Водородная кузница

Ярослав Мудрый

Водородная кузница

Глава 1. Водоворот идей в голове Кузнецова

В селе Заречное, что раскинулось меж двух горных рек, время текло иначе. Оно не бежало вперёд, а катилось по накатанной колее, как телега по просёлочной дороге, петляя между огородами, покосами и редкими поездками в райцентр. Главным событием года здесь был не запуск спутника, а то, удалось ли отстоять у бобра часть ольхового леса на дрова.

Иван Сергеевич Кузнецов, или просто Ваня-Механик, был в этом медленном потоке странной завихрённостью. Он не просто чинил всё, что ломалось в округе – от тракторов «Беларус» до китайских смартфонов. Он их улучшал. Его сарай, притулившийся на окраине села, был местной кунсткамерой. Здесь живой трактор соседствовал с разобранным мотоциклом «Урал», на который Ваня ставил турбину от списанного дизель-генератора «чтобы дух захватывало». На полках в строгом, понятном лишь ему одному порядке лежали подшипники разных эпох, советские микросхемы в стеклянных банках, мотки провода и странные агрегаты, назначение которых могли объяснить только он да, возможно, сумасшедший гений из фильма про безумных учёных.

Но жемчужиной его коллекции был автомобиль. Не просто автомобиль, а ВАЗ-2105, «пятёрка», 1987 года выпуска. Кузов его давно перестал быть васильковым, как в каталоге, и приобрёл цвет «защитный хаки» благодаря грунтовке, которой Ваня закрасил очаги ржавчины. Но под капотом царил идеальный, почти музейный порядок. Двигатель, собранный из лучшего, что дали три донорские машины, сиял чистотой. Карбюратор «Озон» был отрегулирован с ювелирной точностью. Эта машина была его alter ego – снаружи неприметная, даже убогая, внутри – сложный, выверенный механизм.

Всё изменилось в один хмурый ноябрьский вечер, когда Ваня, распивая в сарае чай с коньяком (для «прочистки мозговых каналов», как он говорил), наткнулся на ютуб-канал какого-то энтузиаста из Германии. Тот на ломаном английском и с горящими глазами рассказывал о водородной ячейке для автомобиля, которую собрал у себя в гараже. Принцип был прост, как все гениальное: в ёмкость с водой опускаются электроды, через них пропускается ток, вода расщепляется на водород и кислород. Водород подаётся во впускной коллектор двигателя, смешивается с воздухом, горит, и машина едет. На выходе – пар. Никакого CO2. Никакого бензина.

«Бред сивой кобылы», – первая мысль Вани была скептической. Он знал физику. КПД такого электролиза – смехотворный. Энергии на разложение воды уйдёт куда больше, чем потом получится от сжигания водорода. Водород коварен: малейшая утечка – и он взрывоопасен; он делает металл хрупким; для его сгорания нужны другие пропорции смеси.

Но потом, уже лёжа в кровати и глядя в потолок, он начал прокручивать в голове детали. «Немец использует сухие аккумуляторы и какую-то хитромудрую PWM-схему для повышения эффективности… Бред, но… Интересный бред». И в этот момент его внутренний инженер, тот самый, что в десять лет собрал радиоприёмник из разобранного телефона, проснулся и сказал: «А почему бы и нет?»

На следующее утро проект обрёл имя. Ваня открыл свой потертый блокнот с графиками расхода топлива и на чистой странице вывел: «Объект «Капелька». Модернизация ВАЗ-2105 для работы на водородно-бензиновой смеси (гибридный режим) с целью снижения расхода топлива и изучения применимости технологии в условиях сельской местности».

От слов к делу Ваня перешёл с обстоятельностью учёного, а не сумасброда. Он потратил три дня на изучение теории. Перечитал школьные учебники, скачал кучу статей, вник в принцип работы топливных ячеек и металлогидридных аккумуляторов. Вывод был неутешителен: чтобы сделать всё «по-умному», как у того немца, нужны дорогие материалы: катализаторы на основе платины, специальные мембраны, сложная электроника.

«Нет, – решил Ваня, – мы пойдём другим путём. Пусть сивой кобылы, но своим путём».

Он решил отказаться от идеи чисто водородного двигателя. Слишком рискованно, да и переделывать систему зажигания и впрыска кардинально он пока не готовил. Его цель была скромнее: создать «систему дополнительной подачи водородной смеси» (СДПВС, как он тут же её окрестил). Небольшое количество водорода, подмешанное к основному топливовоздушному потоку, должно, по идее, улучшить сгорание бензина, сделать его более полным, а значит – снизить расход и увеличить мощность. Водород, как известно, горит быстрее и при более широком диапазоне концентраций.

