Песнь Аметрина

Елена Завьялова

Песнь Аметрина

Эпилог

Запах гари. Тяжело дышать. Грудь горит от нового приступа кашля. При попытке открыть глаза едкий дым раздирает слизистую, заставляя выступить слезы. Снова окунаюсь в тот день, когда потеряла родителей.

«Синири!» Но вместо крика раздается лишь гортанный всхлип. Сестра лежит, свернувшись калачиком на матраце, не реагируя на опасность. Предпринимаю попытку встать, но ноги подкашиваются, тело не слушается. Ярость и отчаяние подстегивают, ломая ногти и сдирая до крови колени ползу к ней.

Укутывая в одеяло, закрываю собой от огня. Ярко-рыжие языки пламени ласкают мою кожу, с шипением оставляя ожоги, но я не чувствую боль. Надо спасти малышку.

Взрывная волна выбивает уцелевшие стекла и мой хрип тонет в ревущем пламени. Мы падаем…

Хлещет ледяная вода, выдирая из кошмара. Сердце выскакивает из груди. Разлепляю набухшие веки и мутным взглядом цепляюсь за зеркало. В отражение смотрит девушка с растерянным видом. Платье местами превратилось в обугленные куски, простыни в подпалинах.

Я каждый раз горю заново во сне, но и наяву.

Глава 1

Глава 1

– Очнулась? Вот и хорошо – Замечает женщина, убирая флакончик нюхательной соли – как себя чувствуешь?

– Милада! Сколько можно? – не дав ответить заворчала хозяйка – Ты мне так бар спалишь!

– П..простите – опустив глаза, почти шепотом отвечаю, стыдно. Кошмары становятся все более реальными и опасными.

– Я дала тебе кров! – злость в голосе с примесью чего-то непонятного пугает – Но вместо платы только обмороки наблюдаю, да пожары тушу!

– Энн не кричи – эта добрая лекарка встает на мою защиту и схватив под руку хозяйку уводит из комнаты, лишь обрывком доносится – У девочки просыпается магия, без контроля она опасна. Вам нужен маг.

Дверь со скрипом, закрывается и я остаюсь одна.

Магия? Опасна? Огонь? Может я брежу и кошмар не закончился?

Щипаю себя за запястье, больно, но эффекта не произвело. Значит не сон.

Вернув контроль над телом, сажусь на кровать и обвожу помещение взглядом. Шторы плотно задернуты, трудно понять какое время суток, но и соседям не разглядеть, что происходит здесь. На столике потрескивает свеча, обрисовывая мрачные контуры. Балки на потолке покосились, местами покрывшись копотью и сажей.

У меня магия. Захотелось истерично смеяться, какая ирония! Родители погибли в огне и теперь я маг огня.

– Ох, бедовая ты девка! – за размышлениями совсем не заметила, вернувшуюся хозяйку, та, как ни в чем не бывало заговорила – Некогда рассиживаться, сегодня готовим новый напиток – Эльфийский Эль.

Собирая простыни и обрывки наряда, она подталкивала меня к тазу с водой.

– Умойся и приоденься. Надо сходить на рынок, пополнить запасы. Ночь будет длинная, хватит тут сопли пускать. Сестра твоя уже помогает, не смотря на, то что ребенку всего восемь лет. А ты, черт побери, отлыниваешь.

Всучив мне мешок с тридцатью динарами, женщина вышла.

Надев чистый наряд и спрятав мешочек в складках платья, сплела тугую косу.

Выйдя на кухню, заметила сестренку. Она была полностью увлечена процессом, вырезая белоснежные снежинки и скрепляя их клейковиной. Там же был и сосед Тихомир, сын кузнеца, что развлекал малышку и довольно смеялся.

– Милада, что ты опять в облаках летаешь! На обратном пути зайди к портным закажи платье себе, а то совсем стыдно в люди пускать. – Попутно диктуя, что приобрести она всплеснула руками, замерла – Нет, это возмутительно! Как такую замарашку взяла на работу.

– Госпожа мне поговорить с вами нужно, насчет – не дав сказать, меня оборвали на полуслове

– Поторопись уже! До заката ты должна вернуться, мне нужна помощь. Ничего не забудь.

Схватив корзинку и напоследок взглянув на Синири, занятую снежинками, побежала на улицу. По пути едва не снесла Тихомира, что подкрался во время разговора и стоял у проходной. Он отшатнулся, пропуская вперед.

