всегда умеем слушать его".

Он потянулся к клавиатуре, чтобы дописать статью для малотиражного научно–популярного журнала.

"Современная селенография", – выстукивал он пальцами, – "лишила Луну души. Она видит в ней лишь объект для колонизации, склад реголита и точку для размещения антенн. Но разве мы вправе забыть, что тысячелетиями она была нашим главным ночным светильником, вдохновением для безумцев, влюбленных и мечтателей?"

Внезапно воздух в центре комнаты задрожал, сверкнул голубоватым светом, и материализовалась полупрозрачная фигура его внучки Анны. Голограмма была четкой и он даже различал озабоченную складку между ее бровями.

– Дедуля, опять в пыли своих архивов копаешься? – ее голос звучал немного механически, но теплый, родной оттенок пробивался сквозь цифровые помехи.

– Аннушка, – Лев снял очки и устало протер переносицу. – Я весь в работе. Если это опять про тот твой "интеллектуальный" чат–бот…

– Нет, – она резко перебила его, и ее лицо расплылось в широкой, торжествующей улыбке. – Дедуля, садись. Я не шучу. У меня для тебя новость. Самая главная в твоей жизни.

Лев нахмурился, но откатил кресло назад, давая ей понять, что слушает.

– Говори. Только, умоляю, без твоих стартапов.

– Я про "Селена–турс". Ты же знаешь, я там курирую систему жизнеобеспечения на лайнерах нового поколения.

– Знаю, – буркнул Лев. – Космический цирк для миллиардеров.

– Так вот, – Анна проигнорировала его колкость, – в следующем месяце у них обкатывается тур "Первое касание". Полет по окололунной орбите, выход на поверхность, все дела. Им нужен гид. Не скучный инструктор, а… настоящий эксперт. Человек–легенда. Я показала им твои книги, твои лекции. Они согласны. Дедуля, они берут тебя! Бесплатно! Это твой билет. Твой шанс увидеть ее!

Он несколько секунд молчал, переваривая услышанное. Потом медленно покачал головой.

– Нет.

– Как это "нет"? – голограмма Анны дрогнула от возмущения. – Ты всю жизнь…

– Я всю жизнь боготворил ее, – тихо, но очень четко произнес Лев. – Я писал о ней не как о куске породы, а как о явлении. А эти… эти туристы будут фотографировать свои задницы на фоне Моря Спокойствия и тыкать в грунт табличками "Здесь был Вася". Я не хочу быть шутом, который водит циркачей по святыне и показывает им свою Далилу за несколько монет. Пусть даже этих монет нет.

– Это не монеты, дедуля! Это билет в мечту! Твою мечту!

– Моя мечта здесь, – он махнул рукой вокруг. – В книгах. В стихах. В том, как она светит в мое окно.

– Ты всю жизнь смотрел на нее через линзу! Через чужие описания! – голос Анны дрогнул, в нем послышались слезы. – Она не богиня, она обычное небесное тело. Пришло время увидеть ее настоящей. Понял? Настоящей!

Он хотел ответить что–то резкое, что бы закончить разговоры на эту тему навсегда. Его взгляд, блуждая по комнате в поисках аргумента, упал на край стола. Туда, где под стеклом хранился пожелтевший лист бумаги. Это был детский рисунок, на котором кривыми линиями был изображен огромный, почти во весь лист, желтый круг. А на нем смешные рожицы–кратеры и улыбка до ушей. Внизу, корявым почерком семилетнего мальчишки, было выведено: "Луна. Самая красивая".

Он помнил тот вечер. Помнил, как впервые осознанно увидел ее в деревенском небе, огромную, звенящую тишиной, заливающую все вокруг таинственным серебристым светом. Он тогда побежал в дом, схватил карандаш и попытался запечатлеть это чудо. Получилось плохо. Но это было самое честное изображение Луны за всю его жизнь.

Все его статьи, все книги были лишь попыткой вернуть то, первое чувство – чувство абсолютного, безоговорочного чуда.

Он перевел взгляд на голограмму внучки. На ее полные надежды и страха глаза.

– Хорошо, – тихо сказал Лев Королев. – Я полечу.

––

Космолайнер "Селена–Люкс–1" по своей природе был полной противоположностью кабинету Льва. Здесь не пахло пылью и старой бумагой, здесь пахло стерильным воздухом и дорогим парфюмом. Все поверхности были гладкими, глянцевыми, отполированными до зеркального блеска. Мягкая, приглушенная подсветка тонула в бархатистой обивке кресел, а за иллюминаторами простиралась вечная, неумолимая чернота. Лев чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, затерявшимся в толпе нарядных, болтливых людей, для которых космос был лишь экзотическим фоном для селфи.

Его представили как "легендарного астронома, поэта Селены". Группа из двадцати человек лениво похлопала. Он стоял у голографического экрана, на котором плыли виды Луны, снятые орбитальными зондами в невероятном разрешении.

– Луна… – начал Лев, и его голос, привыкший к тишине кабинета, прозвучал чуть хрипло. – Ее называли по–разному. Холодной Дианой, ночной охотницей. Японские поэты верили, что на ней живет заяц, толкущий в ступе эликсир бессмертия. А для нас, славян, она была царицей ночи, Мокошью, прядущей нити судеб…

Он посмотрел на аудиторию. Молодая пара в одинаковых серебристых комбинезонах увлеченно фотографировала друг друга на фоне его же голограммы. Крупный мужчина в дорогом, но безвкусном пиджаке, представившийся Илоном Картером, скучающе разминал шею.

– Она – вечное зеркало человеческой души, – продолжал Лев, чувствуя, как слова вязнут в стерильном воздухе. – В ее свете искали вдохновения, утешения, ответы…

– Простите, профессор, – перебил Картер, сверкнув идеальной улыбкой. – Это, конечно, очень романтично. Но не могли бы вы показать нам на карте именно то место, где мы будем прилуняться? Я хочу заранее выбрать лучший ракурс для фото. И еще вопрос: правда, что килограмм местного грунта на черном рынке стоит как новый спорткар?

Вокруг послышался одобрительный смешок. Лекция мгновенно превратилась в брифинг. Его засыпали вопросами не о мифах, а о гравитации, о том, как лучше прыгать для эффектного видео, можно ли открутить от посадочного модуля какую–нибудь деталь на сувенир и насколько разряжаются аккумуляторы камер в лунных условиях.