Для электролизёра он взял не банки, как это часто делают самодельщики, а старый, но целый нержавеющий бидон из-под молока на 10 литров. «Нержавейка – стойкая, не будет участвовать в реакции как анод», – рассуждал он. В крышку вмонтировал шесть электродов, сделанных из пластин пищевой нержавеющей стали AISI 316L, купленных по бешеной цене в интернет-магазине «для ювелиров». Электроды чередовались: плюс, минус, плюс, минус. Пространство между ними заполнялось не просто водой, а электролитом – 20%-ным раствором щёлочи KOH (гидроксид калия), который он осторожно приготовил, растворяя гранулы в дистиллированной воде. Щёлочь – отличный проводник, повышающий эффективность электролиза в разы.

Питание – отдельная история. Ваня отбросил мысль забирать энергию у генератора автомобиля. «Сажать аккумулятор и нагружать двигатель – идиотизм. Терять энергию, чтобы получить энергию». Он собрал отдельную энергосистему. Её сердцем стала старая, но ещё живая литиевая батарея от списанного складского погрузчика. 48 вольт, 100 ампер-часов. Заряжать её должна была самодельная солнечная панель из обрезков фотоэлементов, купленных за копейки на «Авито», и небольшой ветряк из автомобильного генератора и лопастей от вентилятора. «Капелька» должна была быть энергетически автономной – днём аккумулятор заряжается от солнца и ветра, ночью от него же питается электролизёр.

Самым сложным был блок управления. Немец использовал готовую плату. У Вани её не было. Он спаял её сам, на основе микроконтроллера ATmega328 (такой же, как в Arduino, но без лишней обвязки), датчика давления, датчика тока и пары мощных MOSFET-транзисторов для широтно-импульсной модуляции (ШИМ) тока. Алгоритм был таким: система отслеживает обороты двигателя (по сигналу с катушки зажигания) и разрежение во впускном коллекторе. Чем сильнее газ, тем больше тока подаётся на электролизёр, тем активнее вырабатывается водород. На холостых же оборотах система отключалась, чтобы не тратить энергию впустую.

Сборка газовой магистрали была делом тонким. Водород – мельчайшая молекула, он просочится там, где гелий удержался бы. Ваня использовал медные трубки для кондиционеров с капиллярной пайкой всех соединений. Газ из бидона сначала проходил через простейший барботер – банку с водой, чтобы увлажнить его и поймать возможные брызги щёлочи, затем через обратный клапан от газовой колонки (чтобы не допустить хлопка пламени в обратную сторону) и только потом через точёный из латуни жиклёр врезался в резиновый патрубок вакуумной линии уже после карбюратора, но перед цилиндрами.

Вечером на седьмой день «проекта «Капелька»» всё было готово. Бидон с таинственным содержимым стоял на месте запаски в багажнике. Медные трубки, аккуратно уложенные вдоль порогов, уходили под капот. На приборной панели рядом с часами, которые не работали уже лет десять, появилась маленькая зелёная кнопка и стрелочный прибор, показывающий выходной ток ячейки.

Ваня выкатил машину из сарая. Было темно, тихо, только с реки доносился шум воды. Он сел за руль, вдохнул знакомый запах старого пластика, бензина и машинного масла. Сердце билось учащённо. Он повернул ключ. Стартер взвыл, и привычный рокот полуторалитрового мотора нарушил деревенскую тишину. Стрелка тахометра замерла на 900 оборотах. Двигатель работал ровно.

Ваня посмотрел на зелёную кнопку. Она казалась крошечной порталом в другую реальность. Реальность, где его «пятёрка» дышит не нефтяными испарениями прошлого века, а чем-то новым, чистым, рождённым здесь, в этом сарае, из воды, электричества и его собственного упрямства.

Он глубоко вздохнул и нажал на кнопку.

Глава 2. Свистящий демон и дух прогресса

Зелёная кнопка щёлкнула с обнадёживающей чёткостью. Сначала ничего не произошло. Стрелочный прибор показывал ноль. Ваня уже начал мысленно копаться в возможных причинах неисправности, как вдруг из глубины багажника донёсся новый звук – низкое, едва слышное бульканье, словно гигантские легкие начали дышать под обшивкой. Через пару секунд стрелка прибора дрогнула и поползла вправо, остановившись на скромных 5 амперах.