До рынка путь лежал через два квартала. Перехватив корзинку поудобнее, шла по людным улочкам, вдыхая аромат выпечки и специй. В толпе сновали торговки сладостями и резвились дети, за которыми не уследили гувернантки. С грохотом по каменным улочкам проносились повозки с пассажирами и товаром. Изредка доносилась брань извозчиков, что столкнулись на дороге.

У ворот рынка меня нагнал Тихомир.

– Вот, ты – резвый огонек. Ты куда так припустила? – пытаясь отдышаться произнес сосед – Госпожа Энн так убедительна, еле вырвался.

– неужто она не в твоем вкусе? – рассмеявшись спросила я – ты у нас завидный парень, сложно не влюбиться

Тихомир остановился и посмотрев на меня серьезно произнес:

– в моем вкусе ты! Но раз в жены не хочешь, буду ходить вечно холостым – рассмеялся парень, я лишь фыркнула и пошла вперед.

На него невозможно обижаться и злиться. Тишка не смотря на свой вздорный нрав, был моим другом. Он знал о кошмарах, но поддерживал и не боялся мою сущность. В то время как я сама себя боялась.

– Злая ты, Миладка! – прокричал парень и забрав у меня корзинку кивнул – Пошли хоть сопровожу, опять небось Госпожа список неподъемный дала.

– Тихомир не кричи, что люди подумают? – шикнула, с укором посмотрев на него, а после уточнила – мне еще к портнихе, сможешь передать хозяйке травы?

– Ну что не сделаешь ради этих васильковых глаз – мечтательно произнес Тихомир, галантно подав руку повел меня между рядов торговцев.

Мы шли неспеша, покупая ингредиенты и болтая о моей работе в баре. Тихомир рассказывал про кузницу, отец стал совсем слаб и большую часть времени он проводил там.

За последние месяцы Тихомир возмужал, приосанился, из худого парнишки превратился в красавца. Закаленное жаром тело, волевой подбородок и кудри цвета вороного крыла.

В таком темпе мы приблизились к павильонам портных и попрощавшись с другом, я отправилась за новым платьем.

Снятие мерок и подборка фасона так измотали, что к окончанию я готова была идти в одной сорочке лишь бы все прекратилось. Да еще и желудок предательски заурчал, ведь утренние события полностью выбили из строя, я даже не позавтракала. У меня магия, вспомнив об этом захотелось снова смеяться.

Но платье, что я получила определенно стоило всех мучений. Легкое и удобное, подчеркивающее необычный васильковый цвет глаз. Длинная юбка и корсет, прикрывающий грудь, но выделяющий талию были изумрудного цвета, обрамленные черным кружевом на изгибах. Казалось, в отражении на меня смотрит абсолютно другая девушка, с немного испуганным, но уверенным взглядом.

Проведя у портнихи около трех часов, заглянула в кондитерскую и взяла пирожных для сестренки. Домой возвращалась переполненная эмоциями и с ценным свертком в руках. Все поручения исполнены, платье пошито и осталось время до заката.

Увлекшись мыслями о вечере, отклонилась с пути и забрела на незнакомую улицу. Послышался плач ребенка, я пошла на голос.

Под покосившимся навесом сидел мальчик, возраста моей сестрички. Малыш в потрепанной рубахе с игрушкой в руках, которую обнимал будто это центр вселенной. На руках рубцы и порезы, из губы сочится кровь.

– Мальчик, ты потерялся? Где ты живешь?

Он поднял на меня глаза, голубые словно небо. Нижняя губа подрагивала, предвещая новый приступ плача. Я, не думая, протянула ему одно из пирожных, что взяла для сестры.

– Пойдем в тепло, а потом найдем твоих родителей. Ты, наверное, голоден?

Меня окликнули в тот момент, когда я хотела взять ребенка за руку.

– Отойдите от него!

Повернувшись, увидела двух до боли знакомых магов, но от мальчика не отошла. Тело напряглось, чуя опасность, исходившую от них.

– Леди Милада, отойдите от ребенка. Он опасен. – уже более мягко произнес Офицер Огар, выступив вперед – Не глупите, вспомните, что случилось с вашей семьей.

– На что вы намекаете? – Спрятав ребенка за спину, проследила за тенью беспокойства на лице офицера – объяснитесь!

– Вы юны и упрямы, но поверьте я не желаю вреда. – Он хотел подойти ближе, но я отступила на шаг, чувствуя, как огонь разгорается внутри меня.

– Что сделал ребенок? – с нажимом спросила и посмотрела в глаза человеку, что сейчас надвигался на нас и тело отзывалось яростью и огнем.