А затем он услышал это. Еле уловимый, высокий, почти комариный свист. Он шёл из-под капота, сливаясь с рокотом двигателя в странную, техногенную симфонию. Это был звук водорода, тонкой струйкой врывающегося в коллектор. Сердце Вани ёкнуло от восторга. Оно работало. Его детище, спаянное из хлама и идей, жило и подавало голос.

Он осторожно нажал на газ. Обороты подскочили. Свист стал чуть громче, чуть насыщеннее. Выхлопная труба, на которую он специально направил фонарь, вместо привычного сизого дыма выбрасывала лишь клубы густого, белого пара. В морозном ноябрьском воздухе пар зависал призрачным облаком, медленно растворяясь в темноте. Зрелище было завораживающим, почти мистическим. Его машина дышала, как дракон.

«Отлично, – пробормотал он себе под нос. – Фаза первая: генерация. Включено. Фаза вторая: проверка на ходу».

Он выжал сцепление, включил первую и медленно отпустил педаль. «Пятёрка» тронулась с места с привычной ленцой. Но уже через несколько метров Ваня почувствовал разницу. Обычно, когда он слегка прибавлял газ, двигатель слегка «задумывался», прежде чем отозваться. Сейчас отклик был почти мгновенным, педаль газа словно стала более чуткой. Двигатель работал ровнее, без привычных мелких подёргиваний на низких оборотах. И этот свист… Он сопровождал каждое нажатие на акселератор, как саундтрек из фантастического фильма.

Ваня проехал по пустынной сельской улице до конца и обратно. Никаких хлопков, никаких провалов, никакого запаха сероводорода или горелой изоляции. Только ровный гул, свист и шлейф пара в свете фар. Он вернулся в сарай, заглушил двигатель и первым делом полез под капот. Проверил патрубки, соединения. Всё было холодным и сухим, никаких следов утечек. Он понюхал: запах бензина почти полностью перебивал едва уловимый, странный «металлический» запах – возможно, озон от искрения? Или ему показалось.

Он достал из кармана диагностический сканер, самодельную коробочку с Bluetooth, и подключил его к разъёму, который вывел на место прикуривателя. На экране планшета замелькали цифры. Лямбда-зонд… Показания странные. Смесь была не просто бедной, она была стабильно бедной, но двигатель при этом не троил. Бензина сгорало меньше, а отдача оставалась прежней. Первый, самый важный вывод: система работает. Она влияет на процесс.

Счастье изобретателя длилось ровно до утра. Когда взошло солнце и село начало просыпаться, к сараю подошёл первый человек. Это был дед Пахом, старейший механизатор, чьё мнение в Заречном значило больше, чем любые научные статьи.

– Слышу, Ваня, у тебя вчера до ночи дракон в сарае свистел, – без предисловия сказал дед, опираясь на палку и внимательно изучая «пятёрку». – И пар из трубы, как у самовара. Газовую горелку в глушитель приделал, что ли?

Ваня, распираемый от гордости, начал объяснять. Дед Пахом слушал молча, его лицо не выражало ничего, кроме сосредоточенного внимания. Когда Ваня закончил, показав на бидон в багажнике и медные трубки, старик сплюнул.

– Водород, говоришь? – переспросил он. – Газ-то, значит, гремучий. Помнишь, на МТФ в восьмидесятом году баллон с кислородом взяли, чтоб корове гвоздь из копыта выжигать? Так тот баллон, дураки, не так прикрутили. Полстены конторы на щепки. А тут у тебя он прямо в двигатель идёт… Ты, Вань, не того… Не спали нам всё село. Тебе бы в райцентр, к умным людям. Пущай они глянут.

Это был не просто скепсис. Это была констатация факта, облечённая в заботу. Дед Пахом видел не прорыв в технологиях, а новую, доселе невиданную опасность. Его слова посеяли в Ване первую тревогу. Он, конечно, всё предусмотрел: и обратные клапаны, и датчики. Но дед Пахом прожил долгую жизнь и знал одно: от того, что не предусмотрено, не застрахован никто.

Новость, однако, разлетелась быстрее, чем водород в воздухе. К обеду у сарая собралась небольшая толпа. Пришёл Сергей, водитель грузовика, который только что вернулся из района. – Слышал, ты, Вань, на воде ездить начал? Такси до райцентра не подкинешь? А то бензин как золото. Пришла тётя Люба, продавщица из магазина: – Ванюш, а правда, что у тебя теперь выхлоп – чистая вода? Цветы можно поливать? Притащился и местный «интеллектуал», бывший учитель физики Николай Семёныч, которого все звали Коля-Теория. Он подошёл, молча постоял, послушал объяснение Вани о щёлочи и ШИМ-контроллере, а потом покачал головой. – Электролиз щелочной… КПД, Иван Сергеевич, КПД! Ты затратил энергии из сети, скажем, 100 джоулей. На электролиз, нагрев, потери в проводах… На выходе из ячейки получишь водорода на 70 джоулей. А в двигателе внутреннего сгорания его термический КПД – 25-30 процентов. Итого в крутящий момент у тебя пойдёт жалких 20 джоулей. Вечный двигатель не вышел. В лучшем случае – дорогая игрушка для обогащения смеси. Хотя… – он прищурился, – если твоя система действительно улучшает полноту сгорания бензина, то общий КПД системы автомобиль-топливо может вырасти. Интересная эмпирическая задача.

Это была первая более-менее конструктивная оценка. Ваня кивнул. Он и сам это понимал. Его «Капелька» не была вечным двигателем. Она была оптимизатором. Мостом между прошлым и… не будущим, нет. Каким-то альтернативным настоящим.

К вечеру нагрянула настоящая проверка. Во двор на служебной «Ниве» въехал участковый, молодой ещё лейтенант Зарубин. Он вышел, поправил пояс и строго посмотрел на Ваню. – Кузнецов, добрый вечер. Поступила информация, что вы проводите несанкционированные эксперименты со взрывоопасными веществами вблизи жилых домов. Это правда?

Ваня вздохнул и начал всё сначала: про водород, про безопасность, про цель эксперимента. Лейтенант слушал, всё более хмурясь. – Где документы? Сертификаты? Разрешение на переоборудование ТС? Заключение пожарной инспекции? – Ну, я… Это же для себя, – сдавленно проговорил Ваня. – Изучаю. – Для себя можно много чего изучать, Кузнецов, пока не взорвётся. У вас здесь, – участковый махнул рукой в сторону сарая и машины, – склад боеприпасов на колёсах. Я вынужден буду составить протокол и запретить эксплуатацию этого… аппарата до проведения экспертизы.

Ваня почувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё? Конец? Его «Капельку» сейчас уволокут на штрафстоянку, разберут на части и вынесут вердикт: «Самодеятельность, запретить».

– Подождите, – вдруг раздался голос сзади. Это был Николай Семёныч, Коля-Теория, который почему-то ещё не ушёл. – Товарищ лейтенант. Вы абсолютно правы с точки зрения буквы закона. Но позвольте взглянуть с другой стороны. Перед вами не хулиган, а кустарь-исследователь. В СССР таких называли рационализаторами. Его установка, возможно, и несовершенна, но она – реальный шаг к энергонезависимости. Вы представляете, если каждый трактор в нашем хозяйстве будет хоть на 10% меньше бензина жрать? Это же спасение для бюджета! Дайте ему срок. Месяц. Пусть проведёт испытания здесь, под моим… так сказать, научным руководством. Я обеспечу теоретическую базу и контроль безопасности. А там, глядишь, и на сельсовете доложим о перспективной разработке.

Участковый Зарубин колебался. С одной стороны – инструкция. С другой – пожилой, уважаемый учитель, говорящий умные слова, да и село маленькое, всех знаешь в лицо. Скандалить не хотелось. – Месяц, – нахмурившись, сказал он наконец. – Но чтобы никаких поездок по общественным дорогам. Только на своём участке и в поле. И чтобы этот… бидон, был укреплён по всем правилам. И пожарный баллон рядом. Понятно? – Понятно, – быстро ответил Ваня, чувствуя, как камень падает с души. – Я за вами буду присматривать, – кивнул участковый и уехал.

Наступила тишина. Ваня смотрел на Николая Семёныча. – Спасибо, – просто сказал он. – Не за что, – отозвался бывший учитель. – Мне самому интересно. Давай, Ваня, снимай показания. Первое, что нужно сделать – это замерить реальный расход. Бензина и… этой твоей щёлочи. И записывай всё. Каждый чих. Потому что если это и впрямь работает, то работа эта должна быть не только видимой, но и измеримой. А теперь покажи мне свою схему управления. Этот ШИМ-контроллер… ты сам паял?