– Нарушил закон! – с горечью произнес он – Он применил магию и погиб человек. Его сила хаотична, она может погубить и вас… Вы знаете законы…

Законы…Законы гласили гасить магию до ее пробуждения. Последнее время все больше было всплесков силы. Но одни – выгорали и теряли дар, уверена к этому приложили руку стражи. Другие – теряли контроль и сходили с ума. Но это же ребенок, может можно помочь? С такой силой родиться – это же редкость.

Я хотела было возразить, но почувствовала, как страх сковывает горло. Чувствуя постороннюю магию, холодную и беспощадную. По земле пошел иней, треснула лампа над нами и холод опустился на город. Магия льда, останавливающая время и сковывающая в тиски. Мой огонь сопротивлялся, но был бессилен перед бушующей стихией.

Все что происходило далее, я наблюдала будто со стороны. Огар кивнув товарищу оттолкнул меня и направил меч на ребенка, завязалась потасовка. Раздался мой крик. Последнее, что я увидела – потухшие глаза ребенка. Он мертв.

– Леди идите домой! – Огар поднял меня с колен, на которые я упала после его толчка. Отдав приказ забрать тело, обернулся на меня и нахмурился. Взмахнув рукой, словно отгоняя странную мысль, он скомандовал:

– Кириал, уходим!

Послышался стук копыт и визг сорвавшейся с места повозки. Когда стражи скрылись из виду, я словно потеряла часть себя, хрупкой и ранимой как тонкое стекло, что вот-вот треснет.

Ветер осторожно шелестел, а я так и осталась стоять на улочке. Под моими ногами валялись испачканные пирожные, что выкатились при падении корзинки. «Не контролирует магию», «она опасна». Нервы сдали, слезы потекли по лицу, мир перед глазами – расплылся. Лишь чувство крепких рук, что подхватили мое обессиленное тело. Запах кедра и мускуса, Тишка?…

Глава 2

Голова… моя голова мм..

Я попыталась открыть глаза, но тут же зажмурилась, чувствуя, что невидимый колокол отбивает набат по вискам. Слабость, головокружение и тошнота. Лежала на чем-то жестком и неудобном или спина очень чувствительно реагирует. Все тело горит и чешется, словно по нему прошлись веником крапивы, а после облили кипятком. И последнее, что помню…

Резко подскочила, но рухнула обратно, больно ударившись плечом о край кровати. Снова та же комната, только это был не кошмар.

–Тише, тише. Тебе лучше пока лежать спокойно. – Рядом сидел Тихомир, в его глазах читалось беспокойство и страх – Ты хоть знаешь, как напугала нас? Я когда увидел тебя без сознания, что только не думал.

В голове всплыли кадры и тело забила дрожь. У меня началась истерика. Друг обнимал и гладил по волосам, шепча что все будет хорошо.

Перед глазами стоял малыш с потухшим взором и как его погрузили в повозку.

«Не будет! Ничего хорошо не будет. Они убили ребенка! Ненавижу магию.»

Зашла госпожа Энн и окинула меня озабоченным и недовольным взглядом.

– Милада, вы больше не можете здесь оставаться. Я собрала ваши вещи. Сегодня ночью Тихомир проводит вас до границы.

Я взглянула на нее с обреченной надеждой и спросила, хотя знала ответ:

– Но куда мы пойдем? У нас, нет никого, вы единственная – к кому мы могли обратиться.

– Тихомир, принеси отвар. – указав на дверь приказала женщина. Друг – поняв, что нам нужно побыть наедине, вышел. Госпожа, сев на край кровати, где только что сидел единственный в этом городе друг, сжала руку железной хваткой – Что стряслось, огонёк? Стражи? Ребёнок? – Глаза сузились, узнавая картину.

– Стражи убили ребенка – слова давались тяжело – у него проявилась магия и она хаотична. Сказали – убил человека. Мальчик обладал магией льда, сильной. А я.. я просто стояла не в силах пошевелиться, когда он умирал. – истерики и слез больше не было, лишь пустота, на месте души образовывалась зияющая дыра.

– Ты их винишь? – она не отпускала мою руку, словно это единственное, что нас сейчас связывает. – Или винишь себя, что не смогла помочь?

Ее слова резали слух, но заставили задуматься

– Виню. Ненавижу магию! Магов ненавижу! – на одном дыхании выпалив я осеклась, у меня тоже пробудилась магия и скоро придут за мной. – Я не могу оставить сестренку сиротой. А если и у Синири магия? Они же и ее убьют. Не допущу. Нам надо уходить.