Иван Сергеевич Кузнецов стоял у своего сарая, глядя, как Николай Семёныч склонился над открытым багажником, что-то бормоча себе под нос и тыкая пальцем в плату. Свист из-под капота затих, но эхо его ещё стояло в воздухе. Его «Капелька» выжила. Она прошла первое, самое важное испытание – испытание реальностью, соседями и участковым. Теперь начиналось самое интересное: долгие, кропотливые, изматывающие и бесконечно увлекательные будни испытателя. Он повернулся и пошёл в дом за блокнотом и ручкой. Нужно было всё записать. Каждую мелочь. Потому что сегодня, здесь, в Заречном, родился не просто «аппарат». Родился эксперимент.

Глава 3. Таблицы, графики и дух соперничества

Следующий месяц стал для Вани временем аскетичной, почти монашеской дисциплины. Он превратился из механика-самородка в педантичного лаборанта. На стене сарая появился большой календарь-плакат, расчерченный на клетки. В них аккуратным, инженерным почерком Ваня вносил данные:

Дата, время.

Температура воздуха.

Уровень электролита в бидоне (по мерной линейке).

Потребляемый ток ячейки (А).

Напряжение на ячейке (В).

Обороты двигателя (об/мин).

Разрежение в коллекторе (кПа, по самодельному вакуумметру).

Расход бензина (по контрольной поездке на 10 км по полевой колее).

Примечания: «Свист устойчивый», «Лямбда 0.89», «Небольшой чих при резком сбросе газа», «Дед Пахом подходил, сказал «пахнет прогрессом»».

Николай Семёныч стал частым гостем. Он приносил с собой старые учебники, распечатки из интернета и неутолимую жажду докопаться до сути. Их диалоги стали неотъемлемой частью эксперимента.

– Вот смотри, – говорил Николай Семёныч, тыча пальцем в график на планшете Вани. – Зависимость расхода от температуры обратная. Чем холоднее на улице, тем меньше экономия. Почему? – Потому что электролит густеет, сопротивление растёт, – не задумываясь, отвечал Ваня. – И КПД ячейки падает. Плюс двигатель на холодную работает на обогащённой смеси, и моя «капелька» водорода тонет в этом море бензина. Эффект становится заметен только после прогрева. – Верно. Значит, нужно или подогревать электролит, или… использовать другой электролит с меньшей вязкостью. Есть мысли? – Думал про метанол, – хмуро сказал Ваня. – Но он ядовит, да и пары горючие. Опасно.

Настоящим прорывом стало создание «стенда». Ваня снял заднее колесо «пятёрки», поставил домкрат, а на ступицу насадил барабан от старой бетономешалки. К барабану прицепили трос с грузом. Получился примитивный динамометр. Теперь можно было измерять не субъективные ощущения, а реальную тягу на разных режимах. Грузоподъёмность их «стенда» была смешной, но для снятия сравнительных характеристик хватало.

Именно на этом стенде они окончательно доказали: система работает. В режиме «только бензин» двигатель выдерживал определённую нагрузку, потребляя X миллилитров топлива за 5 минут. В режиме «бензин + водород» при той же нагрузке расход падал на 8-12%. Цифра колебалась, но тенденция была железной. Двигатель с подмесом водорода работал чуть ровнее, чуть тише (если не считать свиста) и на тех же оборотах делал чуть больше полезной работы.

– 12% – это не революция, – констатировал Николай Семёныч, снимая очки и протирая их. – Но это уже не погрешность. Это статистически значимый результат. Поздравляю, Иван Сергеевич. Вы не сошли с ума. Вы, по всей видимости, совершили локальное, кустарное, но всё же открытие.

Ваня в тот день позволил себе две стопки домашней наливки. Чувство было непередаваемым. Его упрямство, его вера в «интересный бред» материализовались в столбцы цифр и чёткий график. Он был на вершине мира.

Пока он вершил свою тихую революцию в сарае, в селе зрела другая, более земная драма. В Заречное пришла беда под названием «Мониторинговая комиссия из райцентра». Цель – оценка эффективности сельхозпредприятия. А главным символом неэффективности в глазах главы комиссии, энергичного мужчины по фамилии Крылов, стал парк техники. Трактора «Беларус» с выработкой под 15 тысяч моточасов, грузовики ГАЗ-53, которые были старше некоторых механизаторов. И везде – чудовищный, по меркам Крылова, расход солярки и бензина.

– Доигрались, – мрачно сказал председатель сельсовета Фёдор Игнатьевич на сходе, куда позвали и Ваню. – Крылов требует или немедленного обновления парка за наш счёт, чего у нас нет, или… «оптимизации», что значит – сокращения. А как сокращать? Закрывать фермы? Складывать людей?

В сарае после собрания царило тяжёлое молчание. Ваня смотрел на свои графики. 12% экономии. Смешная цифра для отчёта. Но если эти 12% умножить на все трактора, все грузовики… – Эй, Мечтатель, – грубовато окликнул его голос в дверях. На пороге стоял Борис, главный механик сельхоза, здоровенный мужик с руками, по размеру и фактуре похожими на головки блока цилиндров. – Слышал, ты тут волшебную таблетку от прожорливости для моторов изобрёл. Правда?

Борис был главным скептиком и конкурентом Вани. Он признавал только официальные запчасти, сервисные мануалы и говорил, что все самоделки – от лукавого. Его приход означал, что дело пахло серьёзной жарой.

– Не таблетку, – осторожно ответил Ваня. – Систему. Экономит, по предварительным данным, до 12%. – Двенадцать процентов, – протянул Борис, с явным недоверием оглядывая бидон и паутину проводов. – И это на твоем тазике, который и так бензина потребляет, как кот наплакал. А попробуй на «Беларусе» с его дизелем в 80 лошадей. Там твоя электрическая игрушка сдохнет после первого же плуга. – Принцип тот же, – упрямо сказал Ваня. – Нужно только масштабировать. – Принцип… – Борис фыркнул. – Знаешь, Ваня, я тебя уважаю как механика. Руки у тебя золотые. Но голова… иногда в облаках. У меня техника ломается, запчастей нет, людей урезают. А ты мне про водород рассказываешь. Давай лучше помоги карбюратор на том же ГАЗоне настроить, чтоб хотя бы 15% не переливал. Пользы будет больше.

Это был вызов. Чистый, неприкрытый. Старая школа против новой, пусть и кустарной, идеи. Борис ушёл, оставив за собой шлейф разочарования и спортивной злости.

– Не обращай внимания, – сказал Николай Семёныч, наблюдавший за сценой. – Он не враг. Он просто видит мир по-другому. Его мир – это гайки, моменты затяжки и каталоги. Твой мир – это потенциалы, токи и «а что, если». Вы говорите на разных языках.

– Но проблема-то общая, – тихо сказал Ваня. – Нефть дорожает. Техника старая. Денег нет. Моя «Капелька» – не панацея. Но это хоть что-то.

– Тогда докажи, – вдруг сказал Николай Семёныч, и в его глазах мелькнул знакомый Ване огонёк азарта. – Не на бумажке. В полевых условиях. Не на «пятёрке». Возьми что-то настоящее. Например, ту самую газонокосилку с двигателем от мопеда, что у тебя валяется. Сними с неё данные. Потом установи туда упрощённую версию твоей системы. И сравни. Наглядный эксперимент. Если сработает на малом – будет аргумент для большого. И для Бориса в том числе.

Идея была блестящей в своей простоте. Маленькая, наглядная, убедительная демонстрация. Ваня уже мысленно видел эту конструкцию: маленький электролизёр из банки, питание от мотоциклетного аккумулятора, подача газа прямо в карбюратор.

– А если взять не косилку, – загорелся он, – а генератор? Бензиновый, 2 кВт. Его КПД ещё ниже, чем у автомобильного двигателя. Если там получится экономия… Это же прямая выгода! Зимой, когда свет отключают…

Николай Семёныч одобрительно хмыкнул. – Вот видишь. Из чистой науки рождается прикладное решение. Сначала докажи концепцию на малом. Потом думай о масштабах. Но помни, – его лицо стало серьёзным, – Борис по-своему прав. На бумаге всё работает. В поле, под нагрузкой, в грязи и при минус двадцати – там начинается настоящая проверка. И её твоя «Капелька» ещё не проходила.

Ваня кивнул. Эйфория от первых успехов улеглась, уступив место трезвому, почти суровому расчёту. Впереди была не игра, а работа. Тяжёлая, рутинная, без гарантий. Но в этом и заключалась вся прелесть. Он снова почувствовал знакомый зуд в пальцах – желание взять в руки инструменты, паять, сверлить, собирать. Не ради славы или спасения села. Просто чтобы посмотреть, сработает ли. Чтобы услышать этот высокий, настойчивый свист прогресса, рождающегося в глуши, среди ржавых железок и непоколебимого скепсиса.