Сделала попытку встать, но была остановлена сильными руками госпожи. В свои семьдесят с хвостиком она обладала не дюжей силой и могла потягаться с молодыми кузнецами. Тихомир зашел, поставил отвар на столешницу и вышел.

– Уйдете, но ночью, у нас есть пару часов. Тебе нужно выспаться и набраться сил – женщина вздохнула и подала мне чашу с отваром, так сильно отдающим запахом мяты и мелиссы, что стало дурно – нужно выпить все, тело должно восполнить энергию. За Синири не переживай, для нее ты сейчас болеешь, она не зайдет.

Выпив залпом вязкую жижу, почувствовала, как голова стала тяжелой, а веки начали слипаться. Дверь тихо скрипнула, извещая о уходе госпожи и я погрузилась в целебный сон.

***

Пока Милада спала, Энн вовсю готовилась к бегству девочек. Она была груба и часто недовольна девушкой, но понимала во многом. Последствия гибели семьи оставили след на сердце девушки. В добавок к этому пробуждающаяся магия ждать не желала. Волосы, что с утра были цвета пшеницы, проявили магические свойства.

На постели лежала юная магиня – пшеничные волосы с проявившимися прядями цвета меди разметались по подушке, а щеки покрыл румянец. Отвар подействовал и та, спала крепким сном. Теперь ей нельзя было оставаться – все заметят перемену. Огар – не потерпит лжи и будет слишком много жертв. Больше нельзя прятать – выход, отправить ее подальше. Туда, где Огар не достанет. Пока девушка спала, Энн незаметно надела браслет на ее руку. На время он остановит развитие стихии и скроет ауру девушки. А там и в Достан попадет.

Энн, отправила Тихомира отоспаться и забрав Синири в комнату, давала наставления. Девочка, молча слушала и не перебивала. Она сильно изменилась, из счастливого ребенка превратилась в молчаливую и тихую мышку. Лишь, изредка, когда приходил Тихомир или Милада – малышка смеялась и играла. Чаще, старалась помочь другим и снять груз с плеч старшей сестры.

Закончили приготовления, когда бар открылся для первых посетителей. Энн лавировала между столами и улыбалась словно не было тайн. Словно она не прятала девочку и не нарушала закон.

Синири, чистила овощи и мечтательно смотрела на снег. Первый снег в этом году, даривший надежду на чудо. Она верила в волшебство. Маленькая девочка, которая еще не познала горестей благодаря сестре. Смерть родителей она перенесла стойко, видя, как Милада страдает. Нужно лишь, немного потерпеть.

– Сестренка, не болей. Мы справимся…

***

Когда я проснулась, была глубокая ночь. Снег покрыл землю белоснежной шалью. Земля серебрилась и замирала, скованная в объятиях матушки зимы. На удивление, чувствовала я себя отлично. Боль в мышцах прошла, тело было отдохнувшим, а голова чистой. Отвар восстановил силы и придал ясности ума. Уходить, было нужно сейчас. Пока бар заполняется народом и все празднуют первый день зимы.

Раздался стук в дверь и заглянула малышка. Она была одета в синее походное платье и теплые сапожки с оборкой из меха. Золотистые волосы заплетены в две красивых и объемных косички. Сестренка была похожа на маленькую аристократку. Вздернутый маленький носик и пухлые бледные губки, лишь подтверждали впечатление. А темно-синие глаза в обрамлении светлых густых ресниц идеально сочетали тонкость вкуса в наряде и глубину взгляда. Интересно, когда успели прикупить эти вещи?

– Мила? Ты уже проснулась? – она юркнула в комнату, предварительно проверив, что никто не идет – тебе лучше?

– Синири, мне лучше – я протянула руки, подзывая сестру – иди ко мне птичка, я так соскучилась

– Тетя Энн сказала мы уезжаем, тебе нужен доктор – она устроилась в моих объятиях, согревая меня теплом и лаской – ты же не бросишь меня?

Отняв ее от себя и посмотрев в глаза испуганного ребенка, я поняла, как была жестока с ней. Мои проблемы полностью поглотили мой разум, а сестра все это время молча переживала.

– Никогда! – целуя ее щеки и глаза, говорила я – мы просто отправимся в небольшое путешествие. Ты моя жизнь.

– О, два прекрасных цветка в обнимку – в двери показалась макушка Тихомира – и опять слезы льют – цокая языком дал нам по леденцу.

– Тишка, стучать не учили? – утирая слезы буркнула я, смущаясь своего вида.

Легкая сорочка из льна, едва доставала до колена, растрепанные и мокрые волосы ото сна. Лоб, покрытый испариной, и вообще, стыдно.

– Тихомир – важно произнесла Синири – к цветам с удобрением ходят, а не с леденцами. Тем более, к любимым.

После слов малышки парень зарделся, а его легкая рубашка не смотря на холодную погоду придала румянцу более яркий окрас. Парень спрятал руки в карманы и искал на что бы перевести неудобный разговор. В этот момент зашла госпожа Энн.

– Кыш, отседова! Сказала же, Миладу не трогать! – Женщина уперлась руками в пояс и посмотрела строгим взглядом. Тихомир прошмыгнул мимо грозной женщины, не желая получать еще больше шпилек. А сестренка обняла крепче, давая уверенность и защиту.

– Ой бедовые… Синири, тащи сверток. Милада, подъем! Времени мало.

В комнате поднялся ураган под названием сборы. Госпожа крутила меня, одевая и заставляя держать осанку. Давая указания в дорогу и попутно кормя пирожками. Когда все закончилось, я стояла посреди комнаты в том же зеленом платье, что купила у портных. Но теперь, что-то поменялось…

– Сестра, а когда ты покрасила волосы?

Спросила Синири и все встало на места. В зеркале отражалась семнадцатилетняя девушка в потрясающем изумрудном платье. Пшеничные волосы с медными прядями струились по плечам, обрамляя бледное лицо и подчеркивая глубину васильковых глаз. На ногах, теплые и удобные меховые сапожки, сидящие ровно по стопе и согревающие при движении.

– Я.. Я их не красила – озадаченно произнесла я – Госпожа?

– Скоро сама все узнаешь – отмахнулась она и принесла два плаща. – Накиньте. Ночью холодно.

Синири достался плащ – белый, словно снег и узором витиеватых снежинок. А мне – красный, с медной меховой оборкой.

И пройдя в глубь коморки, где я жила столько времени, женщина нажала на балку и ничего не произошло. Налегла всем телом, шипя про себя проклятия. Стена со скрипом отворила темный ход на улицу. Луч света пал на лицо женщины и платок, съехавший от напряжения, приоткрыл острое ухо. Мои глаза расширись до размера динара, осознание накрыло волной. Подойдя ближе к женщине, прошептала…

– Сколько вам лет? – увиденное настолько потрясло, что задала самый глупый вопрос, хотелось хлопнуть себя по лбу. Малышка тоже заметила, судя по тому, как сжала мою руку.

– Вы похожи на Эльфа – улыбнулась Синири и отпустив мою руку подошла к госпоже. Поправив ее платок, обняла и поцеловала в щеку – я буду скучать.

Обняв женщину напоследок, услышала ответ и мое сердце пропустило удар.

– Двести семьдесят – хитро улыбнувшись она подмигнула и сунула в руку записку – там адрес, вас уже ждут. Идите прямо, не сворачивая.

И мы с сестренкой держась за руки, вошли в темный проход.

Глава 3

Запах сырости и прелой травы ударил в нос. Сделав первые неуверенные шаги, мы очутились в богом забытом месте. Синири крепче сжала мою руку, стараясь не показывать страх. Какая она уже взрослая. Ее ладошка была теплой и нежной, едва дрожала от волнения.

Послышался звук затвора. Вот и все, обратной дороги нет. Мы шаг за шагом миновали древние корни деревьев, что увязли в породах вековой глины и извести. Сколько лет здесь не ступала нога человека? Какие тайны скрывают эти мрачные проходы?

Дорога, казалась, вечностью, хотя тоннель был не очень длинным и в нем гулял лишь слабый ветерок. Скользкая земля под ногами, грозила встретить объятиями, стоит лишь оступиться. Страшно и мерзко. Местами стены и землю покрывала склизкая жижа, похожая на желе. К слову, плащи здорово выручили, они хорошо удерживали тепло, укрывали от ветра и защищали от грязи.

Впереди замаячила тусклая полоска света. Сжав крепче руку малышки, я шептала успокаивающие слова. Вот только кого я убеждаю, ее или себя?

Ближе к выходу пространство сужалось и приходилось изворачиваться. Синири было чуть легче. Ее худоватое и маленькое тело, легко проскальзывало в щели. Мне же приходилось двигаться боком, полностью освобождая легкие от воздуха. Последние препятствия и мы достигли лазейку. Шли осторожно, опасаясь оступиться и улететь в грот, пока не вылезли наружу.

Долгожданный выход, встретил нас ледяным ударом стихии и припорошил снежной крошкой. Оглянувшись на лаз, осознала, мы прошли гору насквозь и вышли около диких лесов, ровно за границей Ираша.

Впереди был густой лес. Сквозь ветви хвойных прослеживались огоньки факелов и пьяный гогот стражей. Радовало то, что сейчас они даже не догадываются, что происходит за их спиной. Мое внимание привлек силуэт, что мелькнул на опушке и скрылся в гуще леса. Неужели заметили?

– Девчонки, сюда! – привлекая наше внимание, помахал рукой Тихомир – скорее…

Он стоял спокойно, жуя колосок пшеницы и улыбаясь во все тридцать два, облокотившись на повозку, по форме напоминающую тыкву. Небольшая кабинка, сконструированная в форме шара из пород белой древесины. Она укрывала пассажиров от посторонних глаз, и лишь маленькое окошко давало возможность разглядеть дорогу. Гнедые лошади фырчали, порываясь в путь.

Синири, вырвавшись из моей хватки, ринулась к другу. Я только сейчас заметила, что все это время не дышала. Втянув холодный воздух, подхватила полы плаща и поспешила следом.

Скользя по заледеневшим камням и мерзлой траве, двигалась на встречу верному товарищу. Сестра уже шустро добралась и нашла уют на руках парня.

– ты поедешь с нами? – вопрошала малышка, смотря на великана снизу вверх, именно так казалось со стороны – мне страшно.

Жалобно и почти с детской наивностью говорила сестра. Тихомир, крепко обнял ребенка и усадил в повозку, на ходу доставая из полы плаща леденец. Он был так же раздет, легкая рубашка и приталенные брюки подчеркивали мускулистую фигуру кузнеца. А плотная холщовая накидка, добавляла брутальности образу и защищала от ветра.

– Я вас провожу и вернусь – проведя ладонью по лицу девчужки, он протянул руку, подхватывая меня в тот момент, как засмотревшись, оступилась – огонек, сегодня без травм – задорно рассмеявшись, снял застрявшую в волосах паутину.

– спасибо – смутившись, пискнула и отпрянула я, слишком интимно чувствовался жар его тела – возвращайся, тут опасно.

– нет! – он помог мне сесть в повозку и указал на мешки – тут провизии на неделю, еда и вода. А в том – указал на мешок под сиденьем – теплое одеяло. Ночи холодные.

– Спасибо, но все же – попыталась возразить – тебе нужно к отцу. Огар не пощадит, если узнает о твоем участии.

– Плевать! – он сплюнул и пришпорил лошадей, направляя к спуску в чаще леса.

Повозка, дернувшись, покатилась по ухабистой дороге, углубляясь в гущу деревьев. Отдаляясь от города, что стал вторым домом. Печаль оседала на груди чем-то вязким и тягучим.

Сидя в уютной кабинке, я смотрела сквозь прикрытые шторки. Маленькая щель, позволяла незаметно подглядывать. Оторвавшись от созерцания, посмотрела на сестру.

Синири, устроилась подле меня, облокотив голову на колени. Едва прикасаясь, я гладила ее волосы и слушала прерывистое дыхание. Мое маленькое счастье, стойко держалась и не капризничала. Вскоре усталость взяла верх и она сладко засопела. Обняв крепче ребенка, чувствуя, как равномерно вздымается грудь, вернулась к видам за окном.

Высокие кроны елей тянулись ввысь. Закрывая ветвями обзор на звездное небо и круглощекую луну. Местами леса были столь дикими и густыми, что казалось обхватят лапами путников. Запечатав навеки в своих чащобах. Дорога была неровной, временами повозка подпрыгивала и проваливалась в рыхлую сырую землю. Так прошла ночь.

Вскоре лес закончился и ход замедлился, а после и вовсе остановился. Первые лучи солнца, тянулись к нам. Проникая сквозь закрытые шторки и даря надежду. Раздались возглас и ворчание. Я сжалась и разбудила сестру.

– Если нас поймают, беги! – шептала сонному ребенку – поняла меня?

– Мила? – она потирала ладошками заспанные глаза, не до конца понимая, что происходит – что случилось?

– Не спрашивай! – одернув ее, шепнула, отчетливо видя зарождающийся страх в глазах сестры – Сделай, как говорю.